Проклятые Поповы

      — Блять, да где он? — Кьяра устало уткнулась в плечо Савине. — Почему когда он нужен его нигде нет?       Поднимает голову, ещё раз оглядывает людей в коридоре, собравший все возраста. Тут бегали и первоклашки, которые что-то забыли на втором этаже, хотя подниматься им сюда нельзя, пятиклассники, девятые, учителя, но не Антон Андреевич.       — Зачем ты его ищешь вообще?       — Так он сам попросил подойти. И пропал! — Попова сморщила нос и скрестила руки на груди. — Бесит.       — Может, у него был последний урок в первой смене и он ушёл домой? — предположила Савина, прислоняясь спиной к стене и гладя свою косу.       Смотря на волосы подруги, Кьяра выпала из мира. Если задуматься, она видела её с распущенными волосами очень редко, что больше следует не из «правильности» Позовой, сколько из удобства. Волосы Савины длинные и густые, ей очень повезло с этим. Раньше она любила заплетать различные причёски и каждый день ходила в новом образе, но после ей надоело и она остановилась на низкой косичке.       — Слушай, — протянула. — А давай, тебе волосы распустим?       Позова тут же схватилась за свою косу, недоверчиво смотря на подругу.       — Думаешь, себе волосы отрезала и мне сможешь? — это была шутка, но тон серьёзный. Кьяра к такому привыкла и посмеялась, соглашаясь. — Не, не надо, запутаются.       — Ну пожалуйста, — сложив руки вместе и по щенячьи поморгав, выпрашивает. — Я тебе хвостик потом красивый заплету или, хочешь, крабик свой старый подарю?       — Не нужно, я не их фанатка, — мягко улыбается и стягивает резинку с конца косы, помогает прядям распутаться с помощью пальцев и скидывает их примерно поровну на оба плеча. — Довольна?       Ультра писк и Савина закрывает руками уши.       — Ну почему ты ходишь с косой? Ты с распущенными такая нереальная! — тут же Кьяра загорелась совсем другой идеей. — А не хочешь ко мне после школы? Я тебя накрасить хочу!       Позова на секунду задумалась.       — Ну, фигурного у меня сегодня нет, давай, — мягко улыбнулась. — Хвост-то заплетёшь?       — А, да, точно. Повернись, — Савина послушно исполняет, давая в руку резинку. Собрав все волосы в кулак, Кьяра завязывает их в хвост, но не у основания, ближе к середине, так что некоторые передние пряди выбивались, Позовой такая лёгкая лохматость со стороны нравилась. Взглянув в конец коридора по окончанию работы, Попова замечает знакомый силуэт. — Антон Андреевич? Антон Андреевич!       — Эй! — слышит вслед от подруги, но её уже не остановить. Она так долго искала учителя, а теперь он от неё, буквально, сбегает. И почему у него ноги такие длинные? Или просто Кьяра полторашка?       — Боже, Антон Андреевич! — за ним приходится бежать, просачиваясь сквозь других учеников и извиняясь через одного за обступленные ноги. — Антон Андреевич! — доходит до места, где увидела его первый раз, но тот уже испарился. — Антон Ан?.. Сука.       — Кьяра, ты совсем с ума уже сошла? — из пройденной толпы вылезла Савина. — Не убегай так, ты половине людей на ноги наступила.       — Да, прости, просто… — огляделась ещё раз. — Я Антона Андреевича увидела и за ним рванула, но он всё равно исчез, длинноногий слишком.       — До звонка две минуты, — глянув на часы в коридоре, сказала Позова. — На урок, наверное, спешит и нам бы пора.       — Угу, пойдём.       После ужина Антон Андреевич будто бы испарился из её жизни, а виделись те только на уроках, да в коридоре здрасте-до-свидания. Кьяра расстроилась из-за такого отдаления Антона, надеялась, что он действительно будет ей другом, как и обещал, но то и логично, что он отдалился. С Кьярой проблем больше нет и, скорее всего, не будет ещё долгое время, а поэтому надобность в общении прекратилась, но не с её отцом. Они, вроде, частенько переписываются.       — А может, прогулять? У нас какой сейчас?       — Я вам прогуляю сейчас, мой урок у вас, — со стороны лестницы выходит Антон Андреевич и Попова вспоминает про литературу с ним. — Я думал, мы закрыли этот вопрос.       — Ой, Антон Андреевич, а вы знали, что я шутки плохо шучу. В комики не пойду! — сразу же стала оправдываться, Савина же молча за ними наблюдала. — Это вообще вы от меня сбегаете. Всю перемену ищу-ищу, а вы по первому этажу обходите.       — Не люблю через толпу пробираться.       — А звали меня зачем?       — После урока поговорим, — заходит в класс первым, оставляя Попову негодовать.       — Чего?       Сзади подгоняет Савина и они всё же заходят в кабинет, садятся на вторую свободную парту.       — И что у него с настроением сегодня? — шепотом спрашивает Попова.       — Да он всегда такой был.       Кьяра была не согласна с подругой, но получив строгий взгляд учителя, решила не продолжать эту дискуссию.       Но она правда считала по другому. В начале года, осенью, это был совсем другой человек. Мягкий, добрый, размазня какая-то, а сейчас в нём можно разглядеть черты строгого учителя, который только зарождается в Шасте. Требовательный, с громким голосом и, наконец-то, способный заткнуть мальчиков их класса.       Откуда только это всё появилось…

***

      — А твой папа не будет против, что я приду? — уже почти поднявшись до квартиры Поповых, спросила Савина.       — Да не, думаю, ему всё равно, — звеня ключами подходит к двери, в два поворота открывает. — Ой, как ты давно у меня не была. Пап, я с Савиной!       — Хорошо! — доносится из комнаты. — Кушать хотите?       Посмотрев на Позову, мотающую головой, кричит в ответ:       — Неа! Иди ко мне пока.       — Угу, — кивает Савина, быстро снимает обувь, вешает куртку и, захватив свой рюкзак, уходит в направлении, которое указала Кьяра. Попова же ищет в рюкзаке бумаги, переданные ей Антоном Андреевичем после урока, берёт их и заходит к отцу.       — Пап, вот, тут бумажки тебе передать попросили, — вручает их Арсению, тот, развернувшись на стуле, непонятливо посмотрел на них. — Не знаю, что это, сам разберёшься, оке?       — Ага, — как только Арс забирает бумаги, Кьяра разворачивается на пятках и убегает к Савине.       — Ну что… Сейчас я тебя раскрашу!       — Мне страшно… — нервно смеётся и отсаживается чуть дальше.       — Не-не, всё хорошо будет, уверяю!       — Ну ладно.       Сидели дальше они почти молча, Кьяра занималась своим делом, Савина старалась не смеяться с сосредоточенного выражения лица подруги. И только уже заканчивая с ресницами, Кьяра спросила:       — Как думаешь, что за бумажки, раз у вас таких не было?       — Может с медосмотра? Ты тогда прогуляла, когда нам их выдали.       Взгляд Поповой изменился, потом она, закрыв тушь, уточнила:       — Это когда ещё проверку на никотин делали? — Позова кивнула. — Блять, — нервно оглянулась в проход, потом повернулась назад и наткнулась на вопросительный взгляд Савины. — Не, ничего.       — Кьяр, ты чего так реагируешь? Я не знаю чего-то? — её брови опустились в подозрительном взгляде, но тут же поднялись, когда в комнату зашёл Арсений.       — Кьяра, а я что-то не понял, ты куришь что ли? — ком в горле и слишком тихое: «Нет, с чего ты взял?», а взгляд, какой испуганный! — В справках начитался.       Савина переглядываются с одной на второго и видит — Кьяра не может сказать ничего.       — А, вы про проверку на курение? Не беспокойтесь, у нас же местность у завода. Из-за воздуха у всех тест положительный, разбирались долго с этим, — выпаливает Позова на одном дыхании и суровое лицо Арсения смягчается. Так сильно лгать она не привыкла, оттого надеялась, что со стороны не выглядит красной, как рак.       — Да, я что-то не поняла сначала про что ты говоришь, — Кьяра неловко улыбнулась, прошвырнув рукой по коротким волосам. — Уже и забыла об этой проверке дурацкой, она ж в декабре была, давно.       — Ох уж эти заводы, пугают до жути. Ужас какой-то, — качает головой осуждающе и уходит, кинув напоследок: — Извините, девочки.       Только дверь закрылась, как Попова схватилась за сердце.       — Боже, упаси, я ебала эти бумажки… Тупые заводы.       — Кьяр, — тихо окликнула подруга. — Я ж наврала про заводы, у меня отрицательный. Ты… Ты куришь?       — Сука…       Она сворачивается в клубок, закрывшись руками.       — Правда что ли?       — Да, конечно, нет! Просто обо мне теперь опять все плохо думают, что ты, что папа, что Антон Андреевич. А я думаю ещё, почему он избегает меня, — тяжело вздыхает. — А я уж понадеялась, что всё налаживается.       — А тест почему положительный?       Ещё один вздох.       — Давай, я потом всё объясню?       — Ну, хорошо.

***

      Фонтан. Антон ждал Арсения. В голове крутятся предположения, куда Попов его сегодня поведёт, а зная его, куда угодно. Думать об этом не особо хотелось, вдруг угадает и реакция будет уже не такой искренней.       Видит знакомый силуэт и расплывается в улыбке.       — Стоит, козёл, — шуточно обзывает, поднимая руку для рукопожатия.       — И тебе привет, — приобнимает и отстраняется. — Куда потащишь?       — Так скажем, в моё любимое место, — хитро улыбается. — Пойдём.       Вопросов по пути становилось всё больше, ведь шли они через незнакомые Антону дворы, а после прошли к трассе. Ни людей, ни машин. Шаст разглядывает всё с неподдельным интересом, ведь ходит тут впервые.       — Я с бывшей женой сюда часто ходил, — говорит с лёгкой ностальгией, чтобы оборвать тишину. — Хотел предложение там же сделать, но передумал. Она ж романтично мечтала, а не там, куда тебя веду.       — Могу спросить, почему развелись?       — Да там неприятная ситуация, — отмахивается. — Если кратко — я придурок.       Хотел Антон спросить ещё что-то, но Попов сказал, что они уже почти дошли и тема сама ускользнула. Может, оно и к лучшему. На самом деле, Шаст не хочет знать ответа на его вопрос. Совсем не хочет.       Идя по обочине трассы, вид на поля закрывается деревьями. Они заходят в глубь этого лесочка.       — Тебе не кажется, что нас комары съедят?       — Там обычно нет живности, только тут побыстрее пройти нужно.       Тропинка становилась всё шире, пока и вовсе не перешла в двухметровую дорогу, заканчивающаяся обрывом, об низ которого билась вода. Сказать, что Антон был удивлён — ничего не сказать. В таких местах он бывал крайне редко, если вообще когда-то был.       — Ну так понятно, почему мошкары нет. Тут кого угодно ветром снесёт, — Антон посмеялся, но против ничего не сказал. Раньше любил ветренную погоду, но при условии, что на улице тепло. Ветер уносит с собой лишние мысли и не даёт загнуться от жары. Самое то для жаркого лета. — Почему ты вообще решил сюда меня привести?       — Не знаю, мне показалось, ты любишь бездумно говорить часами, а это место… У меня здесь язык расплетается.       Они шли вдоль обрыва и Арсений правда стал гораздо больше говорить и у Антона, наконец-таки, пропало ощущение, что он записывает подкаст с разными историями. Теперь очередь говорить передалась Попову и Шаст, как губка, втягивает каждое услышанное слово.       Они говорили обо всём и ни о чём одновременно, но, слава богу, не как все «взрослые» друзья, у которых просто не осталось тем для разговоров, ни о налогах, работе и прочей надоевшей ещё в начале их общения туфте.       После, тема зашла о любви, что заставило Антона глубоко вздохнуть. Не любил он об этом говорить. Сложно.       — Нет, ну у меня было много отношений, даже если не считать людей на ночку. Но вот, что б прям любовь… Наверное, только Алёна, — улыбается грустно и поясняет: — Жена бывшая. После неё, вообще, любить как-то не хочется. Вот, если бы всё можно было бы исправить… Эх.       Антону щемит сердце слышать такое. Больше не из-за ревности, а из-за сочувствия. Арсений так глупо потерял всё и теперь спит непонятно с кем, с Шастом. А мог бы быть счастливый брак и знакомы они не были бы. Возможно, так даже должно было произойти, но что-то пошло не так.       — Я когда только начал знакомится с людьми, вообще не понимал как это делать. Ты бы видел мои первые попытки, обхохотался бы.       Лёгкий смех и Антон говорит о себе:       — Ну, я обычно, если мне человек понравился чем-то, тупо палю на него. С тобой также же было, — слегка стукнул по плечу и увидел некую потерянность во взгляде Арсения. Они никогда не говорили о том вечере, лишь вскользь упоминали, но возможно, нужно было бы.       — Не знаю, странно это всё. Сначала в клубе встретились, потом в школе. Никогда бы не подумал, что у меня с кем-то будет такая история знакомства, — Арсений с выдохом пинает камень, тот улетает в воду. — Но я всё же рад, что мы познакомились.       — Да, странно это всё, — повторяет и на секунду Шаст забывает как дышать. — Мне вообще кажется, что ничего из этого не должно было произойти, — «и лучше бы не происходило», но этого Антон не скажет. — Особенно, что мы спим. Не могу я спокойно заниматься сексом с отцом своей ученицы.       Слева слышится тихий смех, а за рукава его обхватывают чужие руки.       — Если об этом говорить так, мне самому не нравится. Как-то ты критично мыслишь, — Антон смотрит на Попова непонятливо, ведь просто сказал, как есть, и не понимает, что в этом критичного. — Ты прекратить хочешь? Или к чему это? — Шастун пару секунд молчит. Над таким вопросом он не думал даже наедине с собой. — Что? Правда что ли? Антон? Почему ты раньше не сказал?       — Да подожди ты, — поднимает руку в жесте «секунду». — Ну а тебя самого эта ситуация не напрягает? Ну, вообще вся, в целом.       — Напрягает, конечно, — в глаза читается «а как она может не напрягать?».       — Может, тогда… Прекратим общение?