"-я помогу тебе вновь встать на лёд". 3.

Улыбка на лицах парней померкла, потому что они оба понимали, какая новость их ожидает. Комната тренеров для Вару всегда была чем-то недосягаемым. Его манил аромат кофе, старых книг, атмосферный интерьер. На ветхом кресле, казалось, ещё остался силуэт Пика, медленно потягивающего кофе. Однако сейчас Вару, в сопровождении своего друга - Феликса, шёл в эту комнату, будто на каторгу. Тяжёлые, медленные шаги раздавались по коридору, закрадываясь в углы, отскакивая от стен. Вару приметил, что ремонт ведь был сделан недавно, но впитавшие уныние и грусть обои будто серели и плесневели. Зайдя в комнату, парни увидели Куромаку и Ромео, что просто сидели на полу и беззаботно болтали. - Звали? Поинтересовался Вару, убрав руки за спину. Куромаку кивнул, вставая с пола, а затем по-доброму заглядывая в глаза своим подопечным. - Думаю, птички тебе уже напели эту новость. Увидев кивок со стороны юноши, тренер лишь вздохнул, кладя руку на его плечо. Глядя на собранные чемоданы, Вару старался держать самообладание, чтобы не расплакаться прямо здесь. - Вы добьётесь всего лучшего, я верю в это. Перед вами открыты все двери, вы опытные, молодые, сможете столько будущих звёзд вырастить. Стремитесь к этим звёздам. Сколько там времени прошло после этого диалога? Вару не считал. Однако вовсе не от тоски. Он со своими друзьями серьёзно погрузился в тренерство. А стадион стал ему больше, чем домом. С гордостью он рассказывал новичкам о своих тренерах. К слову, им покоя друзья не давали. Обращались за советами, показывали результаты учеников, да и просто интересовались жизнью. Изменилось что-то? Да, но в лучшую сторону. Пропитавшийся грустью кабинет потихоньку начал расцветать, а документы, требующие заполнения, понемногу уменьшались. Вечно помятый Вару оживился, портрету его тренера он рассказывал не грустные вести, а наоборот, радости и успехи. Тёплыми ночами он смотрел на небо и верил, что где-то там, за бесконечным простором, Пик тоже смотрел на юношу и улыбался. Может пение вольных птиц - это его голос, а нежный ветер, касающийся волос Вару - это ласковые руки. Эти ласковые руки когда-то путались в зелёных кудрях, а попытки их вычесать были неудачными, что всегда забавляло мужчину. Эти ласковые руки заботливо держали за руку, когда было плохо или страшно. Эти ласковые руки согревали холодными ночами. Эти ласковые руки так быстро остывали в тот роковой день. О последнем Вару старался не думать, ведь только он выбрался из ужасных дней тоски, когда не хотелось ничего, даже дышать было больно. А сейчас он ощущал, что снова погружается в это состояние, и как бы ни пытался вынырнуть оттуда, вдохнуть полной грудью все радости жизни - всё тело снова сковывало, гнуло и ломало. Героином было целовать Пика в щёку, а прошла секунда и началась грёбаная ломка. И эта ломка мучала, гнула и швыряла. Когда же отпустит этот наркотик с его именем, дозы с его улыбкой больше не получить, а воспоминания бьют. А наркотиков-то нет! Героин - это Пик, Героин - это очертания его души и тела. Не знают же, что Вару его любил и пустил по венам. Отходить от такого наркотика было тяжело. Вставая с кровати рано утром, парень плёлся в ванную и смывал остатки сна вместе с, застывшими в глазах, слезами. Смотреться в зеркало было страшно, поэтому он предпочитал быстро уйти на кухню. Выпив кофе и перекусив вчерашней доставкой, Вару шёл одеваться, чтобы пойти на стадион. Уже на месте он становился обычным собой: весёлым, открытым и готовым покорять новые вершины. Встретив учеников, он пошёл в зал к Феликсу и улыбнулся ему. - Неужто ожил. Весело хмыкнул юноша, потрепав зелёные кудри. Вдруг его янтарные глаза восхищённо загорелись. Опередив вопросы друга, он продолжил. - Может на выходных в бар? Отдохнём как следует, мы заслужили. Да и ты наконец отвлечёшься. Пораскинув мозгами, Вару одобрительно кивнул.