Эпидерсия

Машина остановилась. Дазай с радостью посмотрел вокруг, предвкушая прогулку с отцом. Наконец—то его не пичкают таблетками. Наоборот, сегодня все улыбались, а отец даже позвал его погулять. Вот, он сводит его в кино, купит что—нибудь, и уделит внимание, которое ему очень нужно. —Сын, мы приехали. – сказал он. Осаму посмотрел в окно. Улыбка сошла с его лица. На замеру радости пришло удивление. Вместо ожидаемого леса или парка, он увидел всё тот же город. —Отец, а мы разве не в парке будем гулять? – спросил он смотря на сиденье спереди. —Да, да, просто сейчас нам нужно кое—куда, – торопливо ответил мужчина и вышел из машины, направляясь к багажнику, – сын, не выходи пока—что из машины, подожди, когда я тебя позову. —Понял, отец. – сказал Дазай смотря в застекленное окно. Почему—то сейчас его радость сменилась странным чувством тревоги. Хотя, может отец просто хотел погулять по городу. Что в этом странного? Но интуиция Осаму никогда не подводила. Он начал переживать, но не подавал виду. —Сын, выходи. – сказал мужчина и открыл дверь Дазаю. Тот неуверенно поерзал, но взял шопер и вышел. —А где мы? – спросил он. —Мне нужно зайти в это сдание, проверить знакомого. – ответил отец и указал на белое здание. Осаму очень удивился, осознав, что это психбольница. Какие знакомые могут быть в ней? Хотя, какое ему дело. —Хорошо, мне подождать тебя тут? – с улыбкой уточнил Дазай. —Нет, пойдём со мной. – сказал мужчина строгим тоном. От него Осаму вздрогнул. Зачем там его присутствие? Он в это место не то, что заходить, смотреть не хочет. —Ладно... – неуверенно пробормотал он и направился в сторону здания за отцом. Ровняться с ним он не спешил. Он думал о том знакомом. Как его отец мог поддерживать с ним связь, когда он в таком месте? Почему он туда отправился? Что с ним сейчас? Вопросов было больше, чем ответов. Дазай зашел внутрь здания. Он осмотрелся. Всё вокруг было белое, если не считать кирпичных стен. Белые шторы, белый ковё, белые элементы декора. За ресепшеном стоял мужчина, с которым переговаривался отец. Осаму было не комфортно в этом месте, поэтому он подошёл к отцу. Разговор его и мужчины вдруг оборвался. Его отец вздохнул, а затем посмотрел на Дазая. —Пап, а ты скоро? — Спросил он глядя на мужчину. —Прости, сын. — Ответил он. В его голосе звучало сожаление, и Осаму это насторожило. —О чём ты? — Произнёс он с беспокойством. С его лица стекла капля пота. Дазай вдруг почувствовал, что его крепко схватили под руки. Он дернулся и оглянулся. Два мужчины. Они были в белых халатах и на их лицах не было ничего. Осаму посмотрел на отца. Его лицо потемнело. Мужчина краем глаза взглянул на сына, но сразу отвел взгляд. Он медленно пошёл в сторону выхода. —Отец! – Крикнул он сквозь слёзы, попытаясь вырваться, – Отец, куда ты?! Но в ответ Дазай получил лишь молчание. Дальше всё было как в тумане. Он слышал звон в ушах, слышал, как его вырубили и куда—то потащили, видел размытый образ отца, который уходил, и слышал, как вдали кто—то кричит. Но было поздно, когда он понял, что кричит он сам.

***

—Чуя, — спокойно позвола парня Кёка, держа зайчика, которого он ей подарил. —Да, Кёка? — спросил рыжеволосый, оторвавшись от своего занятия. —Врачи мне сказали, что сегодня к нам пришёл мальчик нашего возраста, — ответила она, посмотрев на него большими, голубыми глазами, — его привёл сюда его же отец. —Да? Ну хоть кто—то, с кем можно будет ещё поговорить, — с улыбкой произнёс юноша, — а то эти психопаты, которые сидят за стенами нашей палаты, уже так мне надоели со своими истериками. —Ты сам психопат, — улыбнувшись сказала она. —Это неправда! И ты туда же?! — крикнул рыжеволосый. —Ладно, не злись. Больше не буду. — ответила Кёка. —Вот и всё! — фыркнул Накахара, — а по какой причине он сюда его привёл? —Этого я не знаю. Знаю, что он еще спит, — она провела пальцем по зайчику и посмотрела на него исподтишка. —И на что ты намекаешь? — недоверчиво спросил Чуя. —На то, что если тебе так скучно, можешь упросить врачей пустить тебя к нему, — ответила Идзуми. Накахара громко вздохнул. Ему действительно было скучно в этих четырёх, белых стенах. Кёка как никто понимала его. Она попала в это место чуть раньше него, и провела всё детство. Не удивительно, что все врачи относятся к ней лучше, чем к другим больным. На все вопросы, как она попала сюда, Идзуми одаривала его молчанием, и фразой: "я сама не помню". Но Чуя давно с ней общался, чтобы понять, что он ей что—то недоговаривает. Точнее, всё. Кёка знает его как никто. С его появления в психбольнице, она была единственным его другом. Она всегда умела слушать и была самым незаменимым собеседником. Накахара рассказал ей и о прошлом, и почему попал сюда, и о семье, и о нём, но о девочке он знал только самую малую часть. Маленькая Кёка, любимица всех врачей, была самой спокойной, и самой сдержанной пациенткой. Но Чуя всегда задавался вопросом, а почему её вообще не выпустили? Один раз он даже задал его ей, на что та посмотрела на рыжеволосого глазами, полными ужаса, а после разрыдалась. Накахара помнил этот день как вчера. Он не понял, что вообще тогда произошло, не понял, что сделал не так и как ему нужно было утешать подругу. После того случая, Идзуми попросила врачей перевести её в палату с Чуей, и те нехотя согласились. Для рыжеволосого эта девочка — загадка. Однако только благодаря ей он не отравился на тот свет. —Ладно. Есть приблизительное время, когда он придёт в себя и я смогу к нему прийти? — спросил Накахара, угрюмо чесав локоть. —Поокуратнее с ним, Чуя. Он, как никак новенький, и наверное страшно напуган и повяз в горе. —И я должен его типо успокаивать? — раздраженно фыркнул он. —Я же тебя успокаивала, Чуя. Пожалуйста. Втроём будет гораздо интереснее. В глазах девочки блеснуло то, чего Накахара страшно боялся. Мольба, и тот самый взгляд, от которого не могли устоять ни одни врачи. Кёка использовала его крайне редко, но ей всегда удавалось получить то, что она хочет. —Вот же маленькая... — прошипел рыжеволосый, ломая деревянный прутик. Идзуми искренне улыбнулась. —Спасибо.

***

Дазай не спал всю ночь. Когда он очнулся, он подорвался и сразу побежал к двери, но врачи насильно его остановили. Это, скорее всего, было единственное, что он пытался предпринять. После этого он всю ночь сидел на своей кровати и смотрел в одну точку. Его глаза были широко распахнуты в ужасе, а с них без остановки лились слезы. Каждые десять минут к нему подходили врачи, трясли за плечо, щелкали пальцами перед лицом и что—то записывали в блокноты. Взгляд Осаму ни разу не отвел, что очень настораживало врачей. Один сначала сказал, что ему стоит попробовать электрошоковую терапию, но все наотрез отказались без каких—либо указаний свыше. После трёх ночи, все перестали заходить к Дазаю, думая, что его смущают люди. Но ничего не изменилось. Он всё так же сидел, неотрывно смотря в одну точку и проливая слёзы. Дверь в его палату громко скрипнула, но Осаму не обратил на это никакого внимания. Кто—то, тихо выругавшись, зашёл внутрь. Дазай по голосу понял, что это не врач. Они так не церемонятся, и явно не ругаются матом. Но его секундное любопытство тут же угасло, покрытое новым слоем горя. —Эй? — тихо спросил рыжеволосый, подходя к Осаму. Но тот опять не отреагировал и смотрел в излюбленную точку, — ты там что, в ступор впал? Парень сел рядом с Осаму, но тот даже не шелохнулся. Накахара провёл рукой мимо его лица. Реакции нет. —Ты вроде бы Осаму Дазай? Мне Кёка рассказала, — сказал он закидывая руки за голову и ложась на подушку Дазая, — в общем, мне тут сказали, что ты с ума сходишь, вот и решил посмотреть на шизоида. Вдруг во взгляде Осаму что—то поменялось. Да что там. В нём поменялось всё. Если секунду назад в нём был страх, ужас, отчаяние и лились слёзы, то сейчас он опустил веки, его зрачки расширились, а сам он усмехнулся, чем сильно удивил Чую. —Я шизоид? — Спросил Дазай уставившись на него, — По мне так заметно? —Ты хоть со стороны себя видел? Молчишь всё время, всех врачей избегаешь... —Он меня бросил! — перебил Накахару Осаму громко крикнув, отчего тот вздрогнул. — Бросил, бросил, бросил, бросил! — стал повторять он снова со слезами. «Да что не так с этим мудаком?! То улыбается, а то рыдает!» — подумал Чуя. Это действительно выглядело так, будто он шизоид. —Э... Твой отец? — неуверенно спросил Накахара. Дазай вдруг замолчал, а затем просмотрел на него глазами, полными слёз. —Мой отец... — почти шопотом повторил Осаму. —Почему? — всё так же непонимающе спрашивал Чуя. Вдруг на лице его собеседника появилась злость. Он занёс руку для удара, прямо над лицом рыжеволосого. Тот молниеносно отпрянул. —Ты что, идиот?! — крикнул Накахара отвесив Дазаю звонкую пощечину. На его лице гнев мигом переменился удивлением. Осаму несколько секунд ошарашенно смотрел в стену. В его глазах было удивление и осознание. Через минуту он виновато опустил голову, чтобы не сталкиваться взглядом с Чуей. —Прости, я... Не знаю, что на меня нашло... — тихо сказал он, — просто... Ещё пять минут назад я ехал с ним в машине, а сейчас... Здесь... —Я тебя прекрасно понимаю, только давай не будем терять рассудок, хорошо? Я тоже сюда не на квест попал, поэтому и пришёл тебя подбодрить, — ответил Накахара похлопав Дазая по плечу, — почему он привёз тебя сюда? — спросил он. —Я не хочу об этом говорить... — всё так же тихо ответил Осаму, — давай о тебе? Как тебя зовут? Дазай вдруг поднял карие глаза на Чую и улыбнулся. Накахара от этого удивился, но улыбка Осаму была очень заразной. —Чуя. Накахара Чуя. — ответил он. —Хорошо, Накахара Чуя, будем знакомы? — сказал Дазай протянув ему руку. —Да. — произнес рыжеволосый пожав её. —А о какой Кёке ты говорил? — вдруг спросил Осаму посмотрев на нового товарища. —А, Кёка. Она моя самая близкая подруга в этом аду. Эта девочка тут чуть ли не с пелёнок. — ответил Чуя горько улыбнувшись. —Почему? —Если бы только я сам знал ответ на этот вопрос... Но тебе она понравится. Кёка была моим единственным другом. Она вытащила меня из дипрессии, когда я попал сюда. —А почему она не пришла с тобой? —Врачи разрешили прийти только одному. Она отправила меня. Слушай, так и будешь задавать вопросы? — усмехнулся Накахара. —На сколько меня сюда заключили? — вдруг спросил Дазай поменявшись в лице и голосе. Он посмотрел на Чую каким—то странным, враждебным взглядом. Накахара сглотнул. Что вообще происходит в голове у этого пацана? Хотя, его можно понять. Вчера его фактически посадили в тюрьму, и все его мучения только впереди. Рыжеволосому было очень его жаль. Может, он осознаёт, куда попал и что с ним будет, поэтому так переживает? Вполне возможно. Он не выглядит как дурачок. —Никто здесь не знает, когда выйдет. Я о себе не знаю, а ты спрашиваешь о тебе. Вдруг Осаму резко подорвался и подошёл к окну. Чуя от этого действия вздрогнул. На окнах были чёрные, железные решетки. Дазай угрюмо смотрел куда—то вдаль, ничего не ответив Накахаре. Но вдруг он повернулся к нему и посмотрел очень требовательным взгядом. —Пожалуйста, познакомь меня с Кёкой, — сказал он опуская взгляд.