фаталити.

***

                           Жажда.       Чонгук умирал от жажды и не знал, как лучше её утолить. Его одновременно мучали два фактора: дикое похмелье и чувство голода. Ему до одури хотелось крови. Человеческой крови. Клыки ужасно чесались, а желание убивать подступало ядом к горлу. Минус быть новообращённым вампиром — постоянная жажда.

Ещё… Пожалуйста ещё…

      И разобрать, чего же так жаждало тело — вот главный вопрос.       Голова трещала и раскалывалась на части, когда юноша поднялся на ноги. Он не спал всю ночь (это и понятно), ощущал себя бодро, но где-то внутри него была пустота. Ах, да, это ныло сердце? У вампиров вообще бывало такое чувство?       Обрывки вчерашнего дня пробегали калейдоскопом событий: вот он в каком-то кабаре, а вот просит налить себе выпить, а вот ещё танцоры. Обрывки образов выбивали его из колеи. А что лучше могло помочь собрать части воедино? Правильно! Нужно прийти в прежнее место, и тогда всё встанет на свои места.       Когда поздний вечер опять начался по привычному вчерашнему сценарию, Чонгук ощутил некое чувство дежавю. Музыка, атмосфера и даже разговоры посторонних людей казались ему такими знакомыми. Винтажные пластинки сменялись одна за одной, пока на сцене не появился инструментальный ансамбль, готовый вот-вот разорвать всех присутствующих на части от своего живого выступления.       Чем хороши 30-е года двадцатого века? Таких атмосферных, как они, уже точно не было. И не будет.       — Бурбона бокал, бармен, — низко и строго проговорил Чонгук, садясь за барную стойку.       Его белоснежные клыки лишь слегка выдавали всю подноготную своего хозяина. Но разве это кого-то должно волновать? Вот и я думаю, что нет.       Молодой парень улыбнулся ему одними уголками губ и поставил алкогольный напиток на ажурную белую салфетку на стол. Чонгук придвинул его к себе, медленно оглядываясь по сторонам; живая музыка лилась энергетической лавой по всему помещению, доходя и до вампира. Чонгук на мгновение прикрыл глаза, после чуть вздрагивая, когда услышал шум разбивающегося стекла под своими ногами.       Это был его бокал с бурбоном.       Он открыл веки и высоко задрал голову кверху, чуть не поперхнулся, правда, собственным дыханием. Прямо перед ним стоял какой-то юноша. Его нога была выдвинута вперёд, и, что очевидно, своим носком он специально опрокинул напиток.       Привлекал внимание? Возможно. Но такому парню не нужно было делать какие-то вещи, чтобы его заметили. Челюсть брюнета медленно ползла вниз, по мере того, как голодно-красного цвета глаза изучали чужое тело. А на ножке, что опрокинула на пол напиток, чулки в сетку, между прочим, натянуты, а ещё туфли на небольшом аккуратном каблуке. Чонгук тяжело сглотнул, продолжая вести взгляд ещё выше. Выше настолько, что не сразу заметил пышную юбку, которая сзади имела длинный шлейф, а спереди открывала все красоты медовой кожи, покрытой созвездием родинок разного размера.       Чонгук рыкнул и тяжело выдохнул. Танцор, а это точно был танцор, стал вместе со своей командой под зажигательную музыку размахивать стройными ногами, приковывая Чона к себе намертво. Пышная ткань объёмной юбки поднималась и «взлетала», открывая вид на кружевное узорное бельё. Чонгук видел больше, чем другие, находясь прямо под обворожительным парнем.       Какая ирония, ведь спустя некоторое время этот самый парень окажется под горячим вампиром.       Желание растекалось по телу, заполняя каждую его клеточку; Чонгук уже в открытую пялился, взмахивая лишь ладонью, чтобы бармен обновил ему выпивку. Очередной бокал бурбона оказался во рту, обжигая приятно глотку. На секунду прикрытые вновь веки, приятный осадок, а после — космос.       Чонгук увидел лицо виновника своего положения, увидел и пропал. Его хамоватая улыбка обескуражила и обезоружила.       — Ещё увидимся, клыкастый, — одними пухлыми губами.       До беспамятства.       Тлеющая медленно рядом сигарета какого-то джентльмена полностью описывала состояние Чонгука: он выжидающе посматривал в сторону сценического выхода, куда совсем недавно испарился неизвестный ему парень. Нервы вытягивались в одну стройную линию, стоило кому-то оттуда появиться. Вампир опустошал бокал за бокалом, а потом ещё жаловался на головные боли, сам толком не осознавая, что это не из-за выпитого количества алкоголя, скорее из-за громыхающей музыки практически под ухом и толком не проветриваемого помещения. Сознание уплывало из-под ног, желая повторить исход вчерашнего сценария, однако, некогда ранее спокойная музыка сменилась на зажигательную, и Чонгук вновь ощутил в себе силы голодного хищника. Взгляд автоматически цеплялся за уже знакомую фигуру, изучал смытое от сценического макияжа лицо и лучезарную улыбку. Дикое голодное желание бурлило похлеще извержения знаменитого вулкана Кракатау, а ноги вели своего хозяина сами.       — Сэм? Я на сегодня закончил, чао! — обладатель медовой кожи протянул бархатным голосом и отсалютировал бармену, мило дёргая длинными пальцами, когда махал ему ладошкой. Молодой мужчина кивнул ему головой в ответ и продолжил начищать бокал для очередного клиента. Ноги же Чонгука, естественно, повели его вслед за уходящим парнем.       — Мне казалось, что про вас слагают легенды? — и снова этот низкий и до глубины души манящий голос. Брюнет даже не сразу понял, что танцор обратился именно к нему.       — Не понимаю, о чём ты, куколка, — но незнакомый парень на это лишь рассмеялся и повернулся к преследователю лицом, не забывая ухмыльнуться и подойти достаточно близко. Настолько, что его дыхание касалось чужой леденяще-бледной щеки.       — Правда не понимаешь, красавчик, или умеешь хорошо играть? — танцор слегка наклонил голову вправо и разглядывал вблизи сосредоточенное лицо Чонгука. Тот, казалось, ещё пару мгновений и, наконец, сделает свой финальный прыжок. Но… — Думаешь, я их не заметил?       Взгляд светловолосого плавно опускался на губы брюнета, которые скрывали его самый большой секрет, пока сам танцор уверенным шагом направлялся к незнакомому парню, практически заставляя его упереться спиной в стену. Только вот сам Чонгук не очень-то и старался утаить этот самый секрет. Стоило бы подумать, что его поймали с поличным.       — Если ты разрешишь мне укусить хотя бы твоё плечо, связь между нами — вот, что будет легендой.       — Ну, тогда попробуй, укуси, — блондин всё это прошептал прямо Чону в ухо, не забывая чуть-чуть понизить тон своего голоса. Он точно знал, что это сработает, и не ошибался ведь.       У Чонгука застыло всё; он прикрыл веки и медленно наслаждался тем, как отголосок чужой реплики разливался по всему его телу, пока сам танцор давным-давно уже исчез. Чонгук не расстроился, ведь знал наверняка, что это не была последняя их встреча. Его заметили — а это уже о многом говорило. Как и то, как заинтересованно светловолосый парень его разглядывал.       Вампир решил наведаться в своё уже любимое заведение чуть позже, стоило ночи снова накрыть Землю. А пока на горизонте расцветал во всю рассвет — сон медленно отозвался в чужом теле, и Чонгук побрёл домой, желая сбросить всю усталость в течении дня контрастным душем, затем хорошенько выспаться, а уже под покровом ночи появиться в нужном месте и в нужное время. Ведь его точно будут ожидать.                     

***

                           Следующая случайная встреча столкнула их лицом к лицу совершенно неожиданно. На Чонгуке в очередной раз не было лица, сонливость концентрировалась во всём теле, а взгляд не мог сфокусироваться, потому что блики солнца будто проскальзывали сквозь радужку. В таком состоянии он был рад увидеть свою подушку, но никак не желаемого танцора.       — Выглядишь херово, — конечно же, очень тонко подметил незнакомец. — Выдалась бурная ночь?       Он снова усмехнулся, но выглядел достаточно серьёзным для того, кто совсем недавно отшучивался.       — Если бы мне снился ты, то это объяснило бы хоть на толику моё состояние, но нет, — вампир тяжело вздохнул и посмотрел на чужое лицо. — Я просто без сил, — он пожал плечами и хотел увернуться от только что вышедшего изо туч солнца, но светловолосый остановил его, удерживая подбородок пальцами.       — Позволишь слегка помочь? — и снова это соблазнительное влечение и минимум расстояния между ними. Губительно-тяжело, но так дурманяще.       — Готов на всё, — одними губами шевелил Чонгук, пока жар солнца плавил их обоих.       На дворе раннее утро, весь прочий люд сидел в своих домах, а эти сумасшедшие прямо посреди пересекающихся улочек стояли и целовались. Да так, что искры отражались в окнах напротив.       Губы у незнакомца чувственные, обжигающие; Чонгук не мог насытиться ими, будто упивался кровью, видя при этом странные видения: незнакомец в образе вампира размыто убивал своих жертв, забирая их жизненные силы. Видения смутные, а вот ощущения — реальные. Чонгук отдавался поцелуям, позволяя танцору оседлать себя, позволяя ощущать такой спектр эмоций, что невозможно было остановиться. Жадное хватание воздуха, ощущение, что ноги вот-вот прекратят чувствовать землю — всё это творил с вампиром незнакомец.       Их губы постоянно искали тепла друг друга, влажно соприкасаясь, пока Чонгук пользовался моментом прикасаться к незнакомцу. Его будто опоили дурманом: кружилась голова, а странного рода желания выбирались наружу.       И когда он, уже будучи готовым вонзить свои клыки в солнцем поцелованную кожу шеи незнакомца, последний резко приподнялся с места и пригрозил ему пальцем, разрывая между ними миллионы искринок.       — Не сегодня, клыкастик, ты ещё не готов узнать всю правду.       Аккуратный чмок в губы окончательно обескуражил и без того ничего не понимающего Чонгука, оттого вампир полностью был потерянным в этом диалоге.       — Но что-то же я должен знать о тебе, верно?       Брюнет облизал свою нижнюю губу, будто собирал воедино все полученные за эти короткие минуты ощущения от встречи с незнакомцем.       — Тебе будет достаточно моего имени, — и снова эта озорная ухмылка, доводящая до сумасшествия.       Чонгук поднялся на ноги и нашёл в себе силы подойти ближе к блондину, нагло прижимаясь к нему всем телом. Солнце палило, как ненормальное, и Чонгук ощущал себя так омерзительно, но было совсем не важно своё состояние, потому что главнее узнать заветное для собственного эго.       — Так просвет, как же зовут тебя, куколка.       — Тэхён, клыкастик. Мое имя — Тэхён.       Озорные глаза в последний раз оглядели вампира, а после Тэхён исчез, оставляя Чонгука пепелиться под жарким зенитным солнцем в самый разгар людской спешки вокруг.       Да это полное фаталити, не иначе.                     

***