Маскированный ад

— Леди и джентльмены, дети и их родители, добро пожаловать на наше великолепное шоу! Посмотрите на зал, в котором мы находимся. Обратите внимание на декорации. Что это вам напоминает? — Цирк! — громкий крик разнесся по разноцветному шатру наполненному запахом сладкой ваты и попкорна. — Все верно! Да, это цирк! Сегодня мы с вами отправимся в увлекательное путешествие, в мир цирка! Кто из вас любит цирк? А кто ходил на цирковые представления? Из всех уголков зала послышались возгласы «Я! Я!» и маленькие дети один за одним начали подскакивать со своих мест, чтобы их заметили. — Вижу, что все любят смотреть представления в цирке. Похоже, сегодня вы точно не будете скучать. Вы увидите много животных, сыграете с нами в увлекательные игры и увидите замечательное представление. Мы начинаем наш праздник! Громкие овации проводили ведущую в красном, сияющем на свету прожекторов фраке за кулисы. Воцарился мрак, чтобы через секунду шатер наполнился сиянием и представил взору многочисленных зрителей воздушных акробатов. Все взгляды были устремлены на двоих циркачек в белоснежных, блестящих трико. С плеч девушек свалились золотые косы, с вплетенными в них серебряными цветами и завитками. Пышные юбки из тюля, украшенные жемчужными бусинами и пущенной по краю кружевной лентой, чуть развивал поток ветра, пробивающийся сквозь щели в шатре. Акробатки были похожи на двух ангелов, закованных в стальные тонкие цепи, которые спадали с их кистей к самому полу. Его пальцы хватались за железные звенья, то ли пытаясь сорвать их, то ли наоборот, цепляясь за них ещё крепче. Горячие слезы оставляли на фальшивом гриме подтеки и размазывали его ещё больше. Из заклеенного скотчем рта вырывались слабые поскуливания и вздохи на особенно сильных толчках. — Я научу тебя веселиться, приятель, — крепкая рука вцепилась в капну русых волос, натягивая их на себя, заставляя мужчину прогнуться в спине. Шон протяжно замычал от боли, ещё сильнее сжимая металлические цепи. Рука в бело-кровавой перчатке обманчиво ласково прошлась по впалому животу и нежно прикоснулась к стоящему члену. Большой палец прошёлся по головке, огладил его, чтобы в следующую секунду рука сжалась на основании, причиняя ещё большую боль. Было мучительно тяжело желать кончить, но не иметь возможности сделать это, находясь в чужих садистских лапах. — Хочешь быть моим, м? Шон истерически завертел головой, захлебываясь слезами после очередного грубого толчка и горячего шепота в ухо. — Нет, нет, нет, дружок, это неверный ответ. В шею ткнулись горячие губы, оставляя на ней россыпь поцелуев. Мужчина неосознанно запрокинул голову и снова затрясся, ощущая скорое приближение финала. Но наивно было полагать, что ему дадут кончить так просто. Тяжелая рука снова сжалась на члене, в то время как другая начала осторожно, даже любовно массировать вставшие от прохлады соски. — Если бы я только был уверен, что ты не убежишь отсюда как только эти цепи спадут с тебя, я бы обязательно освободил твои руки и завалил бы спиной на свой гримерный стол. Я бы облизал твои соски, облизал всего тебя, целовал бы твои кровоточащие губы десятки раз. Жаль, что ты совсем меня не слушаешься. Толчки становились всё более рваными и колени Шона начали подкашиваться. За тонкой гипсовой дверью внутри клоунского трейлера послышался визг циркулярной пилы. Сразу за ней надрывный крик мужчины и треск костей. За тонкой стеной Бозо и ЗигЗаг отрезали бедняге руку по самое плечо. Пока Бозо истерически хохотал, предвкушая славный ужин, ЗигЗаг с сигаретой в зубах заменил инструмент. Зубья ржавой пилы рвали плоть, пилили кость, донося душераздирающие крики до ушей Шона. Он замычал, но рука в белой перчатке прижала мужчину ближе и ухо обдало теплом. — Не бойся, тебя никто здесь не обидит. Я твой друг. Шон снова завертел головой, безвольно повисая на цепи, прогибаясь в пояснице. — Что, не веришь мне? Неужели я похож на балабола? Я хочу, чтобы моим друзьям было хорошо. Тебе разве не хорошо? В подтверждение слов, клоун задвигал ладонью по налитому кровью члену Шона, и тот завыл, тут же сотрясаясь в оргазме. Он был потрясён, насколько сексуально мог выглядеть такой крепкий и брутальный мужчина. Слабость и хрупкость детей всегда казалась привлекательнее, однако потная изогнутая дугой спина Шона заставляла член стоять оловянным солдатиком. За стеной уже давно никто не кричал, слышались лишь всхлипы и стоны боли. Дым сигарет доходил и до их тесной коморки. Сделав ещё пару движений, клоун со вздохом кончил внутрь мужчины, ласково прижимая его обмякшее и ослабшее тело к себе. — Ты потрясающий. С рук сняли цепи и Шон осел по стене, стоя на коленях и упираясь ладонями в холодный пол. — Поднимайся, тебе нужно прилечь, — теплые губы коснулись ледяной руки Шона. Ему помогали подняться на дрожащие ноги, чтобы довести до угла узкой комнатушки с подобием кровати. Но мужчине было уже не важно, что под ним будут лежать наложенные друг на друга матрасы, часть из которых насквозь пропитана кровью. Осталось лишь одно животное желание — провалится в крепкий сон, чтобы забыть о том, что сейчас происходило. Сзади всё саднило, чужая горячая сперма стекала по бедру, сквозняк гулял по телу, заставляя Шона зябко скрутиться на матрасе в позе эмбриона. Уже в дрёме он ощутил, как с его рта мягко срывают скотч и протирают лицо мокрой тряпкой, снимая уродливый грим. — Твоя жена была не достойна тебя, пойми. Я позабочусь о том, чтобы ты вписался в нашу клоунскую труппу, дружок, — сказал клоун, прежде чем потрепать Шона по волосам и скрыться за дверью. — Клоуны, у вас 5 минут, — последнее, что услышал Шон, перед тем как забыться во сне. — Клоуны, у вас 5 минут, — в дверь дважды настойчиво стукнули и клоун с сигаретой в зубах похлопал своего товарища толстяка по плечу. Сумасшедший Рэй вышел из коморки подтягивая брюки и цепляя на них серо-грязного цвета подтяжки. Толпа под красным шатром скандировала «Клоунов! Клоунов!». Мужчина подошел к зеркалу гримерного стола, оглядывая себя в отражении. Белый грим не стерся, однако черная помада слегка смазалась и красный нос поблёк. — Какой же ты шумный, братец, — мужчина без руки всхлипнул, понимая, что обращаются к нему. По комнате разлетался аромат сигарет и жареной плоти. — Я ему руку прижег, чтобы он нам всю гримерку не заляпал. Толстяк уже все пальцы обглодал. — Пусть ест, пока тепленькие, — Рэй посмотрел в глаза мужчине через зеркало и улыбнулся, наблюдая за тем, как он зеленеет от услышанного, — разукрась его и примотай что-то вместо руки. Он будет покорять зрителей с нами. Рот тоже заткни. Сигарета была потушена об стену с безумным кровавым граффити. Уже через минуту безрукий обрел руку и грим грустного клоуна Пьеро. Слёзы, мазавшие белое лицо ещё сильнее, добавляли изюминку и некоторую ноту искренности. — Фальшивые эмоции на сцене видно сразу. Хорошо, что ты плачешь искренне. Думаю, ты так же искренне трахал чужую жену, а? Клоун резко развернулся, вцепляясь пальцами в горло мужчины и начиная его агрессивно душить. — После выступления отрежу тебе член и толстяк съест его на твоих глазах. Для него это деликатес. Мужчина зашелся в рыданиях, но бежать было некуда. Пришло время труппы клоунов. Игрушечный автомобиль выехал в зал под бурные аплодисменты. Трое клоунов и смешной темнокожий коротышка, похожий на обезьяну тут же спрыгнули со своих мест, утаскивая за собой бедолагу в полосатой пижаме. — Итак, этот человек — гадкий преступник. Он совершил много гадких поступков. Он воровал! Убивал! И даже… Ел людей! В зале послышалось шокированное оханье. Рэй повел взглядом по залу, наблюдая за тем как дети цеплялись за руки родителей, хватали их за рукава невзрачных футболок и растянутых толстовок. — Да, да! Это страшный человек, однако… решением суда он был признан виновным, а потому он должен быть наказан! Вы хотите, чтобы совершилось правосудие, да? Вы хотите этого, не так ли? Со всех уголков зала послышалось довольное улюлюканье и хлопки. За гримом мужчины никто не видел глаз, наполненных ужасом и рта, заклеенного скотчем и, на всякий случай, закрепленного скобами. Из его глаз текли слезы, размазывая и до того неаккуратный грим. Рука коротышки со смешным детским молоточком занеслась для удара, но Рэй тут же шикнул и обратил свой взор на толпу. — Уверены ли вы, что у меня есть право судить его? Вы знаете кто я? «Сумасшедший Рэй! Сумасшедший Рэй! Сумасшедший Рэй!» Зал разрывался от криков, дети и их родители скандировали имя клоуна и тот с гордостью раскинул руки. — Да, перед вами судья Рэй! Разве что не хватает… Клоун взял из рук карлика молоточек и позволил накинуть на свои плечи мантию судьи. Зал разразился хохотом и аплодисментами. — Ну, раз достопочтенными присяжными мне было дано право судить этого негодяя, суд постановляет немедленно привести наказание в исполнение! Молоточек пискнул, ударившись об голову полурослика и зал снова наполнился смехом. Всем было весело. Все смеялись. Несчастного молотили дубинками, которые казались вовсе не тяжелыми и даже какими то бумажными, но били они знатно. Рэй позаботился о том, чтобы «преступник» ощутил каждый удар. Фальшь на сцене видно сразу, будь то искусственная дубинка или симуляция ужасной боли. Безрукий катался по полу, выл, умоляя о помощи, рыдал и захлёбывался слезами. Но всё равно натыкался на взгляд весёлых глаз перед собой, после ощущая новые и новые удары. Крики зала глушили треск костей, ноги и рука уже были переломаны до осколков, ребра треснули, легкие были отбиты. Не били лишь по голове, но лишь чтобы пленник остался в сознании. — Кажется, наш преступник всё ещё не раскаивается в содеянном. Думаю нам поможет электрошоковая терапия! Как вы считаете? «Да! Поможет! Однозначно поможет!» Каждый считал своим долгом выкрикнуть эти слова как можно громче, чтобы они долетели до ушей веселого черно-белого клоуна. Никто не догадывался, что своими словами они калечат далеко не актёра. Кто бы мог предположить, что в цирке на колесах вместо труппы клоунов банда садистов извращенцев? Стоило палке, с шокером на конце, коснуться оголенного участка на груди мужчины и тот затрясся, как в эпилептическом припадке. Если бы не скотч, изо рта наверняка полезла бы пена. Зал разразился громким хохотом. — Справедливость восторжествовала! Справедливость восторжествовала! — Сумасшедший Рэй забегал по сцене с понятыми руками, стараясь перекричать толпу зрителей. Это был триумф. Такого яркого выступления им не доводилось провести уже многие месяцы. Зрители были в восторге, дети всё ещё скандировали «справедливость восторжествовала». Это был успех. — Сейчас ЗигЗаг снимет с тебя кожу и повесит на стену, но перед этим, как я и обещал, тебе отрежут член и скормят Бозо. Наслаждайся, братан, — Сумасшедший Рэй усмехнулся и, стягивая подтяжки с плеч и расстёгивая пуговицы на брюках, скрылся за дверью тесной коморки. — Всё благодаря тебе, дружок. Ты прекрасен, — клоун коснулся мягких растрёпанных волос Шона, массируя его голову. Загорелая кожа в полумраке казалась ещё более манящей, она сияла словно шёлк. Мокрые от слёз ресницы дрожали, глаза под закрытыми веками бегали. Шон уже не спал. Город за городом, штат за штатом Рэй искал свою музу, и наконец обрел её. Он был психом, серийным убийцей, насильником, некрофилом, педофилом, в целом озабоченным и знатным извращенцем, однако созидание также занимательно, как и разрушение. И Рэй взялся за созидание своего собственного творения. — Зря ты сопротивляешься. Я могу позаботиться о тебе. Шон обязательно поймёт. Обязательно.