Сценарии нашей жизни

      Джей рефлекторно потянулся к Сону, шагнувшей вперёд, но необходимости останавливать её не было — дальше этого шага она не сдвинулась. Не то чтобы он мог, максимум попытаться воздействовать на Чонсона, уже схватившего жену за локоть.       — Она ранена! — беспокойно бормотал Сонхун, не сводя глаз с плачущей девочки.       Вполуха слушая быстрые и краткие команды офицеров полиции, Джей мысленно сходил с ума. Это первая встреча с живым человеком, созданным из его плоти и крови, его собственной дочерью, воплощением тайной давней мечты о своей семье из четырёх человек.       Мама часто высказывала сожаления, что решилась только на одного ребёнка. Мол, будь у Джея кровный брат или сестра, в будущем они с отцом со спокойной душой покинули бы этот мир. Сам Джей никогда не жаловался, считая, что раз ничего нельзя изменить, то и переживать нет смысла. Но каждый раз, представлял себе, как в будущем встретит девушку, которую полюбит, женится, и их семья пополнится двумя детьми — сыном и дочерью.       Чонсон воплотил мечту в реальность.       И теперь им обоим предстояло защитить эту мечту.       — Эй, эй, давай без выкрутасов, - полицейский званием выше чем остальные успокаивающе вытянул раскрытую ладонь перед собой. — Девочка уже в твоих руках, тебе не нужно усложнять себе и нам жизнь, пугая её острыми предметами, верно?       Молодой человек примерно того же возраста, что и здешние версии ENHYPEN, пропустил слова офицера мимо ушей. Он удерживал ребёнка одной рукой, а второй вертел кухонным ножом, и Джея затошнило от мысли, кому могла принадлежать кровь на лезвии. В сочетании с испачканным личиком Ынбин остаётся очень мало вариантов.       — Мама, помоги мне, — сквозь задушенные рыдания попросила Ынбин, одной фразой порождая отчаяние в наблюдавших. Когда такое маленькое невинное дитя оказывается в беде, трудно оставаться равнодушным. От того пропасть между нормальным человеком, способным сопереживать и сочувствовать, и преступником, похоже не имевшим сердца, чтобы испытать такие эмоции, столь велика.       Сону встрепенулась, мгновенно собравшись. Паника сохранилась в отчаянном взгляде, но она словно переключилась по щелчку пальцев, стоило голосу ребёнка позвать её.       Джей знал, насколько инфантильным может быть Сону. Они живут и работают вместе 24/7 несколько лет, знакомы со всеми нелицеприятными чертами характера и не питают иллюзий в отношении друг друга. Обладая самым высоким EQ в группе, Сону меж тем оставался довольно мелочным и обидчивым в те моменты, которые вовсе не предугадаешь. Он редко брал на себя ответственность, предпочитая следовать за кем-то, а не пробивать путь самому. И удивительным образом сочетал эмпатию с абсолютным безразличием к жизни других людей.       Видеть, как Сону выбралась из внутреннего кризиса, просто потому что ей нужно было успокоить свою дочь, стало новым опытом для Джея. Что бы не произошло в прошлом, какими бы не были раньше отношения Сону, Хисына и Чонсона, на самом деле это вовсе не важно.       Они просто усложняли себе путь, копаясь в грязном белье своих параллельных версий, будто имели право без разрешения вторгаться в чужую личную жизнь.       — Тихо-тихо, не плачь, солнышко, мама рядом, я рядом. Сейчас мы тебя вытащим, подожди немного, хорошо? Я тут, я никуда не уйду, я всегда буду рядом с тобой, Бин-а…       Взгляд Чхве Джучоля, а нет никаких сомнений, что это он, упал на Сону.       — Просто отпусти девочку, — заговорил офицер, шаг за шагом приближаясь к парню.       — Назад! — резко бросил Джучоль и приставил нож к горлу Ынбин, из-за чего та подавилась рыданиями. В больших светлых глазках плескался страх, смешанный со слезами.       — Чего ты хочешь? — чётко обозначая слоги, спросил Чонсон.       К этому моменту напряжение достигло пика. Сонхун и Чонвон стояли с непередаваемыми выражениями лиц, неотрывно следя за действиями похитителя. Никому из них прежде не случалось сталкиваться с подобными ситуациями. Преследование сасэн-фанатов теперь казалось детской шуткой, ведь они мало что могли сделать. Многие случаи оставались скрытыми от публики, лишь сами участники группы знали, как далеко на самом деле готовы зайти сталкеры. Например, однажды фанатка проникла в номер Хисына, украв карточку у знакомой, работающей горничной. Когда хён вернулся, то обнаружил небрежно одетую незнакомку в постели с готовым брачным договором. Непонятно, чего она ожидала, но в итоге её грубо выпроводила служба безопасности, а отель предоставил Хисыну новый номер.       Они ещё долго вспоминали этот случай, с завидным постоянством обсасывая тему и каждый раз переполняясь негативными эмоциями, пока раздражение не развеялось. В дальнейшем, даже Хисын перестал злиться и смеялся наравне со всеми.       Суть в том, что им не приходилось бояться. Попавшая на частную территорию сталкерша едва ли могла нанести серьёзный вред, Хисын легко бы справился с ней в одиночку. В конце концов, он физически сильнее, и ей бы не удалось осуществить желаемое.       Но сейчас всё совсем иначе. Ынбин, его дочь, маленькая и беззащитная, находилась в руках человека с неясными целями и мотивами. Одно понятно: Чхве Джучоль когда-то причинил им боль и теперь вернулся, чтобы отомстить.       — Давай договоримся, — быстро сказал Чонсон, игнорируя предупреждение офицера. — Я дам тебе всё, что ты хочешь, просто отпусти мою дочь. Она ни в чём не виновата. Если хочешь, возьми меня, но отпусти Ынбин.       Джучоль издал презрительный смех.       — Мне ничего от тебя не нужно, грёбаный ублюдок. Думал ли ты, что настанет час, когда тебе придётся умолять меня о снисхождении? А ты, Сону-я, — его взгляд переместился на застывшую девушку, — когда-нибудь ждала, что я вернусь? Как там Уджин, кстати? Ты рассказала сыну? Он знает, кого ему следует называть отцом?       Сону побледнела, но не разомкнула уста.       — Могла бы хотя бы присылать мне фотографии, всё-таки он родился благодаря мне.       Самые страшные подозрения подтвердились. Сонхун недоверчиво выдохнул, оглянувшись на Сону. Ники выругался сквозь зубы, проклиная незнамо кого. То ли судьбу, то ли людей.       — Ты…       — Что такое, Сону-я? Твой язык кошка проглотила? Или, удачно выскочив замуж с животом, ты считаешь, что я недостоин человеческого обращения?       — Не разговаривай с ним, — резко вмешался Чонсон, загораживая жену. — А ты… прекрати. Чего ты пытаешься добиться? Скажи, что тебе нужно. Я дам. Только отпусти Ынбин.       — Ух ты, как залопотал. А если бы я похитил Уджина, ты бы тоже так унижался? А? Ради чужого сына бы попрал свою гордость? Я хочу, чтобы ты честно ответил на этот вопрос, и пусть Сону увидит, кого предпочла настоящему отцу своего ребёнка.       — Чхве Джучоль!..       — Кто отец? — Сону гневно вскинула голову и обошла Чонсона, несмотря на попытку остановить её. Вырвавшись из объятий мужа, она пошла прямо к Джучолю. — Ты? Ты думаешь, что ты отец?! Тебе было мало того, что ты сделал? Зачем ты снова появился в моей жизни?! Ты просишь человеческого обращения, но заслуживаешь ли ты его?! Отпусти немедленно мою дочь, отпусти её!       Чертыхнувшись, офицер бросился наперерез, чтобы грубо перехватить Сону. Она исступленно боролась, в итоге без сил упав на колени. Её глаза наполнились слезами, когда она смотрела на Ынбин.       Лицо Джучоля скривилось, и он вытянул руку с ножом.       — Злобная сука, что ты несёшь? Я терпел годы разлуки с сыном, а теперь ты смеешь отрицать наше родство? Выскочила замуж за богатенького, и прошлое больше не имеет значения? Пока я прозябал на дне, едва сводя концы с концами, потому что твой ублюдок-муж разрушил мою карьеру, ты наслаждалась богатой жизнью! Конечно, Уджин мой сын, я имею право быть рядом с ним!       — Если ты так радеешь за него, то почему похитил Ынбин? — вмешался Джеюн, единственный, кто сохранял спокойствие в данных обстоятельствах. — Отдай девочку, мы заплатим, сколько надо. Просто назови цену.       Казалось, он попал в точку — Джучоль нервно облизал губы, рефлекторно направив нож в его сторону, но Джеюн не вздрогнул.       — Да, скажи, сколько ты хочешь, — Сонхун напряжённо вступил в переговоры, чем спровоцировал очередной замах ножом. — У нас есть деньги.       — Прекратите разговаривать с преступником, - тяжело уронил офицер, явно недовольный количеством людей, источающих беспокойство. — Не мешайте нам работать.       — Тогда сделайте что-нибудь! — прошипел Сонхун. Они стояли дальше Джеюна, снова взявшего слово, отвлекая внимание Джучоля на себя. — Почему вы просто стоите?       Внезапно Джей заметил крадущегося Рики, о котором все невольно забыли. Длинноногий высокий парень появился позади Джучоля, его брови сошлись на переносице, а взгляд полностью сконцентрировался на цели, поэтому он не видел изменившиеся лица полицейских.       Боясь спровоцировать преступника, офицер замолчал. Стоявшая с пистолетом наготове женщина в форме нахмурилась, еле слышно процедив: «Что он делает, чёрт возьми?»       Рики кинулся на Джучоля, всем телом обнимая руку, что сжимала нож. Одновременно с ним Чонсон рванул вперёд, а полицейский побежал следом, убирая пистолет в кобуру. Стрелять в такой ситуации равноценно случайному убийству невиновного.       Ынбин с криком упала на землю и тут же была подхвачена Чонсоном. Он крепко прижал девочку к груди, разворачиваясь спиной к дерущимся, дабы защитить её от непреднамеренного ранения.       — Не плачь, всё хорошо, я рядом, — уткнувшись носом в растрёпанные волосы дочери, Чонсон закрыл глаза. Огрубевшие пальцы скользнули по её голове, нежно поглаживая.       Когда Джей увидел, что его дочь в безопасности, огромное облегчение нахлынуло на него. Будь он в своём теле, то не ручался, что сохранит равновесие.       Сону на подкашивающихся ногах подскочила к ним.       — О боже, боже мой, боже мой, всё хорошо, всё хорошо, моя дорогая, всё хорошо…       — Отпусти меня, мать твою! Сука!       Крики Чхве Джучоля, бешено вырывающегося из рук Рики и подоспевших офицеров полиции, потрясли Сону, и она испуганно спрятала заплаканное лицо Ынбин. Прежде чем она посмотрела на похитителя, Чонсон загородил ей обзор. Ничего не говоря, он обнял жену, поднявшую дочь с земли, и повёл их в сторону машины скорой помощи.       Но не успел он передать их парамедикам, как Джучоль на секунду сумел сбросить сдерживающих его людей. Глаза Джея широко распахнулись, когда он вонзил нож в Рики.       — Нет!       — Рики!       Сонхун набросился на Джучоля, силой подавив сопротивление. Полы длинного пальто собирают сухие листья, напоминающие о прошедшей зиме, когда он упирается коленом в спину прямо между лопатками. Это позволяет полицейскому поочередно защёлкнуть наручники на запястьях похитителя.       Пока Сону в ужасе застыла с дочерью в обнимку, Чонсон спешит, чтобы совместно с Джеюном подхватить безмолвно истекающего кровью Рики. На все тревожные вопросы о его самочувствии, Нишимура качает головой, не подозревая, что помимо своих друзей несколько хёнов и он сам из параллельного мира столпились вокруг.       — Вот чёрт, — бормочет Ники. — Он выглядит херово.       — Вот до чего доводит геройство, — на автомате отвечает Джей, до рези в глазах всматриваясь в такого взрослого и одновременно юного Рики. — Чего ты ожидал, выступая против придурка с ножом?       — Я спасал твою дочь.       — Рики спасал дочь Чонсона, — возражает Джеюн.       — Ну, он это я, так что нет разницы.       — Что ж, тогда ждём приглашения на свадьбу Сону и Джея, и чур я крёстный.       Привычная перебранка казалась способом защититься от реальности происходящего.       Команда парамедиков появляется с носилками, они машинально отходят, забыв, что без физического тела нет смысла делать это. Неясное чувство поглощает Джея с головой, он бредёт вслед за носилками, как опьянённый человек.       Кто-то идёт рядом. Периферийным зрением Джей видит, что это Чонсон, и выражение его лица о чём-то напоминает ему. Только соприкоснувшись с ним локтями и ощутив тягучее притяжение, он осознаёт, что несмотря на разницу в возрасте со здешним собой, ныне они выглядят одинаково благодаря общему чувству вины.       Вина подобна стальному канату — разорвать никак.       Мир меркнет, когда Чонсон поворачивается и смотрит прямо на Джея, а голубоватые грани осколка засияли подобно маяку в кромешной тьме.              Калейдоскоп яркого света ослеплял настолько, что было сложно стоять даже с закрытыми глазами. Уши будто заложило плотной пробкой, сквозь которую доносились невнятные звуки. Природу их происхождения Джей разгадать не сумел. Задыхаясь от давления в горле, он судорожно втянул воздух и распахнул глаза.       Солнечное лето, пахнущее зеленью и готовой уличной едой, ошеломило его на несколько долгих секунд. Однако тело двигалось само, следуя за широкой спиной Чонвона.       — Познакомьтесь, — по-дурацки улыбался Сонхун с отросшими волосами и горбатым носом. — Её зовут Ким Сону.       Только тогда Джей увидел маленькую женскую фигурку рядом с долговязым другом. Он взглянул на неё и перестал дышать.       Голоса Джейка, Рики и Чонвона, здоровающихся с Ким Сону, прошли задним фоном. Джей чувствовал, как вспотели его ладони, и нервно вытер их о ткань брюк, в горле почему-то запершило, так что вместо удобоваримого приветствия вышла какая-то абракадабра.       Сону взглянула на него и надулась, как хомячок, явно пытаясь сдержать смех. Джей бы смутился собственному провалу, но был слишком занят тем, что стоял как идиот с открытым ртом.       — Очень приятно, Пак Чонсон-щи, ты можешь звать меня просто Сону, — и она протянула ему руку.       Впервые в жизни влюбившись, причём с одного взгляда, Джей понятия не имел, как ему себя вести. Самое ужасное, что Сонхун был слишком очевиден, нужно полностью ослепнуть и оглохнуть, чтобы не заметить его чувств. Он ведь даже привёл Сону в их компанию, неосознанно желая пересечь черту, разделявшую дружбу с любовью, и познакомить самых близких людей друг с другом.       Отбивать девушку - ниже достоинства Джея, поэтому ему оставалось только держать язык за зубами, игнорируя волнение и трепет рядом с Сону.       Светлые радужки втянули Чонсона, закручивая в тысячах искристых оттенков коричневого, начиная от бледного до самого тёмного, практически шоколадного цвета. Сердце бешено колотилось неясно отчего, причиняя самую настоящую боль.       Упав на колени, он едва увернулся от навалившегося сверху тела, на проверку оказавшегося пьяным вусмерть Хисыном. Его голова поражала столь короткой стрижкой, что ещё чуть-чуть, и он бы щеголял лысым. Ситуацию слабо спасала перекошенная набекрень бейсболка.       — Чёрт возьми, — споткнувшись об их ноги, кто-то с подозрительно знакомым голосом пал третьим в неравном бою с полом. Джей знал, что они находятся в караоке около трёх часов и успели спеть весь репертуар «Seo Taiji and Boys». Это было последнее лето перед тем, как они с друзьями расходились по разным дорогам жизни: ему предстояло остаться и помочь отцу с развитием туристического бизнеса, параллельно заканчивая университет, а Чонвон и Хисын решили взять академ и отслужить, дабы не тратить на это годы позже.       — Хён, эй! Тебе звонят, — появившийся незнамо откуда Чонвон сунул телефон в безвольную руку Хисына. Взгляд Джея самопроизвольно упал на экран.       «Сону-я».       Имя контакта вселило лёгкую тоску, сменившуюся пьяным смехом, когда Сонхун попытался подняться и стукнулся о край стола. С болезненным вскриком стакан опрокинулся и разбился на крошечные осколки, привлёкшие рассеянное внимание Джея. В его голове под воздействием алкоголя буквально всё бурлило, и он пропустил мимо ушей часть происходящего.       Кажется, Сонхун приглашал и Сону, но все возмутились. Джей осудил его первым, ворча о том, что в то место, куда они собиралась, ни в коем случае нельзя звать девушку. Особенно такую, как Сону. Он не мог представить её, валяющейся на полу среди кучки придурков, которые волею судьбы подружились между собой.       Сону создана, чтобы с ней обращались нежно и бережно.       — Джучоль написал, что добрался до дома, — последняя фраза отпечаталась в угасающем сознании.       Фейерверки, слишком громкие, слишком яркие, вскружили голову до тошноты. Чонсон согнулся, сдерживая позыв вывалить содержимое желудка прямо на асфальт посреди дороги. Из-за цветных пятен перед внутренним взором он вообще ничего не видел, но когда проморгался, то понял, что проблема в другом.       Зимняя ночь пробирала до костей низкой температурой. Плотное чёрное пальто спасало от потери тепла, однако уши и нос, казалось, отваливались. Он брёл, едва переставляя ноги, а в голове билась мысль, что ему стоит поторопиться.       Нужно спешить, и одновременно так не хочется сталкиваться с последствиями своих решений. Ему бы рассказать, что происходит с его сердцем, быть таким же смелым, как Сонхун, встать и закричать во всё горло. Кто осудит? Они все в равном положении.       Он тоже… Он тоже покорился с первого взгляда, но понял позже.       — С Рождеством, — хрипло поздравил Чонсон.       Высокая фигура в военной форме обернулась. Огрубевшие черты лица, во рту тлеющая сигарета, а в глазах усталость. Хисын небрежно кивнул и протянул пачку, явно позабыв за долгое отсутствие, что Чонсон категорически против курения.       — А, точно, — в итоге кивнул тот.       — Почему ты здесь?       Хотелось толкнуть друга в плечо, заставить как-то отреагировать.       — Жду Сону, мы планировали сходить на день рождения Джучоля, — наконец, выдавил Хисын, опуская глаза. — Но, кажется, она не придёт… мы поругались.       Гул голосов нарастал: шумная компания празднующих приближалась с конца улицы, где они стояли как два дурака. Район одновременно знаком до мурашек и незнаком, из-за чего у Чонсона мозг превращался в кашу. Почему Хисын и Сону поругались? Они же и без этого мало контактировали, заставляя группу беспокоиться, что связь между ними окончательно прервётся. Ничего хорошего в долгосрочной перспективе не получится с участниками, которые отстраняются друг от друга. Фанаты ведь не слепые.       Нет. У них нет фанатов, они просто группа друзей, которых Сонхун познакомил со своей подругой, и половина из них глупо влюбилась. Пытаясь сбежать от собственных чувств, он отдалился от всех и не ожидал встретить Хисына здесь.       Чонсон тряхнул головой.       Почему Сону собиралась знакомиться с друзьями Хисына?       — Пойдёшь?       — А? — на секунду ему захотелось спросить «куда», но его рот двигался против его воли. — Может позже, я обещал матери помочь кое с чем.       — Жаль, — вздохнул Хисын, и с каждым дальнейшим словом виски ломило сильнее. — Если надумаешь, то звони, как раз познакомлю тебя с сослуживцами. В следующий раз надо обязательно собрать наших.       Последние слова ударили по барабанным перепонкам, подражая колокольному звону, в конечном итоге трансформируясь в знакомый всем и каждому надоедливый звук.       Частота гудков увеличивалась, в конечном итоге сливаясь в единый звон, выбивший из Чонсона дух. Весь потный и встревоженный он бежал по предрассветным улицам, не соображая, в каком направлении двигается. Ему и не нужно, ноги сами вели.       Яма в желудке становилась глубже, прогоняя страх по венам. В его руке телефон, на ногах тапочки, потому что времени зашнуровывать кроссовки не было. Чонсон едва успел схватить пальто с вешалки.       Быстрее. Быстрее.       Беги ещё быстрее.       Слабый женский голос возник в памяти до того неожиданно, что Чонсон почти остановился. Он не разобрал слов, но от сказанного кровь в жилах застыла. Он даже не заметил, что потерял где-то один тапок, споткнувшись о бордюр.       Переулок сменялся переулком потемнее, словно весь мир сговорился сгустить тени над его головой. Джей не знал, что умеет так быстро бежать.       Достигнув апогея, страх притуплялся, и наступало состояние онемения, когда действия совершались на автомате. Нечто похожее оглушило Джея на подступах к приютившемуся между разномастных заведений и магазинов караоке-бару. Когда-то яркая и целая неоновая надпись ныне изобиловала перегоревшими буквами, из-за чего становилось трудно различить название.       Джей толкнул дверь и погрузился в мир, наполненный приглушённым красным светом. Вокруг сновали редкие пьяницы, спешащие то ли в туалет, то ли наружу, плохая звукоизоляция превращала помещение в какофонию звуков и отчаянно фальшивящих голосов.       Тошнота подкатила к горлу, когда он случайно наступил на лужу неизвестного происхождения на полу.       Мысль билась в голове с того момента, как слабый голос сообщил ему адрес караоке.       Ответ на него Чонсон обнаружил поющим грустную патриотическую песню пяти качающимся на диване мужским фигурам в камуфляжных штанах, подпоясанных массивными ремнями, и простых белых майках. Куртки валялись по всей небольшой комнате.       Джей вцепился в косяк, глядя на Хисына воспалёнными глазами.       Где она?       Почему она плакала?       Почему ты не с ней?       Почему оставил её одну?       — Хисын, — позвал Джей, но его голос утонул посреди припева. — Хисын, чёрт возьми!       — Да! Это я! — как актёр плохого театра, крикнул тот в микрофон, даже не обернувшись.       — Придурок, где Сону?!       Хисын пьяно улыбнулся, пока смысл вопроса доходил до его разума. Джей, схвативший его за плечи и с силой встряхнувший, чтобы отвлечь от подражания баньши, стиснул зубы.       — О, дружище… а как ты тут… чего?       — Где Сону, я тебя спрашиваю?!       — С-сону? Разве… она не поехала домой?.. Эй, подожди, ты куда? Чонсон-а, подожд-… а, к чёрту тебя.       Дальнейшие крики Джей отказался слушать.       Резко развернувшись, он рванул по коридору вперёд, одновременно снова набирая выученный назубок номер. Каждую дверь он открывал в поисках единственного человека: сначала стучась, затем просто распахивая без предупреждения, а последние три он вовсе практически выбил ногой в приступе несдержанной злости.       На кого?       Чонсон ворвался в предпоследнюю кабинку и замер, когда нашёл её.       Когда Сону подняла голову, Чонсон понял, как выглядит разбитый человек.       — Чонсон, — слабо прошептала Сону, медленно моргая. Её правое веко прилипало ресницами к сгустку крови под глазами, спутанные волосы напоминали воронье гнездо, но страшнее всего опухший сломанный нос и широкая полоса крови на лбу. Одежда тоже не отличалась опрятностью: водолазка с разорванным воротником не скрывала ссадин на шее, на ногах только белые носки с грязными пятками.       Карие глаза тускло взирали на него снизу вверх.       Сердце Чонсона разорвалось в клочья от гнева и острого всепоглощающего сожаления. Он опустился на колени перед Сону, боясь случайным движением причинить ей боль.       — Не плачь, всё хорошо. Я рядом. Я тебя не оставлю.       С последним стуком, пустившим кислую кровь по венам, сознание разделилось надвое, спустя несколько диких вращений собравшись в единую картинку. Запах антисептических средств заполнил ноздри, трель айфона нарушала тишину освещённой солнцем палаты. Посередине располагалась койка, на которой неподвижно лежала Сону.       Ресницы медленно затрепетали, и прочие мысли мгновенно рассеялись по ветру.       — Как ты? — первым делом поинтересовался Чонсон, незаметно разжимая онемевшие пальцы. Красные пятна на коже растворились в белизне, оставляя полукружия следов от ногтей. — Где-то болит? Принести попить?       В ушах бились отрывистые фразы, значение которых ускользало от понимания. Незнакомые голоса сухо перечисляли травмы, интересовались чем-то, Чонсон вроде как даже отвечал им, но это всё оставалось далёкими недоступными воспоминаниями.       Помутневший взгляд Сону медленно сфокусировался на нём. Она продолжала молчать.       Перед тем, как исчезнуть, Чонсон улавливает тихие слова.       «Кто… ты?»