Но ты идёшь ко мне навстречу
16 января 2024 г., 20:04
С Желтым, конечно, все странно вышло. Тот на стрелке после слов о Кащее посмотрел как-то странно, потом пацаны появились — толпа. Желтый в итоге дал отмашку и те снова отошли. Позвал на серьезный диалог в Снежинку. Сам Вова совсем не снежинка, хули делать, пошел. Глядел потом, как Желтый своего какого-то ногами хуярит, потом, как в себя пришел, сам кинулся к Айгуль — они вовремя вроде приехали, Колик ей ничего сделать не успел, разве что напугал. Хорошо, в общем, все складывалось.
Пока Желтый его не посадил за стол, сел напротив и не сказал:
— Я о твоем секрете знаю, сеструха работает в больнице, рассказывала мне про одного пациента…
Дальше Вова не слушал. Похолодел весь, побледнел и не нашел ничего лучше, кроме как в ужасе уйти — убежать. Это самый страшный его кошмар! Даже брат не знал, только отец и мачеха, ну и врачи, конечно. А если узнают в группировке — все, пиздец, жизни не дадут. Может, надо было разобраться или что-то решить, но Вову на это не хватило. Главное, что Желтый не пришел на следующий день, зато Вова понял, что больше так не может и от дел отошел уже через день — еще когда начались проблемы из-за Айгуль. Он вроде сам сказал, что ей никто ничего сделать не успел, но Турбо если завелся, то его как поезд — остановить нереально. А самому Вове было совсем не до Айгуль. Ходил и оглядывался, боялся, себя грыз, что так трусливо сбежал, теперь неясно, чего ждать.
И решил просто уйти. Нет его. И не было никогда.
Потом тут же к отцу на работу даже устроился, за рвение отец ему даже квартирку небольшую дал — оказалось, от тетки осталась, не знали, кому и как передать, ведь никто пока что из братьев доверия не внушал. Вова был крайне рад своей жилплощади. Скрывать от Марата свою такую сторону становилось все тяжелее, а так — теперь ничего скрывать не надо! Ходи по дому в трусах и ничего не бойся!
В общем, обстоятельства так хорошо сложились, что Вова уже про все ужасы и забыл. С универсамом водиться он перестал полностью, от Марата только узнавал иногда всякое, тот ему и сказал, что про Вову домбытовские интересуются, но «я ничего не сказал, говорю, что ты съехал, а куда — не знаю». Вова его похвалил.
Но в субботу вечером в дверь все равно позвонили. Вова подвоха не ждал, спокойно открыл, даже в глазок не посмотрел. Тут же пожалел, замер, дверь потянул на себя, но Желтый ловко перехватил за ручку и всунул носок ботинка.
— Бля, Вов, че ты ж ссыкун такой?
— А как мне реагировать на чела, который меня месяц по городу ищет и еще мой адрес успел узнать?!
Желтый цокнул и дернул дверь на себя. Вова так и замер в проходе, в трениках и футболке, забавный такой, по-пацанскому не складный и мелкий, волосы растрепанные, в разные стороны, усы эти как будто вообще не к месту — как вообще отрастить умудрился, учитывая его особенность?
— Хотел бы сделать тебе зло — давно уже бы сделал. Думаешь, по городу словить тебя сложно и отпиздить? Я поговорить с тобой хотел, а ты убежал просто. Щас хоть не убежишь, только если в окно. Я это… в знак расположение бонус тебе принес, — и с крайне неловким видом показал пакет.
Вова недоверчиво на него смотрел, не зная, как поступить. Отступать некуда, только если в рожу дать, да какой смысл? В ответ получит, еще и мордой в пол ткнут, Вове это все очевидно было. А тут еще и сквозняк с подъезда, замерз уже весь, так что тупо отошел в сторону. Желтый кивнул и, непривычно-неловкий, зашел. Закрыл дверь, пакет протянул.
Вова заглянул в него и глазам не поверил.
— Ты че, дебил? — пробормотал он, просто не зная, что тут можно еще сказать.
— Че дебил-то? Тебе это по-любому нужно, у нас не достать, а я сестре постоянно их прошу с заграницы достать. Вот. Или тебе не надо?
Вова снова посмотрел в пакет на упаковки прокладок. Он их вообще в глаза не видел почти, только слышал, а достать самому не получалось — пару пачек за всю жизнь из конфиската не считается. Отца вроде попросить можно было, но Вова бы от смущения сдох, так и ходил, мучаясь с тряпками и ватой. Он не дурак, чтобы отказываться, так что молча просто поставил пакет на комод для обуви. Желтый хмыкнул.
— Эт че за подачки такие?
— Решил убить сразу двух зайцев. И показать, что я не со злом и что ничего зазорного в тебе не вижу.
— Отлично. И нахуй тебе это?
— Так и будем в прихожей обсуждать это?
Вова хмыкнул и пошел на кухню. Там тупо сел на табуретку, закурил и сказал:
— Чайник перед тобой, сахар и чай в ящике сверху. Алкоголя не налью.
— Хороший из тебя хозяин, — кивнул Желтый и в самом деле поставил себе чайник. Вова приподнял бровь, затягиваясь.
— Ну так че тебе надо?
— Во-первых, в тот вечер хотел объяснить, что ты не по-пацански поступил, потащив Кащея из группировки. И тем более неправильно, что ты сам себя старшим назначил и приперся мне это заявлять. Это не по-пацански. Я бы и тебе, и брату твоему таких пиздюлей вставил — ты бы месяц отходил.
— Допустим, — согласно кивнул Вова. Он понимал, о чем Желтый говорил, и понимал, что он был прав. Вова никто на улице, на равных с Желтым он базарить не мог. — И че передумал?
Желтый сначала залил кипятком чай и перемешал сахар. Подвигал челюстью и сказал:
— Женщин не бью.
Вообще-то это было неудачной шуткой, но Вове было не до разбирательств. Он так вскочил, что табуретка упала, кинулся к Желтому, схватил его за рубашку, к себе повернув, и прошипел:
— Ты, блять, ко мне припёрся, чтобы унизить, да? Так мне похуй, что ты меня прибить можешь, я…
— Успокойся. Это шутка.
— Хуевая шутка, — зарычал Вова и отшатнулся — На хуй теперь можешь со своими шутками пойти. Пиздуй отсюда.
Желтый растерянно на него посмотрел. Не дурак, понял, что задел что-то. Хотя может и дурак, — подумал он, — с такой особенностью Вова сам себя заклевать мог, вот и чувствительный теперь такой. Он сказал:
— Вов, я не считаю, что ты женщина. Ты мужик. Вопросов у меня к этому нет. Извини, если обидел. Не хотел.
Вова с сомнением на него посмотрел.
— Пацаны не извиняются.
— Это по уличным понятиям. А я по человеческим.
— Ладно, — пробурчал Вова. — Так почему тогда решил пиздеть, а не на кулаках разобраться?
Желтый нахмурился. Снова размешал уже растворившийся сахар.
— Хотел сказать… сказать, что…
— Не мямли, — выплюнул Вова.
Желтый вздохнул.
— Хотел спросить, нравятся ли тебе мужчины.
Вова замер. Он ожидал каких угодно вопросов, но не таких. Он медленно моргнул.
— Тебе че… мужики нравятся?.. — пробормотал он.
— А тебе? — спокойно спросил Желтый, приподняв бровь. Выглядел он так, будто свою эту черту давно принял и вообще не относился к ней, как к чему-то плохому. Сказал так спокойно понятно почему: Желтый знает его секрет, Вова его. Если что, оба друг другу жизни не дадут.
Вова поджал губы и отвернулся, хмурый. Что сказать-то? Прям правду? Что только мужики ему всю жизнь и нравились, и как он от этого страдал? Он бы, конечно, в любом случае страдал. Нравились бы девушки — и что делать? Вряд ли те бы приняли то, что у него между ног…
Он опасливо посмотрел на Желтого и будто бы с надеждой спросил:
— А ты что… имеешь на меня что-то?
— Имею, — спокойно сказал он. — Кстати, меня Вадим зовут.
И как-то сразу все стало легче и куда понятнее. Вова не думал, что вообще хоть раз кто-то там его полюбит и примет. А Вадим его месяц искал, приперся сюда и стоял, объяснялся. Высоченный и красивый. Вова, наконец, смог себе признаться в том, что Вадим— это даже лучше всех его редких, стыдных желаний. Высоченный, спокойный, красивый, прокладки притащил!
Поцеловались они почти сразу же. Просто Вова замер и стоял, смотрел на Вадима большими удивленными глазами.
Вадим чуть склонился.
Кто знает, для чего? Может рассмотреть что-то, чая отпить, что угодно. Но Вова тут же встал на носочки, потянулся к нему, и тут же руки Вадима оказались на его талии, а его губы нашли его рот. Все стало неважно.
Конечно что-то серьезное началось не сразу. Вова еще месяц его гасился. То приходил, то уходил. Вел себя, как дикая кошка. Вадима все это жутко умиляло и любые капризы он воспринимал с определенной степенью нежности. Вова бывало приходил в Снежинку, садился за столик и просто ждал Вадима, а когда тот приходил только морщил нос, смотрел на него странным взглядом и уходил. К Желтому его пацаны претензий не имели. Вова уже ни при делах, так что, считай, свободный человек, пусть делает, что хочет.
Вадим Вову даже на свидание пару раз позвал. Посидели в рестике, пообщались, в конце Вадим даже снова урвал для себя несколько поцелуев. Он чувствовал и видел, что в его руках Вова таял просто, растекался, становился спокойным и поддатливым, бедрами игриво притирался, за губы кусал, а потом снова — отдалялся. Вадим все прекрасно понимал. Знал, что у Вовы там, наверное, дикий конфликт личности. Пытается понять, кто он и почему ему все это нравится.
Потом Вадим снова притащил ему две пачки прокладок. Ну, месяц же уже прошел. Значит, надо. Вова весь раскраснелся и, смяв пакет, снова закинул его на тумбу. Но у Вадима были серьезными намерениями на этот счет, так что весь вечер он приводил расспрос: когда обычно начинается? Чего ему хочется? Сколько длится? Трогать его или лучше не надо? Болит сильно или не очень? Вова отвечал, смотря на пол, красный, с сжатой челюстью. Хотелось на хер послать, разругаться, но не давал себе: Вадиму не было это противно, и за это Вова был ему благодарен.
А потом Вадим за день притащил ему пакет с шоколадом. Сказал:
— Ты говорил, что тебя на сладкое тянет. Хочешь пообниматься?
Блять, Вова очень хотел. Еще ему дико хотелось трахаться, но об этом и думать было страшно. Он молча пропустил Вадима в дом. В гостиной стоял телик, который Вова даже для приличия включил, а сам залез на диван и обхватил Вадима всеми конечностями, с шоколадкой во рту. Вадим нежно гладил его по спине, смотрел прогноз погоды, потом новости, и молчал. А Вова ерзал на нем, терся, вдыхал в себя его запах и понимал, что скоро с ума сойдет. Вадима он хотел еще с первого поцелуя, когда-то это желание было очень сильным, когда-то терпимее, и сейчас снова. Он тихо вздохнул. Еще днем низ живота предупреждающе тянул, а сейчас все прошло, была приятная теплота внизу и больше ничего.
И Вадима хотелось. Пиздец как хотелось. Его первое четкое понимание о сексе появилось не то чтобы слишком давно — когда порнуху смотрели. Он и до нее знал, что и как, но представление было неясным и сухим, а теперь — очень даже ярким. Теперь он все чаще думал о том, как и где его бы мог трогать Вадим своими ручищами. Вова тихо вздохнул и приподнял голову, глядя на Вадима. Тот среагировал тут же. Посмотрел в ответ, все понял, отставил банку пива и поцеловал. Поцелуй был абсолютно шоколадный — Вова целую плитку сожрал, пока думал о тяготах своего положения. Вадим взял его за талию, прижал к себе крепче и целовал. Целовал так правильно, так хорошо — у Вовы всегда меж бедер становилось жарко и нарастало давление, из-за которого хотелось коснуться себя.
С каждым разом терпеть это было все более невыносимо.
Когда он почувствовал, что широкая ладонь легла на его живот только вздрогнул, вздохнул рвано, но больше ничего. Вадим погладил нежно, а после спустился еще ниже. Вова едва не задрожал, не зная, что делать, а когда ладонь легла на его пах только испуганно замер. Хотел оттолкнуть, но не смог — Вадим чуть надавил, массируя, и даже сквозь ткань одежды Вову пробило так, что двинуться было невозможно. Тело стало мягким.
Вадим внезапно отстранился, руку поднял выше и спросил:
— Ты хочешь?
Вова посмотрел на него. И вдруг понял, что случилось что-то куда более страшное, чем возможный секс.
Он понял, что влюбился.
В этот момент, когда Вадим остановился, чтобы спросить, он все прекрасно понял. И поэтому сказал, зная, что мог быть честным:
— Боюсь.
— Понял, — Вадим убрал руку, снова обнял его за талию и погладил по коленке. Поцеловал его, но не более того. Вова вдруг понял: он в безопасности.
Он даже разрешил остаться Вадиму на ночь, а когда вышел из ванной в футболке и трениках — в одних трусах ходить он еще не решался перед Вадимом — в ахуе смотрел на то, как тот разложил возле дивана себе ночлег.
— Вадим, ты че? Мы можем спать вместе.
Теперь прихирел Вадим. Посмотрел на Вову, подумал и кивнул, вставая.
Выделить шмоток для Вадима не вышло. Надев на себя футболку Вовы, выглядел он так, что Вова уржался почти на смерть. Вова был уверен, что у них не настолько большая разница в габаритах, но майка облепила все, что можно, игриво не доходя до пупка.
— Пиздец я звезда эротических журналов, — прокомментировал свой вид Вадим, и Вова пошел на второй заход попытки сдохнуть от смеха.
Но смеяться перестал, когда Вадим футболку снял и полез к нему в постель. Вове хотелось с криком смущения убежать. Вадим был таким теплым и так приятно пах и, когда он прижался к нему, как-то все стало безразлично. Только очень-очень хорошо. Сила и тепло его тела. Его запах. Господи, лучше же быть просто не могло. Он ткнулся носом в его ключицы и расслабился, когда Вадим крепко обнял его.
Утром он снова думал о том, что он лишил какую-то женщину счастья просто тем, что забрал к себе Вадима. Глядя на белого Вову, тот спросил: сильно болит? Выпей таблетку, отдохни. Есть будешь? Давай чай хотя бы выпьешь, легче будет.
После позвонил кому-то, сказал, что сегодня не может, у него дела, и все время, пока действовал обезбол, лежал рядом, обнимал, целовал и гладил. Вове впервые в первый день не хотелось выйти в окно. Не надо было ни от кого ничего скрывать, делать хорошую мину при плохой погоде, можно просто позволить себе расклеиться, лежать, хныкать и греться в сильных руках. Когда боль прошла, Вова нежно погладил тыльную сторону ладони рук Вадима и подумал: как же мне повезло, это же просто пиздец.
Позволяя себе мечтать об отношениях, он просто надеялся на то, что его будут хотеть таким, какой он есть, он не мог даже мечтать о том, что кто-то примет его целиком и полностью, что ему не будет противно это его состояние, сам факт, что даже прокладки притащит! Пиздец Вадим золотой… Еще ж месяц терпел его заскоки, пока Вова то подойдет, то уйдет, то поцелует, то начнет злиться. И сейчас никуда не пошел, был рядом и слушал про то, что Вова так и помрет, как ему плохо, еще тошнит и спина болит. И слушал же, утешал, за ушком целовал, по отекшему животу гладил, и никакого отвращения.
Вова поерзал и повернулся к нему лицом.
— Легче?
Вова посмотрел ему в глаза.
— Ты откуда такой охуенный?
Вадим удивленно приподнял брови.
— Не понял. Это шутка?
— Да я серьезно, бля. Нянчишься со мной, как с девкой какой-то, и щас лежишь тут рядом и…
Он смолк, и Вадим тоже молчал. А Вова просто не знал, что говорить. Понимал, что должен был просто сказать «спасибо». На самом деле. это все, что он должен был сказать. Просто за то, что с ним он почуствовал себя человеком. Нормальным. Таким, как и все.
На тихом выдохе он сказал:
— Спасибо…
Вадим рвано кивнул. Он плохо понимал, что от него Вова хочет и за что благодарит, но ладно, щас же у него период такой — гормоны скачут. Вместо слов Вадим только поцеловал его в лоб.
После Вова заметно к нему смягчился. Стал улыбчивее, смеялся часто и не строил недовольных рож. Инициативу сам почти не проявлял, но у Вадима с этим проблем и не было. Он на такие вещи и внимания не обращал. Главное только то, как Вова отвечает, как льнет к нему, как в руках растекается, почти что мурчит довольно. Остальное неважно.
Так еще месяц прошел. Вова звал к себе или приходил к нему. Они смотрели фильмы, а после — много целовались. Вадим снова потащил его в ресторан, потому что за Вовой ему хотелось ухаживать, но делать это надо было так, чтобы самого Вову это не возмутило. Он у него такой, цветочек нежный. Потом на улице падал снег, а они целовались в машине. Вова ерзал рядом, гладил, отвечал и прижимался своим телом к нему. Вадим дышал тяжело, сбито, к стояку и ноющим яйцам он уже привык, но все равно — тяжело пиздец, когда губы Вовы такие требовательные, когда движения такие игривые и… Он замер, сглотнул, когда Вова сам уложил ладонь на его пах.
Вадим громко выдохнул. Вова чуть отстранился и, глядя в глаза и закусив губу, погладил его член сквозь ткань белья и тихо прошептал, будто в бреду:
— Большой…
Вадим не знал, что говорить. Вова не знал, как объяснить.
Объяснить, что ему интересно пиздец, что там у него в штанах. Вова видел только в порно и он совсем не впечатался и решил, что члены — это вообще мерзко. Но Вадим… Вадим это совсем другое. Сама мысль, что у него там, в штанах, член, с ума сводила. Хотелось коснуться, сжать в ладони, приласкать даже губами — в группировках такое низким считается, но Вова давно не группировщик, Вадим вообще против пацанских понятий в их отношениях, а самому Вове так хочется-хочется.
— Вов… — прошептал Вадим еле слышно, не понимая, что делать-то. — Ты… Давай до дома хотя бы?
Вова дернулся, покраснел, руку убрал и сказал:
— Я не…
Он тряхнул головой и мяукнул:
— Еще рано!
Догадывался, вообще-то, что бедного Вадима как мальчишку маринует со своим рано, но Желтый сам ему сказал: «будет только тогда, когда сам ты будешь готов», а Вова еще совсем не был готов! Но просто…
Вадим медленно кивнул.
— Тогда зачем ты меня за член хватаешь?
Вова моргнул и посмотрел на призывно топорщившуюся ширинку. Сглотнул.
— Просто… интересно было… Ну, какой он… наощупь…
Вадим сам опустил взгляд к своему паху. Моргнул. Подумал, что мог понять. Он когда подростком был — ему тоже было интересно, как там у девчонок. И потрогать, и погладить хотелось. Вова, конечно, совсем не подросток, но члена же ни разу в руке не держал, да и, наверное, подобное желание в нем стало раскрываться вместе с возбуждением от их близости.
— Ну… Давай все-таки дома, ладно?..
Вова, смущенный, кивнул. Привел его Вадим к себе, а в теплом свете лампы Вове стало уже очень неловко и смущенно. Он стоял посреди прихожей и топтался на одном месте, не зная, что делать? За член сразу хватать? Но, к счастью, Вадиму было уже давно не двадцать и про смущение он забыл давным-давно.
Он провел его в гостиную и там же поцеловал. Мягко утащил его на диван, за талию прижимая ближе к себе. Вова ерзал, не зная, что делать, но Вадим, взяв его за запястье, сам уложил его руку на свой член. Вова вздохнул рвано, после быстро взял себя в руки и погладил член сквозь ткань штанов. Твердый. Укусив Вадима за губу, в нетерпении из-за интереса, он расстегнул пуговицу и вжикнул молнией. Рвано вздохнув, он проскользнул ладонью ниже и сжал в руке его член. Вадим тихо выдохнул.
Вова поерзал. По ощущениям оказалось совсем не так, как ему казалось. Вроде твердый, хоть гвозди забивай, но вот так будто бы упругий. Вова поерзал и приспустил чуть с него белье. Член выскользнул и Вова, отстранившись от губ Вадима, опустил взгляд вниз. Прошептал:
— Офигеть он у тебя красивый… Мы там порно смотрели…
Он поднял взгляд и, глядя в глаза, сказал:
— И там мне ваще не понравились. Противные какие-то. У тебя классный.
Вадим усмехнулся и мягко погладил Вову по щеке.
— Приятно слышать.
— А что… что делать надо?
— Просто двигай рукой. Можешь массировать вверху, приятно будет. Или внизу.
Вова сглотнул и снова потянулся своими губами к его. Обхватил член удобнее, двинул рукой вверх и вниз, поднялся выше и нажал большим пальцем на головку — мокрой от смазки. Вадим рвано выдохнул в его губы, лаская ладонью его поясницу. Он и не мечтал о таком — что Вова сам предложит! Но не сильно удивился, интерес возбужденной двадцатилетки дело такое… Вова поерзал, удобнее устраиваясь, прижался к нему ближе, а рукой еще ниже, исследуя. Сжал в ладони напряженные яйца и Вадим застонал в его рот. Этот звук так понравился Вове, что он, продолжая мягко массировать в ладони яйца, взялся за член второй рукой, лаская. Вадим чаще задышал, откинул голову назад и принялся толкаться в его кулак, а после тихо застонал. Вова смотрел на него, как завороженный — видеть, как его лицо искажалось в удовольствии, слышать, какие беззащитные стоны он издавал, Господи… никакое порно никогда бы не смогло сравниться с тем, что Вова наблюдал.
Кончил Вадим быстро, с гортанным стоном, нахмурив брови и вцепившись рукой в бедро Вовы. После выдохнул, расслабился и посмотрел мутным взглядом на Вову и почти тут же поцеловал. Вова ответил. Оказалось, что это совсем не мерзко и даже сперма не ощущалась, как что-то противное.
Вадим пошуршал рукой и взял со столика пачку салфеток. Вытянул несколько и аккуратно вытер руку Вовы от спермы, а после, как смог, убрал ее от запачканной одежды.
Немного смущенно застегнул ширинку и глянул на Вову.
— Нормально?
— Ага, — кивнул Вова и снова потянулся к нему. Перекинул свою ногу через него, уселся на бедра и поцеловал, крепко обняв за шею. Вадим довольно промычал и сжал в руках его ягодицы, притягивая к себе ближе.
Вова был в восторге.
На самом деле после ему казалось, что он постоянно думал о его члене. Это просто невозможно было! Он думал о его теле, мыщцах, о дороже волос на груди и внизу живота, о четких кубиках пресса и об этом гребаном члене. Это вообще было невыносимо! Вова заметил за собой тенденцию, что примерно раз в месяц его от Вадима кроет вообще адски. Он мог день провести только в мыслях о нем, к счастью, его самого рядом не было, потому что Вова боялся думать, как от его присутствия Вову унесет.
Но теперь это стало еще хуже! Теперь, зная, что у него под одеждой и в штанах… Вова и в обычные дни с ума сходил, а когда настал этот чертов волшебный день, когда крыша начинает подтекать (и не только крыша) это было почти невозможно. Вова все утро провел думая о нем, о том, как хочет быть с ним рядом, целовать его и гладить…
Вечером в дверь позвонили. Вова вышел из душа и тряхнул головой. Глянул в глазок и удивленно приподнял брови. Странно, Вадим вроде не предупреждал, что придет…
Он открыл дверь и посмотрел на разбитую губу. Приподнял бровь:
— Ого, это кто такой смелый?
— Ну не смелее тебя, — хмыкнул Вадим, проходя вперед.
Вова усмехнулся. Ну да, как позже он узнал, на Желтого почти никто с кулаками не лез, это может быть просто опасно для жизни. А Вова вот втащил ему тогда. Повезло, конечно, что Желтый отмашку дал и его псы не полезли, а то и думать страшно, в какое кровавое месиво они бы там его превратили… Ну, пизда выручает, что тут скажешь.
Вадим стащил обувь, а Вова рассмотрел получше губу.
— Принести чего обработать?
— С чего такая забота?
— Целовать будет больно, — клацнул Вова зубами. Вадим в ответ посмотрел на него самым нежнейшим взглядом. Он с ума сходил от того, каким игривым с ним бывал Вова. Таким доступным, нежным, открытым и вместе с тем — страстным, недоступно-сексуальным. Был бы девкой, наверное, все районы бы за ним бегали…
Вова достал антисептик и даже сам сел возле Вадима. Ей-Богу, это какие-то гормоны, раз систематически он весь плывет от Вадима, хочет заботиться и нежиться с ним. Вадим смотрел на него, опустив взгляд, глядя, как сосредоточенно Вова ему губу обрабатывал. И думал о том, откуда же в нем столько чувств к этому лицу напротив? Он от них не бежал, принимал, как должное, но иногда задумывался.
— Ну во, — Вова кивнул и чмокнул в уголок губ, но Вадим тут же притянул его к себе, целуя по-взрослому. Вова совсем не сопротивлялся, тут же залез к нему на колени, обнял, притираться начал. Такой ласковый, нежный, аж в дрожь бросает.
Вадим приласкал поясницу, бедра, снова поднялся вверх и сжал в ладонях его бока. Вова жадно к нему прижался, целовал дико почти, сам руками полез под свитер и Вадим удивленно выдохнул.
— Вов?.. — прошептал он тихо, но Вова не ответил. Царапнул пресс, притерся бедрами к нему и, сам взяв его за руку, уложил меж своих ног. Вадим сглотнул. — Вов…
— Хочу, — прошептал Вова, понимая, что в самом деле хотел. Даже страха не было, только бесконечный трепет желания.
— Понял, — прохрипел Вадим. Поерзал немного. — Я тогда это… в душ, ладно? А ты может диван расстели? Ну, чтобы удобнее… И это… я с собой гандоны давно уже не ношу, как с тобой стал… у тебя есть?..
Вова устало простонал и вместо ответа поцеловал его — жарко, крепко. Потерся о нем своим телом и прошептал:
— Я ебаться хочу, Вадим, мне не до вопросов твоих.
— Вов… ну а если ты… от меня…
— Рожать пойду, — уверенно сказал Вова, а после рассмеялся. — Да не залечу я от одного раза. Ты главное высунь вовремя.
Вадим все это хорошей идеей не считал и прямо сказал:
— Вов, без презерватива ничего не будет.
Вова глянул на него, приподняв бровь.
— Тогда я тебя изнасилую. Пиздуй в душ и не выебывайся. Если ты в меня член сегодня не засунешь, я подохну.
Вадим сглотнул. Господи, Вова этот… Еще недавно от слова «секс» краснел и Вадим даже намека себе позволить не мог, а сейчас вот что заявляет! Он кивнул и встал, чтобы помыться. Без резинки у него пару раз было и все обошлось… Вова тем более особенный, может, ему тяжелее будет в случае чего?.. Вадим снова сглотнул, надеясь, что обойдется. Он, чего греха таить, сам хотел до дрожи, и не раз уже дрочил, думая об этом. Фантазировал о том, какой Вова между ног и, даже просто разговаривая с ним, смотрел и думал: на голове волосы у него светлые, а там тоже?.. Интересно было узнать — жуть.
Он так волновался, что боялся, что у него и вовсе не встанет! Переволнуется, как в старые добрые семнадцать!
Помылся он быстро, разнервничался, как перед своим первым разом и, нацепив на себя только трусы, вернулся в гостиную. Диван Вова, как было велено, расстелил, даже простынь накинул, подушки и покрывало, и сам теперь сидел на краю дивана, нервно посматривая на Вадима.
— Нервничаешь? — спросил он, внезапно, абсолютно спокойно. Поглядев на Вову, он понял, что он единственный, кому страшно. Это его первый раз, он, наверное, к тому же всяких ужасов поначитался про боль и кровь. Вадим быстро взял себя в руки. Он все знает и понимает, ему главное Вове сделать хорошо.
Вова кивнул, но тут же добавил:
— Но все равно хочу очень.
Он мог ничего и не говорить, Вова просто смотрел так, что Вадиму сразу все стало ясно. Вова, облизав губы, сказал:
— Ты очень красивый.
Вадиму подумалось, что это первый комплимент, который он от него услышал! Он даже растеряно себя оглядел, не понимая, что же у Вовы такой восторг. А Вова смотрел и ему казалось, что у него ноги сами по себе в разные стороны раздвигаются. Он осматривал мыщцы, волосы, эти бесконечные сильные ноги и ему даже жарко становилось.
Вадим подошел ближе к нему, оперся коленом о диван и, склонившись, поцеловал, уложив Вову на лопатки и подтянув чуть выше. Чувствовал, что напряжен был, но сам льнул к нему ближе, обнял крепко и целовал жадно. Вадим погладил его по напряженному животу, а после нежно погладил по бокам. Впервые забрался руками под футболку, гладя нежную кожу — Вова шумно вздохнул и откинул голову назад, расслабляясь от касаний. Вадим прикусил его за подбородок.
Кожа у Вовы была горячей и нежной, Вадим аккуратно приласкал его под футболкой, поднялся выше, положил руку на грудь и тут же мягко зажал сосок меж пальцев. Вова от неожиданности не то застонал, не то взвизгнул, и выгнулся к нему на встречу. Вадим выдохнул и стянул с него футболку. Вова был красивый и подтянутый, Вадиму очень нравилось. Он оглядел его жадным, довольным взглядом и снова поцеловал. Не торопился спускаться руками ниже, хотя очень хотелось — довольствовался пока лишь тем, как невероятно было чувствовать его кожу своей. Чувствовать его жар, тепло — пиздец просто. Руками он жадно ласкал, гладил, губами выцеловал его лицо и шею, прикусывал плечи. Вова не знал, куда деть руки. То за спину хватался, то за волосы, то цеплялся за простынь, а после сам жадно провел ладонью по прессу, будто осмелел, но Вадима же так трогать хотелось — невыносимо просто. Мышцы у него были напряженные, Вова как зачарованный провел пальцами по прессу, очерчивая рельеф, и вздохнул тихо.
Вадим сейчас нереальным каким-то казался, почти фантазией, и хотелось его до слез, как сильно. Вылизать всего хотелось.
Вадим, расцеловав его плечи, спустился ниже, вдохнул глубоко запах чистого тела и взял в рот сосок. Вова натурально взвизгнул, вцепившись в его плечи. Он такого… совсем не ждал! Но оказалось — пиздец как приятно. Вадим мягко прикусил сосок, а после нежно обхватил губами, посасывая. Грудь ласкал он основательно и долго, Вова весь изныться успел, ерзая, не находя себе места под Вадимом. Внизу живота было жарко, меж ног все горело, давление было такое, как никогда раньше, очень хотелось, чтобы Вадим… там… коснулся…
Рвано он прошептал:
— Вадим…
Вадим будто бы от этого все понял. Торопливыми поцелуями, по линии пресса, спустился ниже, а после нежно расцеловал чувствительный низ живота, чуть приспустив резинку треников. Вова тонко застонал — так приятно было. Внизу живота от таких ласк будто бы даже судорога какая-то свела. Вова чуть выгнулся и каменно сжал Вадима меж своих ног. Пиздец просто, это же невыносимо, как хорошо…
Вова посматривал на Вадима и от этого становилось еще лучше, еще жарче. Это он, Вадим, меж его ног, целует его, ласкает и наглаживает. Он, о котором он не меньше месяца так жадно мечтал, кого так сильно хотел, мысль о котором жадным теплом сворачивалась в груди в приятный комок.
Вадим поднял взгляд на него — абсолютно темный, будто нихрена не соображающий кроме того, какой Вова у него красивый, какой нежный и как сильно он его хочет.
— Тебе хорошо, Вов?.. — прохрипел он, гладя его живот.
— Пиздец как хорошо, — прохныкал-простонал Вова.
Вадим кивнул. Ему так хотелось сделать Вове очень хорошо, чтобы совсем не страшно, не больно. чтобы ноги у того дрожали и он мог только шептать его, Желтого, имя, и больше ничего.
С легким следом нервозности Вадим потянул треники вниз вместе с бельем. Вова теперь снова напрягся, но останавливать Вадима не собирался. Комок одежды быстро упал на пол у дивана. Вове очень захотелось прикрыться и, на самом деле, это он и сделал, тут же схватив покрывало и укрывшись. Вадим поднял на него растерянный взгляд. Вова сказал:
— Давай… давай хотя бы люстру выключим? Торшер оставим. Мне так комфортнее будет…
Он сам не ждал от себя, что сможет так легко сказать, так легко признаться. Вадим спокойно кивнул:
— Понял.
Послушно выключил его, остался только теплый желтый свет торшера. Вадим снова залез на диван, сел у его ног, нежно погладил по коленке, и, смотря в глаза, сказал:
— Вов, ты очень красивый. Самый-самый красивый для меня. Никого лучше я не видел.
То, как просто он это сказал и при том как искренне — это просто не давало шансов Вове не поверить в то, что для Вадима он в самом деле самый красивый. Все еще смущенный, с красными щеками, он смотрел за тем, как Вадим мягко убирает покрывало, а после, уложив ладони на сжатые вместе колени, аккуратно раздвигает его ноги. Вова поддался, раскрываясь перед ним, и жадный взгляд Вадима плавно, с его лица, скользнул вниз. Вова раскраснелся, уставился в потолок и сжал в кулаках простынь. Вадим облизал губы. Вова, кажется, порой брился — волосы были короткими, не сильно отросшими и, кстати, светлыми, Вадиму так больше всего нравилось, но главное было совсем не это. Вадим склонился, целуя его коленки, руками гладя крепкие бедра, и плавно спустился ниже, расцеловывая нежную внутреннюю сторону бедра. Вова рвано задышал, поерзал и даже шире раздвинул ноги — Вадим тут же вздохнул запах его возбуждения, приятно-терпкий. Оторвался немного, слюну гулко сглотнул, и продолжил расцеловывать нежную кожу. Дрожащими пальцами мял его бедра, а после спустился еще ниже и…
Вова взвизгнул:
— Вадим! Ты что…
Вадим поднял на него взгляд, остановившись лицом от его паха в десяток сантиметров.
— Что?
Вова и без того был весь красный, а смотреть, как Вадим так близко к его… и что он хочет…
— Это… это не по-пацански… — пробормотал он первое, что пришло в голову, — тебе нельзя…
Вадим тяжело выдохнул и снова нежно приласкал ладонью низ живота у самого лобка. Краем глаза заметил две чувственные родинки.
— Ты знаешь — на наши отношения эти пацанские понятия не распространяются.
— Да, но… — Вова поерзал, снова захотелось прикрыться, хоть Вадим пока его не осматривал, — но… ты точно хочешь?..
— Хочу. Пиздец как хочу.
— Но… но… но не надо же так близко! Ты может… увидишь что-то не то или…
Вова замер и смолк, когда Вадим рассмеялся и даже чуть приподнялся.
— Вов, что я там не то могу увидеть, кроме твоей киски?
От этого слова Вова раскраснелся еще сильнее, а еще почему-то стало очень приятно, внизу живота и меж ног снова приятно закололо.
— А если… тебе… ну, вкус не понравится?..
— Очень понравится, Вов.
Вова лежал, весь красный, зачем-то прикрывающий грудь, где даже и прикрывать было нечего, и очень медленно, топорно кивнул.
— Хорошо…
— Умница, — прохрипел Вадим и чмокнул его в коленку. У самого член уже колом стоял, но ему так хотелось коснуться там губами, приласкать языком — запах с ума сводил.
Он снова опустился ниже, расцеловал внутреннюю сторону бедер и удобнее устроился меж них. Вова тяжело дышал и смотрел в потолок, чувствуя, как краснели щеки, а еще что от этого положения все внизу приятно тяжелело.
Вадим нежно поцеловал в две родинки у лобка, а после плавно раздвинул пальцами большие губы. Вову как кипятком обдало, а еще — невероятной волной возбуждения. Вадим с жадностью осмотрел его — киска у Вовы была нежно-розовой, мокрой от смазки, у Вадима сразу полный рот слюны набрался и он тут же прижался губами. Вова удивленно выдохнул, широко раскрыв глаза и невольно колени чуть сжал. Вадим нежно провел языком сначала вверх-вниз, после обхватил клитор губами, посасывая. Вова громко застонал, выгнулся. Вадим погладил его бедра, проскользнул ладонями под выгнутую поясницу, гладя. Вова впился пальцами в его волосы, бедра вздрогнули, Вадим сразу понял, что ему очень хорошо. На вкус Вова был, как и многие другие, немного с кислинкой, а еще со сладким послевкусием. Его чудесный, сладкий Вова — от него вообще отрываться не хотелось, Вадим бы лизал ему часами.
Он мягко поцеловал возбужденный клитор, а после накрыл розовые складочки языком — Вова тонко застонал. Мягко провел вверх, после — зигзагом до самого входа, который снова лизнул и поднялся вверх. Прихлопнул клитор языком — Вова вздрогнул и сильнее сжал бедра — и снова обхватил губами. С Вовой Вадим начинал с самых простых ласк — ласкал розовые складочки, клитор, вылизывал и посасывал, даже пальцами не лез, был нежным, терпеливым, а Вова тек еще сильнее, Вадим все чаще сглатывал слюну и смазку и снова прижимался губами и лизал. Смазки натекло полный рот, перепачкала губы и подбородок, Вова ерзал, скулил, цеплялся за его волосы и прижимал ближе к себе, шире разводя ноги. Запах стал еще более терпким, голову сносил нереально.
Вове много было не нужно, и по тому, как он скулил, как заерзал, Вадим понял, что он совсем скоро. На секунду он отстранился, чтобы вдохнуть и, раздвинув пальцами губы, с жадностью осмотрел его меж ног — абсолютно мокрого и скользкого, облизнулся, глядя на розовые складочки и призывно раскрытый вход — член за тканью белья дернулся, хотелось, что пиздец. Вова сверху тяжело дышал, весь мокрый, возбужденный. Вадим снова коснулся губами клитора, но снова отстранился, решив, что таким возбужденным Вове точно совсем не будет больно.
Когда Вадим навис над ним и придавил тяжестью своего тела, Вова сразу все понял и немного напрягся, но все равно — ужасно хотелось его член, а еще он был таким невозможно-возбужденным, между ног все пульсировало и горело.
— Вова… — прошептал Вадим хриплым голосом. — Вовочка, не бойся главное, не сжимайся, я не сделаю тебе больно.
Вова кивнул и посмотрел ему в глаза своими. Сам он тяжело дышал, щеки горели, волосы липли ко лбу, глаза были темнющие, Вадиму его вид понравился абсолютно. Вова поцеловал его, показывая, что он готов. Вадим нежно погладил низ его живота и спустился ниже. Погладил меж губ мокрое и скользкое, а после вошел двумя пальцами, ту же прижавшись большим к клитору. Вова только тихо вздохнул.
— Не больно? — прохрипел Вадим.
— Странно… Непривычно… — честно сказал он. Болью это чувство никак назвать было нельзя, но очень странно чувствовать внутри себя что-то… Вова думал, что это будет приятнее…
Вадим шумно выдохнул и, начав плавно массировать клитор, задвигал пальцами. Вова не был напряжен, но сам по себе был очень узким — Вадим это чувствовал. Целуя его плечи, шею и лицо, он плавно добавил третий. Вова тихо вздохнул. после довольно промычал и сказал:
— Приятно, Вадим…
Вадим поцеловал его за ухом, после обхватил мочку уха и, посасывая, начал двигать пальцами. Яйца уже болели, самого его начинало трясти от возбуждения, хотелось нереально. Оба продержались недолго и Вова сам прошептал, как в трансе:
— Хочу твой член…
И короткими ногтями царапнул его плечи. Вадим сглотнул и вынул пальцы. Он Вову хотел нереально, перед глазами уже темнеть начинало. Встав на колени, он спустил с себе белье — и взгляд Вовы тут же спустился к болезненно-возбужденному члену. Он облизал губы и, посмотрев Вадиму в глаза, сам чуть шире развел ноги. Взгляд его тут же устремился вниз — возбуждение прошлось меж бедер импульсом, член снова дернулся.
Вадим склонился к нему и, взяв себя за член, ласково хлопнул им меж губ. Вова вздрогнул и прильнул к нему ближе, потом сказал:
— Наверное… полотенце подложить надо, кровь же будет.
— Не должна, — почти вибрирующим голосом прохрипел Вадим. Блять, все, о чем он мог думать, так о том, как охуенно будет быть внутри Вовы, а ему тут про полотенца говорят! Вадиму казалось, что у него ща башка от давления лопнет. — Сестра у меня… в меде учится… рассказывала, что кровь идет только если порвать че-то… а в плеве нет кровеносных сосудов, чтобы от ее повреждения была кровь… — сказал он кое-как, крайне туго соображая, а после посмотрел на взволнованное лицо Вовы и заставил себя подсобраться. Это его первый раз, он должен позаботиться о нем. — Все хорошо, не бойся… — Вадим удобнее устроился меж его бедер и ткнулся головкой вперед — проскользнула она легко и, когда Вадим вошел чуть больше, чем на половину, он довольно застонал, зажмурившись и ткнувшись лбом в плечо Вовы. О Господи… — Блять… Вов… Вовочка, это пиздец… Какая она у тебя охуенная… — у Вадима едва ноги не задрожали от того, как было мокро и узко, жарко.
Вова издал только тихой выдох и крепче прижался к нему, обхватив его руками и ногами.
— Вов… ты как?
— Не знаю, — тяжело дыша прошептал Вова, — странно…
— Не больно?
— Нет.
— Тогда все хорошо. Не напрягайся главное, я не сделаю тебе больно, только очень хорошо, да, вот так, умничка, — он плавно толкнулся, пока не входя до основания. Вова поерзал. Вадиму башку сносило с каждой секундой все сильнее. — Вов… Господи… пиздец… охуенно, какой ты классный… бля, ни с кем так хорошо не было, Вов… — зашептал он, продолжая толкаться. Вова был таким узким, тесным, жарким.
Вова лежал тихо, только дышал тяжело и царапал невольно его спину, впившись в кожу ногтями. Член ощущался нереально большим, Вове не нравилось, но Вадиму было так хорошо, что он не хотел ему мешать, ждал, когда привыкнет.
Вадим продолжал толкаться, целуя его лицо и шею, прижимался своим горячим, сильным телом к нему и Вове это нравилось, было приятно ощущать жар его тела, его близость, чувствовать запах его тела, слышать, как он тихо стонет. Но Вадим внезапно замер и спросил:
— Вов, все хорошо? Тебе нравится?
Вова посмотрел на него, не зная, что говорить.
— Вов… — тяжело дыша, выдохнул он. — Тебе плохо?
— Просто… странно, — честно сказал Вова. — Неприятно немного. Много очень…
Возбуждение из башки у Вадима тут же выветрилось все и полностью — одна мысль, что он эту минуту пыхтел над Вовой, которому не нравилось, не принесла ничего, кроме ужаса. Он толкнулся назад, выходя до половины, и спросил:
— Так?
— Получше…
— Хорошо… Давай позу поменяем немного? — и плавно вышел. Член, горяченный и твердый, мокрый от смазки, выскользнул. Внутри стало пусто и Вове это чувство внезапно совсем не понравилось. — Давай на бочок, — быстро сообразил он. Так и член полностью не войдет, и он Вову трогать и ласкать сможет, хотел сначала самого Вову попросить, чтобы он себя ласкал, но вдруг понял, что для Вовы это может быть слишком.
Вова послушался, легко повернулся на бок, сзади тут же пристроился Вадим. Прижался близко, тяжелый член вжался меж ягодиц — по затылку прошлись мурашки. Вова согнул одну ногу в колене и Вадим сначала приласкал его пальцами, войдя двумя, и сделав ими несколько быстрых, рваных движений — Вова довольно застонал, сам не ожидав того, что это будет так хорошо. Смазка захлюпала — румянец со щек Вовы медленно перешел на грудь. Вадим захрипел, продолжая двигать пальцами:
— Слышишь, какой ты мокрый?
Вова, смущенный и красный, промычал. Вадим плавно вынул пальцы и пристроился удобнее, двинув бедрами вперед. Член вошел. Вова шумно выдохнул. Сейчас было хорошо, приятно. Рука Вадима нежно погладила его грудь, а после спустилась ниже, накрыла пах и пальцы прижались к возбужденному клитору. Вову такой волной возбуждения пробило, что он даже застонать не смог — просто открыл рот в беззвучном стоне.
Свободную руку Вадим уложил на его грудь и, укусив за шею, начал толкаться, лаская клитор. Вова думал, что точно сознание потеряет — так хорошо было. Член наполнял нереально классно, Вадим ласкал его даже лучше, чем сам Вова ласкал обычно себя, и внизу все горело от возбуждения и удовольствия. Смазка громко хлюпала, но Вову это совсем не смущало — все, о чем он мог думать, так это только о том, чтобы Вадим не останавливался. Вова вцепился в его бедро и откинул голову назад, на его плечо, он уже не просто стонал, он кричал, забыв всякое стеснение. Вадим довольно зарычал, поняв, что делал все правильно.
Стоны и крики Вовы от удовольствия — лучшее, что с ним случалось. А еще то, какой он узкий, мокрый, это же просто невозможно.
Комнату быстро наполнили довольные стоны, крики, рычание, влажные хлюпки и шлепки влажной кожи. И никакого стеснения. Только они и их удовольствие.
Но самым трогательным для Вадима была то, как кончил Вова. Он издал такой милейший удивленный писк, зажмурился и резко сжал колени. Он сделался еще уже и Вадим низко застонал от кайфа. Вот так замер на немного, чувствуя, как возле члена ритмично сжимались стенки, и плавно вышел.
Вова, кажется, вообще связь с миром потерял. Вадим поцеловал его затылок и принялся додрачивать себе. Кончил он быстро, запачкав трогательные ямочки на пояснице. Закрыл глаза, выдохнув, и ткнулся лбом в плечо Вовы, переводя дух, обняв его одной рукой за живот.
Несколько минут они вот так и пролежали, в тишине, тяжело дыша и приходя в себя. Вадим со скрипом встал, нашел салфетки и вытер сначала Вову, бережно убрав смазку меж ног, стараясь не задевать чувствительное местечко, а после и себя. С довольным вздохом упал на кровать, подгреб Вову себе под бок и нежно поцеловал в голое плечо.
— Ну ты как?
Вова поднял голову, разлепив влажные ресницы и, до того как Вадим успел испугаться, прошептал:
— Охуенно…
— А глаза че мокрые?.. — удивленно спросил Вадим. Он такого никогда не видел!
— Потому что охуенно, — сказал он все так же тихо, будто не соображал даже.
Вадим нежно погладил его по голой спине, очертил позвонки и кивнул. Что ж, теперь он знает — Вова плачет, когда кончает. Это факт так умилил Вадима. И, может быть, ему захотелось доводить до таких оргазмов Вову чуть чаще, чтобы слышать тот удивленный писк и видеть его мокрые, абсолютно довольные глаза.
— Ну вот, а ты боялся.
— Не боялся я, — фыркнул Вова, игнорируя тот факт, что сам и говорил об этом Вадиму.
Вадим усмехнулся, погладил его по плечу и поцеловал, медленно укладывая его снова на лопатки, придавливая весом своего тела. Вове вдруг стало так хорошо-хорошо от веса его тела, от его тепла и запаха, он подумал, что это лучшее. С довольным вздохом он отстранился от его губ и прижался щекой к плечу, закрыв глаза и блаженно улыбаясь.
Пробормотал:
— Не понимаю, как мог жить без такого удовольствия почти двадцать три года своей жизни…
Вадим низко усмехнулся.
— У нас будет время наверстать.
Вова довольно промычал. Правда Вадим никак не ожидал, что Вова полезет наверстывать упущенное тут же, спустя десять минут. Ну. Вадим был очень рад, с удовольствием наминая крепкие бедра и ягодицы, целуя и лаская его, а после — долго, с наслаждением трахая.
Утром Вадим наблюдал чудо. Вова, после пробуждения, всего его расцеловал, лез гладиться, а после, в чудесном расположения духа, даже завтрак им приготовил! Готовил Вова едва съедобно, но яичница оказалась вполне себе вкусной, сразу видно — с любовью. А когда Вадим жевал, Вова вдруг сел рядом и, нежно погладив его по волосам, спросил:
— Как спалось?
Вадим чуть не подавился. Он был уверен, что все эти шутки про «злой, потому что не доебали» — просто шутки! Ей-Богу, никто раньше после секса с ним не превращался в ласковую нежную кошечку! А Вова вот, превратился.
— Хорошо спалось, — ответил он немного напряженно, но после добавил. — Ты под боком лучше любого крепкого сна.
Вова лучезарно улыбнулся и прильнул к нему ближе, обняв за локоть и положив голову на его плечо.
— Мне тоже классно спалось. Ты такой теплый, капец, как печка, я о тебя пятки грел.
Вадим рассмеялся и, вытерев губы от жира, поцеловал его волосы.
— А чувствуешь себя как? Ниче не болит?
— В общем хорошо, только низ живота че-то немного ноет.
— Тогда надо поцеловать, чтоб не болел, — и, под громкий смех Вовы, в самом деле склонился в три погибели и чмокнул в низ живота, пощекотав отросшей щетиной.
Вова довольно взвизгнул, мягко шлепнув его по спине, а Вадим выпрямился, широко улыбающийся, и чмокнул Вову в смеющиеся губы. И подумал: все у них будет хорошо. Иначе ведь быть не могло.
Вадим только подумал, а Вова сказал вслух:
— Мне почему-то кажется, будто бы с этого момента все в жизни хорошо будет. Я так думал, когда от дел отошел. Сразу как гора с плеч. А сейчас вдвойне легче, проще и понятнее. Будто кто-то дал сценарий моей жизни, а в конце — хороший финал. Вот так.
Вадим задумчиво на него посмотрел, погладил по щеке нежно, после — улыбнулся.
— Хочешь, тоже из группировки уйду?
Вова с сомнением на него посмотрел. Когда он проснулся, захваченный эмоциями и прижимаясь к Вадиму, он и об этом успел подумать. Проблема в том, что такие, как Вова — это не то чтобы большая редкость. Поэтому и к парам двух мужчин на улице относились максимум с интересом, а то и без него вовсе. Автоматически были уверены, раз вместе — у кого-то там в штанах пизда. Государство это поощряло, главное, чтобы в паре был член и вагина — чтобы детей рожали. Но в группировках это было не так. Быть с такими — зашквар. И вот только если бы Вадим ушел из группы, то можно было бы не скрываться, но…
Вова покачал головой.
— Какой смысл? Если кто-то узнает про меня, то могут компашкой на улице выловить, пояснять заставят. Это пиздец, Вадим, я ж не отобьюсь. Был бы просто левым пацаном — предъяв может и не было бы, а так… А еще с Кащеем хуй знает че. Но если он узнает — думаю, пиздец мне, только охрану если подставить, да и то не факт.
Вадим немного подумал, после — нежно поцеловал в лоб.
— Я понял. Ты прав. Но я все равно думал в Питер переехать, там тоже бизнес хочу открыть. У меня брат там легавый, думаю, с крышей поможет. А ты бы со мной. И там бы как нормальные люди начали. По паркам бы ходили за ручку держась.
— А работать мне где? Тут отец помог, а там?
— У меня будешь. Что я, тебе работу дать не смогу? Глупости.
Вова смотрел на него. Картинка складывалась настолько хорошей, что Вова сам такое нафантазировать бы себе не смог. Питер, работа, он, Вадим и они — сами для себя, никого и ничего не боясь.
— Было бы круто, — в итоге улыбнулся он.
— Тогда так и сделаем, — Вадим нежно чмокнул его в уголок губ и погладил по колену. Вова шало улыбался, думая о их будущем. О таком прекрасном, не испорченном грязью и опасностью. Таком чистом.
На самом деле, Вова, рядом с Вадимом, сам стал ощущать себя чистым и невинным.
Он снова прижался щекой к его плечу, продолжая улыбаться.
Да, все у них еще будет…
