Посвящение.

Фарз поёжился от холода в постели, недовольно поморщившись от света, бьющего в глаза. В комнате было ужасно холодно, вылезать из-под теплохого одеяло, пропитанного его же кровью, совсем не хотелось. На мгновенье тот подумал, что было бы не так уж и плохо снова проснуться у той злосчастной батарее в бункере, но все-таки бредовые мысли быстро отступили. На весь дом раздался скрипящий звук тяжелой металлической двери, который и заставил шатена окончательно подняться с кровати, протерев глаза. Винсент вернулся после полнолуния. Мёрфи быстро вскочил, ринувшись к двери, встречая измотанного брюнета, оставляя за собой на полу кровавые отпечатки от порезов на ступнях. Он был все в той же грязной изорванной одежде, в которой и провел несколько последних дней в бетонном укрытии. Вернее, из одежды на нем была лишь футболка. Ничего другого все равно не было, да и если бы было, Фарз был вчера настолько уставшим, что точно не стал бы запариваться на счет внешнего вида. — Доброе утро, Винс. Сильно хуево? Обеспокоенно поинтересовался шатен, настороженно выглядывая из дверного проема. — Сильно. Будто танк переехал. Рыкнул обнаженный мужчина, грубо оттолкнув шатена, а сам завалился на кровать, совершенно не обращая внимания на то, в каком состоянии она была, а именно пропитанной кровью и грязью. — Признаться честно, я думал ты сбежишь. После всего того, что я то сделал за последние пару дней. Винсент закрыл глаза рукой, прячась от яркого солнечного света. Началась сильная мигрень, от которой хотелось просто взвыть. — Мне кажется, мы это обсудили еще вчера. — Я до последнего не верил тебе. Я всегда был один в стае, понимаешь? Мне непривычно видеть рядом с собой еще кого-то, за кого мне теперь придется отвечать. Такой геморрой. Мёрфи улегся рядом с оборотнем на постель. — Тебе принести че нибудь? Не знаю, что там оборотни жрут обычно… Таблы может? — Не трогай меня блять просто несколько часов. Иначе я не посмотрю на наш вчерашний милый разговор по душам и сделаю из тебя чертову пиньяту. Съебись. И помойся, от тебя мочой несет. Прорычал тот, натянув одеяло себе на торс, отвернувшись. Мёрфи не стал ничего говорить, лишь недовольно цокнул на последнее замечание о неприятном запахе, после чего поднялся и поковылял в душ. От брождений мелкого квартира превратилась будто в место преступления с кровавыми отпечатками босых ног по всему коридору. Он залез под холодную воду, которая еще не успела толком нагреться, тихо взвизгнув, непонятно даже от чего; то ли от холода, то ли от прикосновения воды к свежим ранам. Фарз тяжело выдохнул, обдумывая все что произошло с ним за последние несколько дней. У него был шанс сбежать от этого психа. Может, даже, обратиться в полицию. Но и нахера это все? Что бы снова вернуться к прошлой жизни? Нет, ни за что. Винсент, может, порой бывает действительно слишком уж грубым и жестоким, но… А что но? Обычно с такой фразы начинаются все абъюзивные отношения в кино или ванильных сериалах со слащавым концом. Да нет тут никаких «но». Винсент упрямый, агрессивный, прямолинейный. И это было именно то, что искал для себя Мёрфи. Никакие другие отношения не дают ему того, что он нашел в личине оборотня за эти несколько дней, будучи прикованным к батарее. За все свои недолгие 27 он столкнулся лишь с осуждением общественности в сторону своих нестандартных наклонностей и дешевыми манипуляциями со стороны бывших партнеров. Его любовь к насилию и унижению воспринимают как слабость. А Винсент общался с ним действительно на равных. Даже будучи его заложником, он не чувствовал от похитителя той напыщенности и высокомерия, как от других парней. Ванные процедуры затянулись. Фарз ненадолго пропал в своих размышлениях, промыл все свои раны и как мог перевязал остатками бинтов, которые валялись где-то на дней аптечки. Все тело прожигала приятная боль, разливающаяся по всем нервным окончаниям, будто собой заполняя пустоту внутри. Он все-таки рискнул вернуться в спальню к уже давно спящему мужчине, но уже для того что бы выбрать себе хоть какую-то одежду, так как своя оказалась уже не совсем пригодной. Фарз не стал рыться в чужом шкафу, поэтому обошелся первой попавшийся футболкой, валяющейся на полу возле кровати. Как и ожидалось, она была «немного» великовата, чего оказалось вполне достаточно, что бы уже обойтись без нижнего белья и штанов. От нее немного пахло потом и сигаретным дымом. Сойдет. — Ты готов? Позади шатена раздался низкий голос Винсента. Крепкие руки обвились вокруг тощей талии Мёрфи, прижав к себе плотнее. — К чему? Абсолютно непонимающе поинтересовался парень, который в этот момент осваивал кухню и что-то готовил. Если конечно заваривание бич пакета с остатками всего около мясного из холодильника можно хоть как-то назвать готовкой. — К своему посвящению. Ты станешь первым членом моей стаи. Мецгер резко приподнял парня, развернув и усадив на столешницу, что бы поддерживать с ним зрительный контакт. — Ты же сегодня утром чуть ли не умирал, а уже посвящать меня куда-то собрался? — Может я просто ищу предлог для секса. Мне важно твое согласие. — Нихуя, с каких это пор? Кажется ты несколько дней назад… Оборотень с силой сжал член Фарза в руке, заставляя того прервать фразу и заскулить. — Да или нет? — Да. Без раздумий ответил Мёрфи, положив руки на плечи Винсента, осторожно обвивая их вокруг шеи. — Я смотрю ты долго колебался. Мужчина засмеялся, глянув на тарелку с заваренной лапшой. — Даже не спросишь что это за мясо? Вдруг это человечина? Я ведь не брезгую таким. — Похуй. Я есть хочу. Запугать парня у Винсента не удалось, отчего он тихо усмехнулся и потрепал шатена по волосам. — У тебя полчаса. Оборотень отпустил орган мелкого, после чего направился в коридор. — Футболочка кстати секси. Кинул он на последок, жадно облизнувшись, прежде чем удалиться. Шатен не заставил себя долго ждать. Предстоящее «посвящение» весьма интриговало. Разумеется он ожидал от этого чего-то особенного. Все таки… Какое никакое посвящение. Раз уж Винсент его так называет, вероятно для него это событие что-то да значит. И Фарз даже мог понять почему. Несложно было догадаться, что раз он первый член так называемой им стаи, до этого многие годы он проводил в абсолютном одиночестве, с недоверием относясь к людям. В какой-то степени он и сам разделял эти чувства. Как только Мёрфи лишь слегка приоткрыл дверь спальни, что бы войти и осмотреться, его тут же грубо схватили за воротник и кинули на пол, закрывая дверь на замок. Винсент стоял возле стены, стягивая свои боксеры. Виднелись его звериные ушки и хвост, и такой необычный вид застал Фарза в врасплох, отчего он просто беспардонно пялился на его новый образ. — Ого, нихуя, ты и так можешь… Дай хвост потрогать! Мальчишка возбуждённо закусил нижнюю губу, подползая к ногам оборотня, схватив его за кончик хвоста, за что тут же получил, почувствовав как тяжелая подошва придавливает шатена к полу. — Эй, не лапай меня раньше времени, пока ты не член моей стаи. Нога переместилась на позвоночник, надавив еще сильнее. — Сегодня тебе нужно доказать преданность своей новой семье. Показать насколько послушным щенком ты готов стать ради меня… Готов к дрессировке, малой? Мецгер наклонился, не давая времени Фарзу ответить, застегнув ремешок кляпа на его затылке. Кляп был в виде красной собачьей косточки, затянутый настолько плотно, что Мёрфи оставалось лишь пускать слюни и жалобно скулить. — Стоп слова в этот раз не будет. Ладно, кого я обманываю, во все следующие разы тоже. Ты же не против? Фарза потянули за волосы вверх, оторвав от пола, и с его стороны послышалось лишь непонятное мычание. — Так и думал. Давай добавим еще несколько аксессуаров для полноты картины. Мальчишку перевернули на спину, и его глаза округлились, как только он заметил небольшой металлический стержень в руках оборотня. Он помотал головой, пытаясь пнуть мужчину в живот, но вместо этого его ногу грубо схватили за лодыжку. Винсент улыбнулся, проведя языком по порезам на ступнях мальчишки, вызвав тем самым тихий стон со стороны младшего. — Да ладно, тебе понравится. Пару дней будет больно ссать, но это того стоит! Брюнет провёл пальцем по набухшей головке парня, начиная медленно вводить ребристый стержень, делая поступательные движения вверх-вниз, дразня Фарза, заставляя его скулить и стонать буквально от каждого своего действия. — Потрясающая херня, да? Будешь кончать только по разрешению своего вожака. Стержень вошёл до конца, надавив на простату. Брюнет буквально взвыл, выгнув спину, пока по подбородку стекали слюни и сопли. Винсент издал сухой рык, дёрнув ушами вперёд, после чего поднялся в полный рост, возвышаясь над мальчишкой. Винсент полез на верхнюю полку шкафа, достав от туда ошейник удавку, металлический намордник и плеть. — Никогда ее еще не использовал. Ждала своего преданного зверька. Оборотень посмеялся, покрутив в руках кожаную рукоять. — Сидеть. Коротко скомандовал мужчина, наблюдая, как распластавшийся на полу мальчишка будет следовать приказам. Шатен болезненно заскулил, чувствуя давление стержня изнутри, поёрзав на месте, но все-таки кое-как смог приподняться, усевшись на корточки, опираясь на вытянутые перед собой руки в позе лягушки. На нем вскоре оказался и жесткие намордник, ремни которого сильно натирали. Он помотал головой, уткнувшись носом в чужой пах, отчего Винсент рассмеялся. — Преданный щеночек какой… Мецгер нежно провел рукой по его подбородку, но уже через секунду нежность сменилась грубостью, схватив Фарза за тонкую шею, протягивая удавку через голову. — Хм, интересно, сколько ты выдержишь этой штуки? Винсент помахал плетью перед лицом своей пассии. — Если спокойно перенесёшь 20 ударов, сделаю тебе подарок… Как тебе идея? Вот и я думаю, что отлично! Шатен не успел среагировать, как получил первый удар, который пришелся по спине, оставив яркий красный след. Глаза Мёрфи округлились, он пискнул, дёрнувшись в сторону. — Эй, сиди блять на месте! Команду не слышал что ли?! Не нарушай приказы вожака стаи! Следующий удар был ощутимо сильнее. Кажется, реакция шатена только раззадорила оборотня. По телу прошел болевой импульс, кожа покрылась мурашками. Третий удар, четвёртый, пятый… На глазах начали наворачиваться слезы, по спине скатывались тонкие струйки крови. Фарза трясло. Оборотень затянул удавку. — Неужели ты уже все? Рановато сдаёшься. Мёрфи отодвинулся, настолько далеко, как ему позволял ошейник, тяжело и надрывисто дыша. Рука потянулась к собственному члену, и тут же была перехвачена мужчиной. — Я не разрешал трогать! Вытащить хотел его, да? Винсент резко вывернул его руку в сторону, чуть ли не до хруста, будто бы намереваясь сломать ее. Фарз застонал в кляп, запрокинув голову назад, чувствуя как тело становится тяжелее из-за удушья. Мецгер вовремя ослабил ошейник, давая Мёрфи возможность прийти в себя. Шатен на дрожащих руках подполз к ногам оборотня, обняв его за сапог, поскуливая, как раненный зверек. — Хм, все значит? Ладно, со временем исправим это… Ложись на кровать жопой к вверху. Фарз послушно пополз к постели, краем глаза замечая, что Винсент достает что-то из-под шкафа. Это была… Бита??? Парень шарахнулся в сторону, вжавшись в стену. В груди снова заиграл животный страх, какой был несколько дней назад, когда он впервые увидел эту самую биту, и получил ей по рёбрам за огрызания. — И куда ты заполз? Если вожака своего слушаться не будешь — кастрирую нахер. Утробное рычание и тяжёлый ботинок, с злостью прилетевший по голове. Фарз скулит и задыхается от переполнявшего тело возбуждения, липким удушьем осевшем в груди. Винс грубо хватает за ногу и бросает на пол, заламывая ему руки — в какой-то момент Мёрфи наконец понимает, что легче сдаться, и обмякает под сильной крепкой хваткой мужчины. Вскоре страх, смешавшийся с горечью унижения, утихает, и в голове проясняется. Фарз лежит лицом в пол, ощущает, как горит от чужих рук высеченная плетью спина, как холодная и липкая, наверное от его крови или слюны, брусчатка под щекой, и как же, сука, ноет член. Мецгер тем временем переходит на глубокое и тяжёлое дыхание — и Фарз без труда понимает, почему. Видимо вид ярко красных полос на чужих ягодицах, капель крови, стекающих по чужим ступням и пошло оттопыренной задницы все же заводит вожака гораздо сильнее, чем тот говорил. Фарз усмехается, прогибается сильнее — гораздо приятнее добровольно развести колени, чем получить по свежим гематомам сапогом. Он мычит и скребётся ногтями о деревянное покрытие, поджимая пальцы. Руки до горячей боли заломаны за спиной, его лицо ногой вжимают в пол, отчего каркас намордника болезненно впивается в переносицу, а в паху чертовски тянет — член болезненно торчит, гордо демонстрируя шарик от стержня, виднеющийсяя на головке. Фарз скулит и прогибается, изо всех сил надеясь, что у Винса все-таки сорвёт тормоза и он набросился на него, чтобы выебать всю дурь из его башки. Его угол обзора был полностью закрыт, шатен не видел для чего оборотень готовит биту. Вряд ли что бы снова отбить своей пассии почки, верно? Вскоре оборотня и правда срывает, только совершенно не так, как на то рассчитывал Мёрфи. В его голосе слышится звериное рычание, похожий больше на сухой лай или надрывистый вой. Нечто толстое, и даже через презерватив неровное, утыкается в мягкое колечко нерастянутых мышц. Фарз удивлённо распахивает глаза, но пошевелиться не смеет — и в благодарность получает лёгкий тычок носком сапога в яйца, заставляя мальчишку сорваться на очередной немой стон. Член сильно напряжён, ужасно болит, и от каждого движения стержень задевает простату, надавливая на нее. Его руки так и остаются несвязанными, и Винсент замечает послушание шатена, довольно хмыкает, предвкушающе барабаня хвостом по деревянному полу. Увесистая и прохладная бита без особых усилий падает на пол с глухим стуком. А потом медленно тянется вверх — Фарз задыхается и блаженно закатывает глаза, когда склизкое нечто скользит вверх по его члену, игриво поднимает опухшие яички, с силой давит на них. — Приготовься, щен. Сейчас ты узнаешь, что такое наказание вожака. Если бы шатен мог, он бы блаженно высунул язык, а так — получается только просяще проскулить. Мёрфи с готовностью расслабляется, ожидая ощутить узкий кончик собачьего члена в своей просящей дырке, ну или хотя бы удар битой по яйцам, но… Боль мгновенна, ослепляюща и беспощадна. Фарз выгибает спину и сжимает зубы, давая жалостливый крик. Мощный, сминающий толчок заставляет его беспомощно проскользить на коленях вперёд — кожа сцежена, башка бьётся о тумбочку, но в данный момент нет ничего важнее боли. Это не та сладко-тягучая нега, которую мазохист привык ощущать. Это всепоглощающее, разрывающее ощущение давящей силы, раздирающей проход. Он безысходно мычит в кляп так громко, как только может, и разъезжается на коленях. — Нравится, сученыш? Вступить в мою стаю не так то просто оказалось? Винс смеётся и перехватывает импровизированный «дилдак» поудобнее за прорезиненную рукоять — горячие и лишь чудом непорванные мышцы пульсируют вокруг, не в силах сжаться под натиском — растянутые широким бочонком биты, они опухли и покраснели. Фарз шмыгает носом и кусает кляп сильнее, готовится к новому толчку. И ещё одна отрезвляющая порция боли, рвущего напряжения ниже пояса, тесноты не заставляет себя ждать. Шатену кажется, что все его внутренности смяли и пихают ему в глотку, а ниже живота его словно опустошает огромный поршень. Слезы текут все сильнее, по мере продвижения биты внутри, чувствуя как она сужается к рукояти, чем дальше ее проталкивают. Мёрфи, кажется, впервые был благодарен за кляп, которые сдерживали его жалостливые крики, оставляя лишь возможность скулить и извиваться. Слезы и сопли смешались на полу странной вязкой лужицей, в которую его носом тыкал Винсент, как провинившегося щенка, который не дотерпел до туалета. — Ахуеть, я думал ты порвёшься… Достойно. Заслужил награду. Мецгер хватает дрожащий орган своей пассии, сжимая его, после чего резко вытаскивает стержень, позволяя семеню разлиться под ним. — Сам потом будешь убирать за собой. Предупредил оборотень, снова толкнув биту глубже, наблюдая за страданиями юного мазохиста. Винсент свободной рукой отстёгивает намордник с кляпом, сразу же наклоняясь и жадно впиваясь в губы любовника, прокусывая их до крови острыми клыками. Бита с противным хлюпаньем выходит, падает куда-то на пол, укатываясь под кровать, оставляя за собой кровавый след. Колени Фарза дрожат, он всячески теряет контроль над своим телом, просто падая в лужу собственной спермы, поддаваясь ласкам оборотня, который несколько минут назад чуть не порвал парня изнутри. Фарз снова жалобно постанывает, на этот раз уже от неприятного ощущения пустоты, в чем бы мазохист, наверное, никогда бы не признался. По ногам стекают тонкие струйки крови, и Винсент тут же заполняет собой освободившееся место, надавив всем своим весом. — Эй, ты мой хуй то вообще чувствуешь после такого? Мецгер саркастично усмехается, шлёпнув пассию по высеченной заднице, оставляя красный след от руки. — Бля-я-ять! Не делай так! Голос шатена сильно охрип, даже не смотря на кляп. Он несколько раз откашлялся, захныкав. Оборотень слизнул с его щек дорожки из солоноватых слез. — Ты такой охуенный, Фарз. Нет, правда. Любой бы на твоем месте уже возненавидел бы меня. Но теперь… Я тебе по-настоящему доверяю. Острые клыки вонзились в нежную плоть на плече шатена, прокусывая ее словно сочный стейк. Мёрфи высунул язык, закатив глаза. Внутри вместе с семенем Винсента разлилось приятное тепло, пробирающее до дрожи. — Бля… Я люблю тебя, Винс, но давай в следующий раз использовать нормальные игрушки! Болезненно взвыл шатен, прикрывая уставшие глаза, ощущая на своих бедрах крепкие мужские руки. То, чего ему не хватало так долго. — Посмотрим. Неженка~ Сладко промурлыкал на его ушко оборотень, прежде чем снять удавку, заменив ее на обычный чёрный ошейник. — Добро пожаловать в стаю, Фарз. Теперь мы одна семья.