Мальчик с темными глазами

Версия Грэно оказалась весьма правдоподобной. Возможность того, что король Леонел стремился устранить ключевых союзников Элеоноры, чтобы ослабить её положение, казалась вполне реальной. Маркус и Грэно были не только её самыми преданными сторонниками, но и влиятельными фигурами. Народ глубоко уважал Маркуса за его искренность и добрату, хотя его политические способности оставляли желать лучшего. Грэно, хотя и имел скандальную репутацию, контролировал Сигурат - ключевую опору королевской власти. Но помимо них, у них были еще другие союзники. После Маркуса и Гира, шел Норман Кэдус, благодаря которого экономика Смарагдоса была жива. Главная жрица Яде и её помощник Бирк, потому что для монарха дружба с церквью может быть ключевым фактором поддержки населени. Ну и Старый Роуэн Арден, сторонник монархии, один из самых уважаемых и влиятельный аристократов Большого совета. Увы, у нее были еще союзники, ныне покойные. Элеонора глубоко сожалела о потере двух своих союзников, которые были ей не просто товарищами по оружию, но и дорогими друзьями. Первый был генерал Теодор Уилан. Он был один из командующих Зеленоглазой освободительной армии во время Великой войны. А после он был военным министером и ярым стороником монархии. К сожалению он умер, подавившись апельсиновой долькой. Какая ирония, он пережил множество битв во время войны, но его жизнь оборвалась таким нелепым образом. Второй - Юзеф Релат, друг детства Элеоноры, член их детской банды "Злобные щенки" и несостоявший священник. Хотя он не отличался военными или административными талантами, он был невероятно творческим человеком. Будучи сыном поэта, он талантливо писал стихи, песни и речи, даже лучше, чем Маркус. Во время войны он написал множество текстов для Маркуса и Элеоноры. После войны Элеонора создала для него должность Министра народного просвещения, чтобы поддерживать критическое мышление среди населения и конечно его образованние. Однако его жизнь оборвалась в результате нападения ревнивой девушки в ванной. Элеонора продолжила с уверенностью и решимостью в голосе: – И еще, Норман, ты же мой друг, верно? Так же, как и Саймон с Маркусом. И этот камнеглазый подлец покушался на жизнь моих друзей. Такое я не могу простить. К тому же, покушение на государственного деятеля – это уже повод для объявления войны. Так что, поверь, я поступаю еще сдержанно. На заседании министерства Элеонора серьезно изложила информацию о покушении на Грэно и Гира, предложив ввести санкции против королевства Марабо. Она предположила, что если запретить кареглазым плавать по южным морским границам, это затруднит их доступ к колониям бывшей синеглазой республики и златоглазого олигархата на севере, усложняя и удлиняя их морские пути. Элеонора внимательно наблюдала за реакцией министров. Норман официально выразил своё несогласие: – Моя королева, я, увы, против всего этого, – сказал он. Грэно лишь злобно посмотрел на Нормана, казалось, он готов был разорвать его на месте. – Вы сами знаете, что ничего хорошего это не приведёт. У Леонелла тоже есть сила шантажировать нас. Он может самостоятельно поднять цены на многие товары. У него и у на могут начаться народные волнения, а как результат – война между нами. Грэно, стараясь оставаться спокойным, отвечал: – Норман, я тоже не хочу войны, но такое поведение неприемлемо. У меня есть план – либо мы вообще запрещаем, либо повышаем цены на проход кораблей через наши воды в два раза. – Я предлагаю просто повысить цены на наши товары и запретить ввоз некоторых из них. – предложил Норман – Я готов даже подготовить список. – Маркус? – обратилась Элеонору к своему возлюбленному – а ты что думаешь? – Буду честен, я согласен с Грэно. Повысим цены на проход кораблей. – Что ж, запрещать мы им конечно не будем, но цены повысим, – подытожила Элеонора. Норман, однако, снова выразил сомнение: – Элеонора, стоит ли так быстро прийти к таким выводам? Я знаю, вы нашли монету, но это не так много значит. – Норман, позвольте мне напомнить вам, господин министр торговли что-то важное – начала Элеонора, – в первый год войны, когда некоторые кариеглазые и зеленоглазые воевали на стороне темноглазых, у Леонелла Марабо была собственная система шпионов среди коллаборационистов. Во время войны он организовал несколько убийств, как коллаборационистических лидеров, так и темноглазых. Взрывы, расстрелы, даже похищения – это его стиль. А эта монета лишь подтверждает его вину. Элеонора откинулась на спинку своего стула, словно подчеркивая важность следующих слов: – В любом случае, война с кариеглазами неизбежна. Увы, это горькая правда. Поэтому я делаю всё возможное, чтобы укрепить наши южные границы. Мы должны быть готовы ко всему. Заседание длилось еще два часа, после чего Элеонора отпустила министров. Планы и решения, которые были приняты, она предстояла сообщить Большому совету, хотя в таких важных государственных вопросах решающее слово всегда оставалось за королевой. Когда большинство министров покинули зал, Грэно подошел к Элеоноре: – Почему Норман так сильно защищает Леонела? – Думаю, либо он действительно беспокоится о нашей экономике, либо у него есть симпатии к Марабо, – ответила Элеонора. – Ты позволишь мне вести за ним наблюдение? – Да, следите за ним, но пока без особых действий. Кстати, у меня возникла идея, – сказала она, и вдруг подозвала Нормана, который уже направлялся к выходу: – Норман! – Да, Элеонора? Подойдя ближе, Элеонора улыбнулась и спросила: – Как твой сын? Норман, ответил: – Мой сын, Кевин, да, он в полном порядке. Мальчик растет сильным, но, увы, в отличие от своего отца, умом не блещет. Учится только под давлением. Но он хороший мальчик, добрый и отзывчивый. – Слушай, Норман, после того как я взяла в воспитанники темноглазого ребенка, я задумалась, почему бы не сделать то же самое для других. – сказала Элеонора с улыбкой – Ведь в Первом Зеленоглазом королевстве всегда была традиция брать в воспитанники детей друзей монарха. Приведи его ко мне, Норман – Ну что вы, что вы.. – сказал Норман, казалось, он был слегка смущен этим предложением. Элеонора продолжила, стараясь успокоить его: – Не бойся, Норман. Я лично займусь его обучением. У Кевина будет светлое будущее. В конце концов, ты единственный мой друг, у которого есть ребенок, так что он мне тоже дорог. Ну? Приведешь его? – Да, конечно, Элеонора. Мой сын, пока на юге Смарагдоса. Примерно через неделю к тебе придем. – Ладно, буду ждать, Норман. *** Эдит резко проснулась из-за кошмарного сна. Сердце девушки бешено колотилось и в горле у нее было сухо. Её дыхание было тяжелым, и только спустя мгновения она сумела немного успокоиться. Поднявшись с кровати, Эдит направилась к своему столу и налила себе в стакан воды из кувшина. Сделав несколько глотков, она налила себе ещё. "Это всего лишь кошмар, очередной кошмар", – убеждала она себя. Снова во сне она увидела Сильвию, снова те же проклятые глаза темноглазов, снова тот мальчик. Успокоившись, Эдит села на кровать, обхватив руками голову. – Я не боюсь, я сильная... сильная, – прошептала она себе под нос. Но её губы дрожали, и вскоре она начала тихо всхлипывать. – О, Отец звёзд, почему ты послал его к нам? – прошептала она, скрывая слёзы в ладонях. – я не хочу это вспоминать... я хочу забыть это... я просто хочу забыть. Она обернулась к портрету Сильвии, который висел на стене. Сильвия была изображена с короткими светло-каштановыми волосами, едва достигнувшими возраста шестнадцати лет. Её можно было спутать с мальчиком, особенно после того, как она укоротила волосы во время войны, чтобы избежать жестокого обращения с пленными девушками. – Почему ты оставила меня? Ты бы не стала с ним церемониться, – сказала Эдит своей сестре, и расплакалась – Ну почему? *** Эдит и Сильвия Мейв, согласно слухам, были уроженками Ивдо, небольшого города в Зеленоглазой провинции. О происхождении их родителей точно ничего не было известно. Ни Сильвия, ни Эдит никогда не говорили на эту тему. Говорят, что только Элеонора знала правду, но это оставалось их секретом. Известно было лишь, что девушки жили в монастырском детском приюте, откуда они сбежали, не выдержав строгости правил. В возрасте десяти и семи лет, Сильвия и Эдит оказались в Хлорине, надеясь на лучшую жизнь. Сильвия работала без устали: сначала на мануфактуре, а затем, когда ей это наскучило, она начала заниматься сомнительными делами, включая продажу морфиса, незаконные сделки и воровство. Жизнь девушек складывалась тяжело; они часто прятались в подвалах или снимали дешёвое жильё. Иногда они обращались в храмы за пищей или милостыней. На вопросы о родителях они всегда отвечали, что те скоро вернутся. Так прошло два года. Эдит каждый день страдала от тяжёлых условий жизни в городе. После побега из монастыря она сильно похудела, но никогда не жаловалась. Сильвия всегда говорила, что нужно быть сильной, чтоб жить в этом мире. И Эдит пыталась быть сильной и из-за этого Эдит старалась скрывать свои чувства, чтобы не беспокоить свою старшую сестру. Когда она чувствовала голод, она молчала; когда ей было больно, она продолжала держать это в себе. Она просто не хотела быть обузой для своей старшей сестры. Но Сильвия, обладая тонким чутьем, прекрасно это понимала. Но она делала все, чтоб прокормить себя и Эдит. Эдит всегда была дружна со своей сестрой, хотя они были полными противоположностями. Сильвия, отважная и смелая, но агрессивная, грубач и с сложным характером. Но это не мешала ей найти общий язык с Грэно во время войны, несмотря на их частые ссоры. Эдит, хотя и могла быть грубой, была более компромиссной, сострадательной и доброй в отличии от старшей сестры. По крайней мере такой она была до смерти Сильвии. Но Сильвия не всегда была такой агрессивной. Эдит помнила тот день, когда в их убежище ворвались два темноглазых и один синеглазый. Она не знала, чего они хотели – может быть, Сильвия что-то у них украла или она была у них в долгу. Но по их лицам было видно, что добра они им точно не желали. Её старшая сестра умоляла их не трогать Эдит и обещала выполнить любые требования. Эти люди увели Сильвию в соседнюю комнату, и вскоре Эдит услышала её крики и плач. Эдит поняла, что с её сестрой творили что-то ужасное, но войти не осмелилась. После этого случая Сильвия сильно изменилась, стала грубее и часто вспоминала своих врагов, желая отомстить. Нередко она огрызалась и на Эдит, но тут же извинялась. Порой Сильвия признавалась своей сестре, как она ненавидит свою жизнь, и даже в шутку упоминала о желании сброситься с крыши. Эдит, было тяжело на это смотреть и всегда старалась утешить Сильвию. Но это не всегда помогала. Сильвия не хотела, чтоб её кто-то жалел. Их жизни кардинально изменились, когда сестры Мейвуд встретили Эннию Виридис. Энния, несмотря тогда испытывала трудности, но не в финансовом плане. Её дочь Элеонору отправили отбывать наказание на острове Смарагдос за участие в мятеже, оставив мать в глубоком горе. Но Энния взяла их к себе домой в качестве помощниц и со временем она стала любить Эдит и Сильвию как собственных детей. Обе девушки также полюбили Эннию. Сильвия даже начала душевно исцеляться, находя утешение в новой семье. Утром они работали, вышивая одежду, а вечером Энния им рассказывала разные истории. Они особенно любили слушать рассказы об Элеоноре. Сильвия восхищалась тем, что Элеонора, будучи девушкой, участвовала в восстании против этих темноглазых монстров. Она мечтала встретиться с Элеонорой, и когда это произошло, обе сестры быстро с ней подружились. Вскоре Сильвия и Эдит начала буквально обожествлять Элеонору, и они стали называть её своей сестрой. Они оба хотели быть такой же смелой и отважной как Элеонора. Элеонора, заметив острое зрение Сильвии, предложила ей научиться стрельбе из лука. Сильвия оказалась в этом искусстве исключительно талантливой. В дальнейшем она научилась стрелять из арбалета (её любимое оружие) и порохового ружья. Все эти навыки помогли Сильвии стать опасным лучником во время великой войны. Трагедия, однако, не заставила себя ждать: их мать была найдена мертвой в доме. По слухам, последним, кто виделся с ней, был темноглазый. Сильвия была вне себя от ярости и горя, но Элеонора успокоила её, дав пощёчину, чтобы привести в чувства. Сильвия, обняв Элеонору, расплакалась, так как будто она младше Эдит. Эдит также присоединилась к ним обниматься. Элеонора пообещала заботиться о них, и хотя она стала строже, между ними всегда сохранялась связь старшей и младших сестёр. В свою очередь Сильвия пообещала, что будет сильной и бороться в этом мире. После начала восстания и великой войны Сильвии было всего четырнадцать лет, а Эдит – одиннадцать. Несмотря на юный возраст, Сильвия была ценным солдатом: её уважали сослуживцы и опасались темноглазые. Эдит порой завидовала отваге старшей сестры. А Сильвия в свою очередь часто говорила Эдит: – Если боишься монстра, убей его. Будь сильной, иначе станешь их жертвой. Во время войны Эдит настаивала у Элеоноры на своем участии в боевых действиях. Однако большую часть времени она помогала, переносила оружие, доставляла лекарства и оказывала первую помощь. К тому времени, как Эдит достигла двенадцати лет, она уже умела владеть мечом и стрелять из лука, но не смогла стать такой сильной и смелой как Сильвия. Но, Элеонора часто напоминала Эдит, как важна была её помощь во время войны и как её героизм спасал жизни. Вместе с Сильвией, Эдит пережила множество сражений. Они сталкивались с армиями Ферокса Баграга и воинами Горация Трэна, а также встречали многих известных темноглазых, включая Мириам, дочь Архелая, Адониса, сына Архелая, Марцелла Мерула и даже самого императора Архелая. Сильвия в какой-то момент возглавила молодёжный отряд, который фактически подчинялся Саймону Грэно. Эдит официально была помощницей Сильвии и сопровождала её во время битв. Их основной задачей была охрана территории, а также поиск шпионов и партизанов. После смерти шестнадцатилетней Сильвии и проклятия, наложенного Архелаем, Эдит заметно изменилась. От некогда спокойной девочки она превратилась в нервную и агрессивную, иногда даже проявляя инфантильное поведение, что вызывало недовольство у Элеоноры. Хотя, многие люди считали Эдит маленькой копией Элеоноры, отмечая сходство в характере, особенно вспыльчивость. Однако Элеонора была более уравновешенной и способной контролировать свой гнев, в то время как разозлить Эдит было несложно. Несмотря на это, Эдит продолжала держать в себе свои проблемы, стараясь не обременять Элеонору, которая теперь была королевой и имела множество своих забот. Но, в глубине души Эдит оставалась доброй. Линда, знавшая её с десятилетнего возраста, часто говорила, что, несмотря на внешнюю агрессию, Эдит по-прежнему обладала добрым сердцем. Она говорила самой Эдит, что если её что-то печалит, пускай она обращается к ней. И она поможет Эдит или даст ей совет. Элеонора, несмотря на изменения в поведении Эдит, продолжала доверять ей. Эдит, даже если что-то ей не нравилось, всегда старалась выполнять поручения, хотя иногда могла проявлять упрямство. Она была довольно умной и ответственной, и, не имела влияния в политике, а значит не представляла угрозы предательства. Её верность и преданность Элеоноре оставались неизменными. Да и любить Эдита, Элеонора не перестала. Когда у входа во дворец устанавливали статую Сильвии с арбалетом, Элеонора приказала поставить рядом статую маленькой Эдит, держащей Сильвию за руку. Элеонора хотела сделать приятное для Эдит. Мейв в свою очередь заявила, что скульптура ей очень нравится, но на самом деле она относилась к этому без особого восторга. Похоже, статуя символизировала, что Эдит всегда будет в тени своей сильной старшей сестры. **************