здравствуй, милый.

здравствуй, милый. очередное утро я провожу без тебя и это ужасно. мне хочется видеть тебя, чувствовать тебя, хочется смотреть тебе в самую душу, ну или хотя бы её отражение, хочется чувствовать биение твоего сердца, даже если оно бьётся очень тихо и медленно можно ведь приложить ухо к грудной клетке, или прижаться губами, рукой, своей грудной клеткой. и тогда биение будет чувствоваться тоже. я хочу каждое утро гладить позолоту на твоих волосах, смотреть на твоё личико и целовать твои веснушки. хочется впиваться губами в твою девственную шею, покрывать её бордовыми пятнами. собственно, видя тебя в постели спящим, именно это бы я и хотел сделать, но увы, соблазн расстворился, зная, что я не удержусь и искусаю тебе всю шею. однако охватив своим взглядом белеющее на простыне тело, я нашёл своё место. пристроившись сбоку, я ещё раз взглянул на лицо: на нём не было ни единой морщинки, прищура или типо того. ровное выражение лица напомнило мне статуи древних греков, и кажется, философское выражение лица с наклоном головы, словно отзываясь на чей либо оклик, как-то сильно походило на твоё творчество так сексуально лежать в постели. нет, я ни на что не намекаю, но считаю, что человек явно не от мира сего, если он умудряется даже во сне сохранять свою сексуальность. а может это и черта характера? не знаю. может быть. но я предпочёл боле верить в твоё божие происхождение, так, знаешь ли, легче объяснять твои другие… паранормальные явления. но больше всего ты походишь на фарфоровую куколку. гораздо лучшее сравнение, нежели ангел или ещё какая-нибудь дрянь из загробного мира. куклой можно хотя бы управлять, играть ей, доминировать и тд. она всегда делает так, как её владелец пожелает, ведь она кукла. прокручивая уже у себя в голове различного рода фантазии, стало казаться что вот-вот у меня получится трахнуть по истине дорогое произведение искусства. воображение здорово разгулялось, руки не произвольно терлись возле зоны паха, а я, как и ранее, пялил во все глаза на твоё лицо как придурок. твои закрытые веки и такие большие расницы — две явные темные полоски на лице, но почему они так притягательны. моё тело передернуло и я громоздко, с мерзким скрипом кровати, навалился над хрустальным тобой. моя рука непроизвольно потянулась к личику. я отодвинул прядь твоих волос. в это прокуренное туманное утро твои волосы казались такими тёмными, отдалёнными от реальности. какие-то они были всё-таки притягивающие, как бабушкина стрепня. и всё же, от них пахло далеко не пирожками. цветами какими-то. какими именно я не знаю, разве что те, у которых есть побег и корень… (ну не гений ли я, однако). думаю, стоит продолжить. я отодвинул прядь твоих волос. большим пальцем я огладил твои брови и словно чертил дуги вдоль них, по направлению роста волос. затем палец сам начал скользить ниже, и в какой-то момент мне захотелось раскрыть твои веки. посмотреть туда. внутрь. в конце-концов, мне просто хотелось, чтобы глаза распахнулись сами и в комнате послышалось звонкое «я притворялся спящим! какой же ты всё-таки дурашка, мас!». да уж. всё-таки дурашка. ну ничего, я сделаю так, чтобы этим утром ты кричал моё имя задыхаясь в стонах. страсть опьянила мой разум. теперь думать стало тяжелее. дышать стало труднее, а за тканью джинс творилось невесть что, и чувствуя каждый маневр той боли, хотелось скорее приступить к… но нет, ещё рано. надо держать себя. я наклонил своё лицо ближе к твоему. высунув язык и подобравшись поближе, уже нельзя было разглядеть за моими нависшими прядями волос твоё лицо. лишь его черты. я принялся обсасывать твой левый глаз и языком чертил окружности. и, так получилось, что засос я оставил прям под ним. это вышло случайно, и он был еле виден, но как я тебе объясню это, когда утром ты посмотришься в зеркало и… медлить уже нельзя, иначе я окончательно сойду с ума. я отстранился подальше. мне не хотелось испортить картину, прямоту твоих утончённых черт, идеально намалёванных и слепленных форм твоего тела. я снова охватил всё своё имение взглядом и остановился на рте. тот был приоткрыт. как много всего можно засунуть в это вызывающее отверстие. я аккуратно положил руку на скулы, но большой палец снова невольно начал поглаживать тонкую кожу. вскоре, он добрался и до крохотного ротика. такой алый и аккуратный в комплектации. такая детская милая розоватость, словно румянец на морозе. мой палец опустился под кожу. твои губы дрогнули, но палец не переставал стимулировать изнутри. твои губы сомкнулись. язык ласкал мою конечность. я сунул палец глубже и губы, словно охотничий капкан схватили меня, двинуться я уже не смог. мыча, язык нализывал мой палец и нажав на припрятанные места, мычание усилилось. причмокивая, ты сосал его как соску. что ж. оставить палец у тебя во рту… вот проблема. как я его выдерну? трудно было поверить, но ты ещё спал и делал всё неосознанно и бесконтрольно. тогда чтобы не тревожить тебя, ко мне пришла мысль и я немедля приступил к реализации. аккуратно высунул палец. твой рот дрогнул. слюней было много: целый «мостик» от рта к пальцу. я всё ещё держался за скулы и резко, может в какой-то степени дерзко впился в твои губы. обмякшую кожу я мял своими губами и вскоре, в дело пошёл язык. аккуратно приоткрыл и вошёл в твои губки. ты опять застонал. мне оставалось лелеять себя мыслью, что это знак о правильности моих действий, но это был всего лишь стонание во сне, свойственное тебе всё то время, что я тебя знаю. и всё же, губы разошлись. язык вошёл внутрь твоего отверстия и мой рот слился с твоим. я насиловал его как мог, но от этого ты запомнишь лишь сладкие сны, снящиеся в тот момент. я убрал руки с лица и лишь подпёрся одной. второй же рукой я исследовал твои низы. нащупал твой пирсинг на пупке. что ж. я ещё вернусь к нему. лямку от твоих штанов стягивать не стал, так же как и от трусов. просто залез рукой под ткань чтобы растянуть тебя. тут начались мои самые страшные и сильные переживания. я боялся, что именно сейчас ты проснешься. твои губы во время растяжки, пока я всасывался в твои глубины, иногда подёргивали, издавали стон, чмокали. я каждый раз отдалялся и начинал всё снова и снова. иногда и твои ноги подёргивали, фаланги пальц на руках перебирались, содрогались. но, ты весь обмяк и уж, даже не знаю, был ли ты возбуждён в тот момент. наконец полностью и свободно вошло три пальца. я выдохнул с облегчением, всё было позади. пришлось немного попотеть стягивая с тебя одежду. и, о чудо, ты был наконец-то голым. как это было приятно. наступило время разобраться со своими джинсами. я лишь спустил их… вместе с трусами. мой член прямо-таки вывалился на твоё оголённое бедро. он был красным и измученным, ну конечно, я столько сдерживался. смазки не было, и чтобы было не так болезненно, пришлось оторваться от любимого рта и смочить слюной пальцы своей руки. немного подготовив орган я пристроился сзади, хоть и всю процедуру находился лёжа сбоку, опираясь на локоть. но прежде чем представить головку к отверстию, хотелось сделать маленькую шалость. я вспомнил про твой пирсинг. медленно я поднёс орган к этому металлическому шарику и в такте начал двигаться взад — вперёд, втирая кожу пениса в твой «аксессуар». трудно было не обратить внимание на твой пенис, членом его назвать нельзя, ведь он намного аккуратнее и порядочнее «члена». аккуратный градиент между белоснежной кожей и розоватостью, какая бывает только, разве что у младенцев. затем, я подумал, что, если ты проснешься от толчков и начнёшь стонать это будет предельно громко, так что, я стянул галстук с себя и намотал его тебе на рот как следует. руки пришлось зафиксировать наручниками на животе. я начал медленно входить, и убедившись в крепкости твоего сна, начал движения в такт. в какой-то момент я почувствовал, что сейчас кончу и немедля решил провернуть ещё одну мелкую шалость. отодвинув ткань галстука я увидел вновь притягательно розовые губки кукольной аккуратности. очень жаль. пора куколке выпить молочка. я пальцем раскрыл рот, но он не открывался полностью, иначе ты бы проснулся. тогда я сунул сразу несколько пальцев, массируя внутри и из рта, раскрытого как мне надо, послышался стон. он был таким звонким и громким, но оглушился, и стал лишь глухим мычанием из-за члена во рту. лицо куколки вытянулось, волосы растрепались по подушке, щёки надулись из-за содержимого внутри, а под глазом словно фингал, красовался засос, с уже прилившей кровью. я начал двигаться и увидя вновь твоё выражение лица, которое послушно выполняло свою функцию и твои прелестные губки, окаймляющие мой орган… я кончил и достав член изо рта, понял, что это ещё не всё. тогда, в голову вновь пришла идея о новой шалости. не уходя далеко от твоего личика, мои руки стали быстро двигаться, надрачивая пенис и оттуда, толчками выходила сперма, которая так красиво и картинно растекалась по твоему лицу. она лилась с твоего лица, затекая в уже наполненный ею рот. кое-где даже попала на твои рыжие прерыжие волосы. до чего же это было красиво. вновь захотелось тебя поцеловать, такого красивого и сексуального в эти минуты со мной. я наклонился, и зажмурившись как ребёнок, чтобы поцеловать тебя, почувствовал вдруг на себе взгляд. я даже думал обернуться, мало ли кто-то мог застукать, но кому в голову придет следить за парнями в съёмной квартире в 6 утра? оборачиваться не стал, а лишь открыл глаза и… ты проснулся. это твой взгляд заставил почувствовать меня застуканным. и ведь ты не издал ни звука, ни сказал ни слова. мы смотрели и молчали как два немых идиота. в итоге, я молча встал за салфетками и вернувшись с ними увидел, как ты нервно пытаешься укутаться в одеяло, чтобы я не увидел твоё тело. — ты что делаешь? — это потому что… мне холодно — не ври, на тебе и мурашек не было — ты и это успел посмотреть? за фразой последовало молчание. не сказать, что неловкое, скорее неловким в ту минуту были мои рассуждения и предположения, каким было твоё пробуждение от увиденного. я подошёл ближе, хотел тебе вытереть мордашку, но словно непослушный зверь, ты выворачивался от моих рук. — блять, да остановись же ты, дай я вытру. — не надо, я сам. ты вырвал из рук салфетку и принялся тщательно вытирать с лица семя. — зачем ты это сделал?, — вопросительным взглядом ты посмотрел на меня. — в смысле «зачем»? я люблю тебя. — это не основание для содеянного. — слушай, ты обижен чтоли? — нет — стесняешься что ли? - … — о боже, малыш, ты был прекрасен со всех ракурсов и видов, тише кажется, ты был в шоковом состоянии и не в силах ответить мне что-либо, а потому, обессиленно рухнул прямо мне в руки. в такой позе, обнимая друг друга, мы просидели долго, пока лучи солнца не начали гулять по комнате.

***

— ТВОЮ МАТЬ, МАС, ЧТО ЭТО ПОД ГЛАЗОМ??! итак, данное произведение создано в целях показать, что какими бы мы ни были: смешными, упоротыми, кринжовыми и т.д. — это мнение нас самих, присвоенное нами или кем-либо, повстречавшимися в жизненном пути, а не другими, ведь другие видят всё совсем иначе. большинство людей видят нас не так, как мы привыкли ожидать, и у каждого складывается собственное мнение на основе увиденного. да, у каждого из нас есть страхи, опасения, но нужно пробовать, рисковать, и если не получится, не расстраиваться, в жизни есть ещё много всего и миллиарды интересных людей. так что, дорогой мой, боязяка Владюша. мой любимый мальчик. я смотрю на тебя влюблёнными глазами и мне очень грустно и плохо от того, что где-то ты не видишь очевидного. не видишь как ты красив, какие у тебя глаза. самые лучшие и красивые глаза, в которых утопаешь и проваливаешься, словно в светлый берёзовый лес. твои веснушки, дай бог, чтобы с каждым годом их становилось больше. у тебя прекрасное тело, абсолютно красивая фигура, ты невероятно сексуален и притягателен. ты не бревно, ведь даже в бездействии, своей неутомимой красотой ты можешь отвечать. ты можешь отвечать бездействием. и это сексуально, и это правильно, и это красиво, и это заставляет тебя любить ещё больше. пойми, ты создан для секса. ты достоин его, ты красив в нём и ты разбираешься в нём. я люблю тебя.