Отъезд

Два Эона встретились, как обычно, в поезде. Забавно, что в этот раз они прощаются по-настоящему. Не совсем для новой встречи, хотя оба жаждут этого. По-настоящему смешно то, что прощание происходит В поезде. Обычно люди прощаются на вокзалах, откуда они отправляются в путь на поездах.

Жаль, что они не люди.

Аха обожает Акивилли за эту иронию. -Я давно услышал тебя. Неужели ты стеснялся войти? – Первопроходец иронично подтрунивает над Ахой. Он не уступает и отвечает с наигранной обидой: -Может, если бы твой поезд двигался чуть медленнее, чем со скоростью света, то я бы догнал его прежде, чем звук моих колокольчиков? Акивилли усмехнулся. На его лице расцвела нежная улыбка. Аха, как любил говорить Первопроходец, состоящий на 10% из безумства и на 90% из смеха, любил этот смех больше любого другого.

Возможно, даже больше всех видов смеха, которые когда-либо вообще звучали в этой вселенной.

Дело было, очевидно, не в скорости движения поезда, оба знали это. Тем более, что звук, даже фантомный, движется, медленнее света. Дело в том, что Радость пугало значение встречи. Аха оттягивал момент так долго, как это было возможно, наблюдая за возлюбленным другом как бы со стороны. Акивилли никогда не уходил не попрощавшись с ним в опасные экспедиции. И Аха привык прощаться с ним. Это всегда происходило одинаково: так они договорились ещё во времена, когда сам Аха был Безымянным. Акивилли сказал ему тогда: -Когда ты сойдёшь с поезда, приходи проведать меня. Я всегда буду рад встрече. – в этот момент, который Аха помнит в малейших деталях, на его лице тоже расцвела эта прекрасная улыбка, - Заходи в последний вагон. Я услышу звон твоих колокольчиков и тоже приду. Но это не было обычным прощанием. Это не было очередным путешествием. И оба знали о том, что это прощание может стать последним. -Ха, не смог угнаться за мной? – Первопроходец выдернул возлюбленного друга из пучины мыслей. – А ведь помнится, кто-то говорил мне, что Освоение и Радость неразделимы. Что там, где есть Освоение, познание нового, - он подходит к Радости до неприличия близко, - всегда будет Радость новой встречи, довольные улыбки и ирония разочарования? – и касается «тела» Радости. Его плеч, рук, созданных наспех из смеха и энергии Пути. Эти простые, казалось бы, прикосновения, ощущаются такими интимными, такими личными, что Аха не может сдержать смех. -Кто бы это мог быть? Что за идиот говорил такую чушь? В любом случае, этот дурак явно ничего не понимает в переплетении путей. – это не ложь, а шутка. Оба знают, кто был автором этих слов. Ещё один нежный смешок срывается губ Первопроходца. Аха хочет, чтобы в эту встречу он смеялся как можно больше, чтобы запомнить этот смех навсегда. Просто на всякий случай. -Кажется, это был дурак в маске. – Акивилли проводит кончиками пальцев по краю маски, висящей в месте, где у Ахи должно было быть лицо. – На самом деле он был ужасно прав. Я думаю, что было бы великолепно, если бы смех моей Радости мог звучать не только в этом мире, но и за его пределами. Акивилли каламбурит. Каламбурит, используя его собственное имя. Это настолько романтично, что даже пошло. А ещё лживо. Акивилли делает вид, что делает это для него. Что просто хочет разнести его силу по всей великой галактике, сделать всех счастливыми. Как будто он не пошёл бы искать приключения на свой божественный зад (ха, а ведь это каламбур…) за пределами этого мира и без их связи. Как будто он не пошёл бы на это во имя Освоения и всего разумного в этой вселенной, ради расширения горизонтов для всех, наплевав на риски и без Ахи. Аха злится на то, что Первопроходец даёт ему это ощущение важности. Аха злится на то, что Акивилли прямо в лицо говорит о важности их связи для него лично и для Освоения в целом. -Было бы великолепно, если бы Освоение никогда не заканчивалось. – говорит Аха, как бы передразнивая Первопроходца. Если перевести эту фразу с «их языка» на человеческий, то это звучало бы примерно как: «было бы великолепно, если бы ты не помер и вернулся». Но Аха не может удержать неудержимого Акивилли. Невозможно удержать того, кто в один день схватил его за руку, протащил через всю вселенную , влюбил в себя и заставил чувствовать себя не просто частью Пути, не обычной насмешкой, а живым существом. Существом с чувствами, мыслями. Равно как и самого Аху невозможно было удержать от бесконечных экспериментов, шуток и взрыва экспресса… Они оба неудержимы, неуправляемы и неисправимы. Аха вскользь думает о том, что это его путешествие – своеобразный способ мести за тот случай. -Наша Пом-пом проследит за этим, не волнуйся. Приглядывай за ней время от времени, когда меня не будет. Звучит прямо как: «когда меня не станет». -Это твой эманатор, ты и будешь приглядывать. Сразу, как только вернёшься. – Аха вслух даже саму возможность неудачи упоминать. Он думает, что это лучший вариант – так сам Акивилли не раскиснет и будет лучше бороться за свою жизнь. Ведь если не говорить о зле, оно перестанет существовать. Не так ли? -Это не только мой эманатор, но и кролик из твоей шляпы. Очень милый и ответственный кролик, стоит сказать. С такими же голубыми, как были у тебя тогда, глазами. Аха вздыхает. Пом-пом он любил по-своему. Проявлял он это наделяя её частью силы своего Пути – именно из-за этого она вызывает радость и умиление у всех, кто её видит. (Акивилли говорил, что ей это не нравится, потому что из-за этого к ней относятся несерьёзно) Но ответственность Аха не любил. -Я… постараюсь. Не буду обещать, потому что обещания для дураков, НО! Гарантирую сам факт существования вероятности, что я могу исполнить твою просьбу. -Спасибо. Это стало бы неплохим прощальным подарком для меня. Забавно, что Акивилли волнуется о малышке гораздо больше, чем о своей драгоценной железяке или о своих чудесных последователях. Он не просит присмотреть за поездом или за Безымянными, он просит приглядеть за их… результатом союза. Кстати о прощальных подарках… -У меня есть кое-что лучше. Ох, что же это? У тебя что-то блестит. Вот тут, прямо за ухом… Аха проводит рукой по волосам возлюбленного, как бы убирая их за ухо, а затем достаёт "оттуда" монетку. Золотая монетка с двумя орлами, на которых изображены маски комедии. Он демонстративно вертит её, показывая Акивилли. -Гляди-ка! Говорят, что случайно найти у себя монетку перед путешествием – означает удачу в пути. Аха берёт руку Первопроходца и аккуратно кладёт в ладонь блестящую частичку себя. Закрывая чужой кулак, он говорит: -Береги её. Акивилли сжимает кулак и подносит к груди. -Буду держать у самого сердца. Ахе остаётся только улыбнуться про себя. Обычно он бы посмеялся, но, для нужного комического эффекта, он сохраняет серьёзный тон: -Можешь подарить мне её, когда вернёшься? Как сувенир, прошедший с тобой всё путешествие от начала и до конца. Думаю, это было бы справедливо – услуга за услугу… Если перевести эту фразу с «их языка» на человеческий, то это звучало бы примерно как: «Я отдаю тебе своё сердце. Можешь сохранить его и вернуться?» -Хорошо, моя Радость. Сделаю всё возможное для этого. -Нет, неправильный ответ. -М? – Акивилли чуть наклонил голову набок, недоумевая. -Если ты, подлец, задумал не возвращаться, то я обижусь. Серьёзно, я буду плакать. Аха сделал всё, чтобы это звучало угрожающе. -Ох, ну раз даже сама Радость будет печалиться без меня, то у меня не остаётся выбора! Акивилли рассмеялся. Глухо, но так радостно, как умел только он. После его "отбытия" Аха смотрел вдаль, улыбаясь, считая секунды до его возвращения. В конце концов, когда Акивилли ускользнул из этой вселенной, он всё ещё чувствовал своей монеткой силу его Пути. Сигнал не потерян, а значит всё в порядке. Он пересёк Рубикон, самое страшное уже позади. Аха провожал Первопроходца с улыбкой на лице, со смехом на устах. Это ли не лучший способ прощаться, надеясь на новую встречу?

Жаль, что это был последний раз, когда Аха слышал этот смех.

*** Из-за монетки, он всегда мог знать что с Акивилли. В тот же момент, как Эон Освоения погиб за пределами их вселенной, он почувствовал это. В то мгновение, когда он перестал чувствовать Акивилли, перестал чувствовать его энергию, умерло что-то и в самом Ахе. Он чувствовал, как монетка всё падает, падает куда-то… Аха сдержал обещание – он оплакивал его. Он правда печалился, пускай и не плакал. Даже тело Ахи, его истинная форма, изменилась: теперь, рядом со множеством радостных и кривляющихся масок, красовалась огромная маска трагедии. Это он так увековечил свою боль и печаль. Это его «шрам» на сердце, за авторством Акивилли. И даже честно выполнил второе не-обещание: он приглядывал за Пом-пом. Смотрел на неё сквозь стекло – такую маленькую и очаровательную – и ругал себя за то, что её цвет глаз не совпадал с цветом глаз Акивилли. Он хотел бы ещё хоть раз увидеть эти глаза. Хотя бы так: издалека и и на другом лице. Аха ужасно злился, фактически ненавидел Первопроходцев. Эти уроды просто продолжили своё путешествие без него. Первое время волновались, суетились, но уже через месяц отправились дальше. Пока Акивилли, его Акивилли, жертвовал собой ради них, открывая им новые миры, новые пути и двери, они просто… Забили на него. Просто ушли без него. Просто приходили и уходили, перелистывали страницы истории, лишь изредка упоминая его в диалогах. Они не писали о нём. Не плакали о нём. Не вспоминали о нём. Иногда он думал: что бы сказал Акивилли, увидев всё это? Что сказал бы, поняв, что он старался ради тех, кому всё равно? Это чёрный юмор; настолько жестокая ирония, что Аха, смеясь над этим, хотел плакать. Жаль, что не мог. Они даже в конце концов забыли о причине, по которой он для них «исчез». А ведь Акивилли говорил им. Он ни секунды не жалел о том, что много лет назад подорвал их, истребив половину. Он жалел лишь о том, что расстроил этим Акивилли. *** Когда из-за стелларона экспресс сошёл с пути, Аха спас его части настолько, насколько мог. Он приложил все усилия, чтобы сохранить бо́льшую часть экспресса, особенно его двигатель и важные, на его (непрофессиональный) взгляд, части. Он приложил все усилия, чтобы сохранить Пом-пом невредимой. Но даже не подумал о том, чтобы спасти Безымянных. Он ненавидел этих лицемеров, насмехался над ними и позаботился о том, что бы всё, что напоминало об их существовании, было уничтожено. Из-за этого, после падения, экспресс стал выглядеть пустынно, но ничего не поделаешь - такова судьба. (Лол) Для него их предсмертные крики и агония были лучшим представлением, самой смешной сценой в этом цирке. Он искренне радовался этому. Аха позаботился о Пом-пом так, как мог и умел. Поместил её в шляпу до лучших времён. Это не то, чтобы лучший вариант в принципе, но это лучшее, что он смог для неё сделать. Когда, дни спустя, девушка с красными волосами взялась восстанавливать поезд и не бросила это дело, он решил, что лучшие времена настали. Теперь, когда кто-то заботится об экспрессе, Пом-пом будет не одна. Теперь о ней будет кому заботиться. Аха высунул её из шляпы, где она провела во сне все эти дни. Спрятавшись за пыльным, разодранным диваном, стал наблюдать так, чтобы ни Пом-пом, ни эта девушка не увидели его.

Ахе стыдно, Ахе стыдно!

Проснувшись, крошка огляделась и сонным голосом спросила: -Ууу... А где все? Заметив девушку, она немедленно пошагала крошечными ножками к ней. -Ты кто? - Пом-пом чуть наклонила голову набок, недоумевая. -Ох, ты напугала меня… - девушка села на колени, чтобы быть на одном уровне с зайкой. – Меня зовут Мурата Химеко, я восстанавливаю этот поезд. А ты? Ты здесь живёшь? -Я проводник Звёздного экспресса, Пом-Пом. – несмотря на то, что Пом-пом живёт не первую сотню лет, она всё ещё оставалась ребёнком. Бесконечно эрудированным, умным, но ребёнком. Или так видел её лишь Аха? – Что-то случилось и мы начали падать… Но я не помню что. Помню, что уснула и долго спала. Ты не знаешь где остальные? Тут было много Безымянных… Куда все они делись? Говоря это, гордый проводник, протирая глазки, продолжала оглядываться. -Пом-пом, значит… Не знаю. Тут было пусто, когда я вошла впервые. Более того, он выглядел заброшенным. -Ох, вот как… - малышка выглядит грустной и серьёзной одновременно. Интересно, понимает ли она…? - Неужели они все ушли?.. Химеко улыбнулась: -Ну, я же здесь. Можешь рассказать мне больше об этом поезде? Откуда он? Куда он ехал? Кто такие Безымянные? Между ними завязался долгий разговор. Пом-пом говорила долго и неохотно, обрисовывая в общих деталях важные, на её взгляд, вещи, а эта девушка, Химеко, внимательно её слушала, попутно задавая всё больше вопросов, на которые Пом-пом как-то очень туго и завуалированно давала ответы. Похоже, что им обеим нравилась компания друг друга. Всё верно, теперь он может идти. Пом-пом в безопасности, будет следовать своему Пути с новыми Безымянными. Аха рад. Именно этого и хотел бы Акивилли. И Аха уходит. Он будет приглядывать за ней время от времени, пока его нет. Он будет наблюдать за Безымянными и смеяться над их смертями, когда ему будет скучно. Аха будет помнить.