Ночная прогулка

Тёмно-синее небо украшала россыпь сверкающих звёзд, за городом ослепительно ярких и прекрасно видимых даже невооружённым глазом. По крайней мере, если сравнивать с городом, выглядело красиво: далёкие белые точки, будто уйма булавочных головок, в беспорядке наколотых на неровном расстоянии друг от друга без всякой на первый взгляд очевидной системы системы. Дазай отвлёкся от собственных вполне хаотичных мыслей, поёжился, зевнул и сильнее натянул шарф. Ветер некомфортно задувал под воротник. После насыщенных событий последних суток немного хотелось спать, и даже мороз не сводил это желание на нет. Однако он не был бы собой, если бы подчинился желаниям своего организма и просто тоскливо отправился в кровать. Именно поэтому он тихо выбрался наружу после полуночи, когда отгремели все тосты, закончился фильм, который они выбрали на просмотр, и все разошлись по комнатам. Вот теперь и стоял снаружи и вдыхал прохладный ночной воздух. Снегопад практически закончился. Только запоздалые снежинки кружились в воздухе и неохотно, словно с ленцой, опускались на перетоптанную сегодня множество раз поляну возле входа в бункер. – Не спится? Несмотря на то, что маховик кромальеры нещадно скрипел, Федя появился почти беззвучно и выбрался наружу. Ушки шапки он завязал на ходу и невозмутимо взглянул на Дазая. Выглядел при полном параде и в замотанном почти до губ пушистом шарфе трогательно смешным. – Все и так разошлись отдыхать. Пусть за меня поспят, – безмятежно отозвался Дазай. – Решил прогуляться по ночному лесу? – поинтересовался парень невозмутимо. Дазай приоткрыл глаза в лёгком удивлении, почти не притворном. В полумраке и тусклом свете лампы выражение его лица почти и не разобрать. И не понять, как догадался. Мысли прочитал, что ли? – А ты против? – Скорее несколько недоволен, что ты не позвал меня, – он придвинулся ближе и уткнулся своим лбом в его. Дазай уловил смешок на чужих губах и ухватил его за ладонь. – Ещё не поздно это исправить. Под ботинками комфортно похрустывал снег, пока они шли в лес, всё дальше и дальше удаляясь от пятна света. Мороз пощипывал щёки, и пришлось пару раз их потереть кончиками одетых в перчатки пальцев. Помогало слабо. Дазай щурился и всматривался в темноту. Глаза адаптировались не сразу, но через некоторое время смутные очертания стволов стали яснее. Федя потянул его за рукав и помешал вписаться носом в ветку, которую он не заметил. – Осторожнее, – заметил он мягко. Дазай фыркнул смешливо, но позволил увлечь себя в сторону от мнимой опасности. Они удалялись всё дальше от света, и теперь, признаться, сложно было понять, откуда конкретно они пришли. Даже интересно потеряться здесь. – Как считаешь, если бы мы заблудились и замёрзли насмерть, нас бы скоро нашли? Федя ответил не сразу, только сильнее сжал его ладонь. Некоторое время он тишину нарушало только их тяжёлое дыхание и шаги. Ну, ещё, пожалуй, Дазай слышал только собственные раздраженные мысли по поводу того, что снега намело многовато для пары дней, ноги проваливаются, и идти очень неудобно. – Полагаю, зависит, насколько далеко мы отойдем, и сколько придётся нас искать. Сейчас мы удаляемся в сторону и от бункера, и от города, – его голос звучал почти весело. – Но полагаю, такому новогоднему подарку никто из наших друзей не обрадуется. Дазай хмыкнул, невольно признавая чужую правоту. Однако ответить не успел, деревья расступились, и они оказались на берегу озера. Облаков на небе почти не было, ночь стояла ясная, и луна ярко освещала припорошенную снегом покрытую льдом поверхность. Достаточно большое, оно уходило куда-то влево и напоминало по форме огромную вытянутую влево каплю, окружённое стволами огромных деревьев. – Ты знал, что оно здесь есть? Федя кивнул и посмотрел на него. В полумраке темные глаза казались угольно-черными. Бесстрастное лицо осветила улыбка. – Давно, ещё с тех пор, когда мы приводили этот бункер в порядок лет десять назад. Дазай осмотрелся. В центре озера виднелся маленький остров, на котором тоже виднелись деревья, из-за расстояния кажущиеся голыми веточками. Вероятно, летом там плавают какие-нибудь птицы, утки или кто-нибудь в этом роде. – Здесь красиво, – продолжил Федя негромко. – Летом можно даже поймать что-нибудь на рыбалке. – Это предложение? – потянул Дазай и поймал его за руку, недовольно стянул с руки теплую перчатку. Пальцы не сразу, но неохотно закололо холодом. К собственному неудовольствию он вынужден был признать, что зимняя температура в Йокогаме значительно теплее имперской. – Если тебе хочется так думать, – Федя перехватил его за запястье и ладонью другой руки плавно провёл по щеке. Его улыбка в полумраке скорее угадывалась, но Дазаю и собственной интуиции хватало. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Прежде чем Дазай ловко вывернулся и скользнул на лёд. Подошвы ботинок почти сразу поехали, тонкий слой снега почти не спас, но он удержал равновесие и не слишком грациозно проскользил на пару метров от берега. – Смотри, провалишься, – предостерёг его Федя. Дазай хмыкнул, но ничего не ответил. Будто риск когда-нибудь его останавливал. Он выдохнул облачко пара и усмехнулся, взглянув на него с вызовом, мол, «останови меня, если сможешь». Тишина, пауза, мгновение, кажущееся ему вечностью. Темная фигура плавно скользнула к нему, но не для того, чтобы удержаться, а чтобы остановиться в полуметре, совсем рядом. – Разве ты не предостерегал меня? Не сказал, что я могу нырнуть под лёд? – потянул он то ли смешливо, то ли с вызовом, вербализируя ранее невысказанные эмоции в слова. Однако останавливать его он не собирался. Их обоих всё устраивает. – Пусть ищут оба тела, если ты так хочешь провалиться под лёд, – Федя безмятежно пожал плечами и скользнул чуть дальше от берега. – Или мне будет обидно, если ты утонешь, а я нет. Дазай на мгновение задумался над его словами, но решил не забивать себе этим голову и пожалел, что никто из них не догадался прикупить в ближайшем городке коньки. Вот только ему не говорили о таком прекрасном катке совсем рядом с местом их временной дислокации. – А тогда быстро найдут? – Возможно, даже не весной, – потянул Федя. И, в общем-то, не захотелось его уличать во лжи ранее. Сюрприз ведь того стоил. Парень снова заскользил по льду, настолько вопиюще легко, что у Дазая возникли определенные сомнения, что ранее в бункере парень упал, а не подыграл остальным. Пожалуй, стоило отдать некоторое время практике. У них в Йокогаме так долго не стоял холод. И не такой. Для практики подобного рода стоило ехать на Хоккайдо. При попытке повторить подвиг парня он поскользнулся и к собственному разочарованию чуть не свалился. – Коньки купим потом? Ты кататься умеешь? – засыпал его Дазай вопросами. – Совсем немного, – Федя оказался рядом и подхватил его под руку, в результате они уже вдвоем едва не свалились на лёд. Дазай рассмеялся, Федя улыбнулся. Очередная идея настигла его, как обычно, неожиданно. Он рванул к берегу, все же поскользнулся почти рядом с ним, и они приземлились в небольшой сугроб. Дазай завалился на локоть и бедро. Феде, похоже, тоже не слишком повезло; он охнул и через некоторое время словно в отместку, пусть и несильно, пихнул его в бок. В ушибленное место стрельнула боль. – Ауч! – драматично заявил он. В оглушительной тишине, последовавшей за его восклицанием, прозвучал треск. Похоже, Федя оказался прав по поводу достаточно тонкого льда и неоправданного риска. Последнее не озвучил, но имел в виду. Дазай недовольно заерзал. Вроде сейчас на нем плотное пальто, но отчего-то стало зябко. Да и снег под поясницей и головой совершенно не казался мягким и уютным. На нос драматично опустилась снежинка и растаяла. – Ну как, нырнёшь? – заботливо поинтересовался лежащий рядом Федя. Он не шевелился и смотрел в небо широко распахнутыми глазами. Шапка сбилась, волосы выбились из-под неё и прилипли к бледному, словно выбеленному светом луны лицу. – Я похож на пингвина? – фыркнул он возмущённо. – Кажется, ты буквально недавно убеждал меня о таком романтичном способе закончить свои дни на дне озера, – безмятежно отозвался парень. Дазай повернул голову и теперь вглядывался ему в лицо, силясь в полумраке разглядеть его издевательское выражение. Парень определенно ему мстил. И на лёд вывел следом, чтобы они вместе рисковали утонуть. Как знал, что именно тот предпримет, когда Федя его спровоцирует. Однако тщетно. Выглядел тот буднично спокойным. Или света не хватало, чтобы разглядеть его выражение во всех подробностях. И именно в этот момент ему пришла в голову идея. – Только после тебя, – заговорщически прошептал он. Федя посмотрел на него отстранённо-спокойно, что должно было символизировать недовольство, однако Дазаю только стало смешно. Он попытался его пихнуть в отместку, но не ожидал такого сильного отпора: его ловко отпихнули в сторону и достаточно сноровисто начали забрасывать снегом. – Нечестно! – рассмеялся он. Говорить оказалось непростой задачей; снег летел в лицо, мешал даже смотреть на своего друга противника, забивался в рот и мешал четко проговаривать фразы. – Ты нас вытащил на лёд и завалил в сугроб. Предпочитаю концепцию справедливости, – мягкий вкрадчивый шёпот прозвучал прямо над ухом. Воспользовавшись тем, что парень потерял бдительность, Дазай отпихнул его в сторону и попытался выкинуть снег из капюшона, но не преуспел. Некоторое время они возились вместе, приводя его в порядок, а после немного успокоилось. В конце концов, звёздное небо над озером действительно завораживало. Полынья неподалеку от берега пейзаж портила, но несущественно. Замёрзнет как-нибудь. – Так что там, с твоей справедливостью можно что-нибудь сделать? – шутливо поинтересовался он. – Вроде моя пострадавшая нога уже достаточно отомщена, – ему в тон отозвался Федя. Они устроились бок о бок на берегу. Холода Дазай почти не чувствовал и уронил голову ему на плечо, даже не сразу заметил, что шапка съезжает. Сейчас, в тишине и темноте он чувствовал себя вполне комфортно. Мороз всё также пощипывал щёки. Федя нашел в темноте его ладонь, и Дазай, не возражая, стиснул его ладонь. Тем более, во время возни со снегом он потерял где-то свою перчатку и надеялся, что не в проруби на льду, в всего лишь в сугробе. Греть пальцы в меховой варежке в руке Феди он находил очень удобным для себя. Если же парень и хотел что-то ему сказать, то приберег нравоучения и не стал портить момент. Двигаться пока не хотелось, и он даже не успел толком замёрзнуть, зато обнаружил где-то там над макушками деревьев ковш Большой Медведицы, но не успел даже открыть рта. Неожиданно над озером зажглись разноцветные огнями, и он на мгновение опешил. – Надо же, северное сияние, – пробормотал Федя. Его подобное зрелище тоже застало врасплох. – В подобном месте… Волны – зелёные, красные, голубые – перемешались, словно кто-то выплеснул в небо несколько банок разноцветных красок, и те перемешались причудливым образом. Казалось, будто даже стало светлее, чем раньше. Хотя, наверное, это было исключительно иллюзорное впечатление. О появлении этого феномена в неподобающих для него местах слышать приходилось, а вот видеть – впервые. Дазай ухватил Федю за ушко шапки и потянул на себя мягко, но уверенно. Тот оторвался от созерцания пока не звёздного неба и повернулся к нему. Их взгляды встретились – слегка недоумевающие темные глаза и лукавые карие Дазая. Парень успел даже недоумевающе хлопнуть ресницами пару раз, прежде чем их губы соприкоснулись. Он перехватил инициативу, и Дазай почувствовал даже сквозь пальто его крепкую хватку. И прижался ближе. – Подумал, что поцелуй под северным сиянием – романтично? – спросил Федя чуть позже, насмешливо щурясь. – Ага. Ты так не считаешь? – Пожалуй. Лучше, чем топиться в озере. Дазай закатил глаза и фыркнул. И снова его поцеловал. Пожалуй, сегодня победа останется за ним. Свою он уже получил. В некотором роде. Пусть так и будет.