Бывают часы, которые длятся годы...

Уже пошёл второй час, с того, как Уильям обещал, что будет у Пьера через полчаса, а его так и нет. Сенье не знает чем себя занять, он кажется перепробовал всё. От «посидеть в инстаграме» до «поготовить». Он даже успел позвонить Alex и обсудить новый роман какого-то там писателя, а потом к другу приехал Michael. Сейчас же француз разбирает свою тысячелетнюю библиотеку. Сколько в этой комнате воспоминаний: хороших и не очень, весёлых и грустных, полезных и совсем не нужных. Какие-то из них связаны с Римом, какие-то с Лондоном, какие-то с Берлином, а другие и вовсе с Петербургом и Москвой. Вот он достаёт с верхней полки несколько конвертов, на одном красивым почерком написано «dettes de Rome», на другом «dettes de Vienne» и т.д. Париж открывает первый и читает: 1462. 5 pièces d'or — pas encore retourné 1520. 2 pièces d'or — retourné 1572. 7 pièces d'or — pas encore retourné 1600. 3 pièces d'or — pas encore retourné и ещё много подобных записей. Пьер про себя думает, что надо бы написать Лучиано, что он ему должен 105 золотых. Тут он опускается к нижним полкам, на них он находит «Отелло» Шекспира, подарок Уильяма на день рождение в 1606 году. Рядом стоит «Евгений Онегин» Пушкина, это подарок Alex на день рождение 1835 года. На той же полке стоит «Критика чистого разума» Канта, сразу понятно подарил Вильгельм на день рождение в 1786 году. Соседняя книга от последней «Три мушкетёра» Александр Дюма — любимая книга Парижа, её когда-то подарил ему Жан-Рене Ширак , правда он не знал, что у Пьера есть рукопись подаренная самим писателем. В этом момент французской столице в голову приходит гениальная мысль почитать вслух. Он выбегает из библиотеки с книгой, после этого оставляя её в гостиной. Бежит на кухню. Берёт бутылку красного сухого и пару бокалов. Достаёт из холодильника сыр бри и режет на блюдце. И прихватив всё это, возвращается в гостиную. Там он плюхается в богато украшеное кресло 19 века, включает лампу. Наливает в бокал вино, немного отпивает, откусывает кусочек сыра. Уже открывает рот, чтобы начать читать, как из прихожей доносится звон дверного звонка. И вот Пьер бежит со скоростью света к двери. Смотрит в глазок. И увидев такие родные зелёные, цвета леса глаза, скрытые за стёклышками очков, он издаёт вздох облегчения. Открывает дверь и кидается на шею столь близкому для него человека. Внюхивается в знакомый запах зелёного чая. Целует до такой степени желанные и прекрасные губы, что чуть не падает в обморок от наслаждения. — Ещё месяц без тебя я бы не выдержал, Рен уже перешёл все границы, только и делает, что хамит. — Я тоже по тебе скучал, Эд не лучше чем твой Рен, тоже постоянно хамит. — Ладно, проходи уже Уилли. — Сенье отходит и даёт Темзену пройти. Приглашает в гостиную и предлагает почитать друг другу вслух, на что англичанин охотно соглашается. И они принимаются читать: — В первый понедельник апреля 1625 года все население городка Менга, где некогда родился автор «Романа о розе», было объято таким волнением, словно гугеноты собирались превратить его во вторую Ла-Рошель… — Пьер читает захватывающе, не монотонно, как многие, а с интонацией. Он многие годы тренировался. Начиная с того, что читал Риму будучи маленькой Лютецией и не знающим как читать королям Франкского государства, заканчивая чтением наследникам французского престола и Уильяму.

***

Вот так и провели этот вечер столицы Франции и Великобритании. Ну, а я поздравляю вас с прошедшим Рождеством.