Невинность и безумие

а старшего не останавливают ни чужие сиплые, мнимые протесты, ни тонкие, чуть вздернутые пальцы, которые так яро пытаются ухватиться за чужое крепкое плечо, ни осознание, что перед ним лежит его Вова. просто захотелось. просто дыхание чужое неровное веселит и от этого появляется желание сделать еще что-нибудь такое. такое приятное, щекочущее. а мальчику надоедает. опять кудрявый шутит над ним. вроде ладони у него и теплые, ласковые, а движения все равно нагоняют другие чувства. будто укусить стремиться, а не погладить. Володя разворачивается лицом как раненый, глазами в чужое тело на своих худых бедрах упирается. а эти черные, хитрые напротив, скользят по румяному лицу младшего с такой сосредоточенностью, будто Вова- новый СССР мультфильм. грязная, измоченная спиртом, грязью и чужой алой кровью вата давно валяется на бетонном полу. нет дела больше брюнету до чужих свежих ран. только шершавые кисти касаются ребер вздымающихся, а искрящий взгляд парниши напротив почему-то сводится на железную дверь качалки. страшно , что зайдут. страшно, что все идет закономерно, и узнав о данных деяниях любой пацан с группировки- не жить им в этом городе. в сером , пропитанным желчью и страхом умереть, городе. кудрявого утомляет. он жаждет, чтоб большие янтарные ока глядели на него, а не напрасно опасались появления в комнате лишнего. весь такой красивый, беззащитный, хрупкий. не понимает что-ли, что все на улице? что бояться нечего? -Вов?- спрашивает аккуратно, приостановив движения в районе ключиц. Кащей опирается, пытаясь найти взор мальчишки, успокоить своим, отчаянно сводя густые , темные брови к переносице. а может он беспокоится из-за его поведения,а на дверь смотрит , ища помощь? глупости. Володя не дурак, он бы вмазал, сделал бы хоть что-то , если бы ему не нравилось происходящее. не нравились бы прикосновения к молочной, покрытой мурашками коже, загнанное дыхание и свисающие темные завитки волос над своей же головой. младший расфокусированный весь, все уголок губ обветренных покусывает, видимо раздумывая о чем-то. сомневается, когда Никиту со своих бедер стаскивает , уводя колени острые под себя и принимая сидячее положение. неправильно это, глупо с другом обжиматься. а почему друг не против? точнее сам же и залез , сам же и трогал. мнение разнится , с какой стороны не посмотри, однако Вова хочет верить , что это все очередные бессовестные шутки темноволосого. к ним привыкнуть легче, чем к щипкам на талии и озабоченному выражению чужого лица. -Обработал?- намекает на раны, оставшиеся после нанесенных кудрявым же ударов. так, пульсируют немного, зато шансов занести себе инфекцию намного меньше, прямо как и шансов встать прямо сейчас на ватные ноги, надеть заляпанную кровью темную кофту, и уйти не проронив ни слова. потому что разговаривать не хочется, максимум во сне посопеть немного. устал - с утра драка с Кащеем, днем ласки с ним же непрошеные. сейчас бы домой вернуться, на кровать скрипучую , но такую родную лечь, а не то , что этот диван кожаный, мягкий. Никита даже не реагирует, слыша саркастический тон Вовы. нет желания больше собачиться, каждый из них вымотан за сегодняшний день. может отправить того домой? а самому в качалке лечь, пару часиков подремать, пока пацаны не вернутся. -Обработал, можешь домой валить, все равно я гулять не в настроении- кудрявый на ноги затекшие поднимается, тянется, будто только проснулся, плечи разминает и ,не глядя на полуголого парнишу, идет в сторону подсобки. может старшие там чего поесть оставили, не просто же так они каждый вечер здесь толпами зависают. денек не задался. с Володей оборвалось все , из-за страха того оказаться оплеванным, а еды на старом, затащенном сюда членами группировки столе, не оказалось. обыскал все, даже по диванам пошарился, ища заначку скорлупы. голодать ,или же найти мутного знакомого с улицы, с которым можно «одолжить» чего-нибудь у местного магазина? -Кащей..- вот это да, не ушел все таки? зря, сытый голодного не разумеет. - а пошли ко мне? смелый что-ли дохуя. его бабка только чужую темную макушку в своей квартире увидит, так через секунду подросток-мотальщик будет выходить оттуда с железными браслетами на загорелых запястьях и скорее всего пестро-фиолетовым лицом. хочется потрепать светлую, наивную голову и напомнить, кто в комиссионке первым же делом позвонил ментам, за что им с напарником потом прилетело со всех сторон. -Сдурел? Бабулю свою не нервируй- говорит вроде серьезно, упрямо, однако так хочется сейчас в теплое и уютное местечко, а не оставаться в сыром помещении, где нет ни пожевать, ни пледа, спасающего от летней , ночной прохлады. для Никиты это в новинку- желать попасть домой. раньше и мысли о таком не проскальзывало, ведь в старой однушке, где бухающий отец-наркоман давно уже стер из памяти черты лица своего сына и помнил только цены на нынешнюю черняшку, не царил покой, а наоборот- его там и вовсе не существовало. как мать из семьи ушла, так все и повалилось с хрустом на землю. как и общие финансовые проблемы. жили же в достатке, батя пахал на спирт-заводе, зимой на рыбалку кудрявого, летом на речку отдыхать. а маман и по дому что прибирала, и учительницей в школе работала, не в его ,конечно, но это тоже имело свои плюсы. красивая была до одури. кудри черные, блестящие на солнце, приятные такие, старший их всегда любил перебирать, когда еще в раннем детстве та укладывала его спать. глаза мелкие, но черные, словно сапфиры, а ресницы пушистые, длинные, темные. губы ласковые, вишневые- такой он ее и запомнил. и не скажет ничего плохого, нет, она не виновата, она не хотела и не знала. и этот лысый, забухавший мужичек тоже ни в чем не повинный. любовь его школьная ушла к богатому дядьке, а сынок своей внешностью только о ней и напоминает. хорошо , что домой редко является, это да. а поступил бы Кащей так же, как она или он? не знает, не может на такой вопрос ответить. его любовь сейчас здесь, поэтому думать о таком нет желания. -Нет ее там, ушла- Вова отвечает, а старшего аж передергивает. это он сейчас мысли его прочитал или узнал чего? а ,точно, он сейчас не о его родне. а может и сходить все-таки? накормит чем, поиграют там , а если родственница чужая придет, то сбежит по старому доброму пути- водосточная труба. помнит, как еще совсем малым по ним лазил на слабо. упал с четвертого, а остался жив- на то он и Кащей, такой же бессмертный. спазмы в животе берут свое и Никита соглашается, почесывая веки усталых глаз, на что младший ,конечно, реагирует и не слабо бьет по выпирающей кисти. выходят из подвала, грохоча металлической дверью, создавая уродливый звук прямо на тихой улице, и ,с непривычки к утреннему свету, оба морщатся и щурятся. кудрявый вперед проходит, поднимается по тяжелым бетонным ступенькам наверх и руку Володе подает, за которую тот смущенно хватается и прыгает, преодолевая самый высокий подъем. мелкий, чумазый , без своих русых , длинноватых прядей выглядит уже не так по-девичьи мило, однако все равно по-своему тепло и спокойно. два янтарных ока , прикрытые светлыми , выгоревшими бровями устремлены прямо на Никиту и больше не отражают злость, обиду и недоверие. оказывается тому нужно так мало, чтобы поверить, а самому темноволосому нужно так мало, чтобы полюбить. -Выглядишь нездорово- первым тянуть разговор начинает, снова кусая и без того сорванную кожу уголка пухлых губ. дурная привычка, из-за которой хочется эти острые зубки пересчитать своими костяшками. ну или же улыбнуться хитро, смотря на такую нервность. значит задеть не хочет, по-серьезному значит. -Возможно- Кащей на его слова кивок мимолетный бросает и отводит свой взгляд куда-то в даль, медленно перебирая ногами в такт чужим. видел бы тот его тело год назад- не поверил бы. это изнурение тренировками, ночи напролет в качалке, воровство хотя бы какой-то пищи сделали старшего таким. больше никто ничего и не говорил. Вова уставился себе под ноги, пиная мелкие камни, а Никита полез за помятой пачкой сигарет, молясь, чтоб хоть одна из них была в пригодном для курения состоянии. поджигая, успел раз пять сматериться, ибо убитая , стершаяся поверхность коробка от спичек не хотела давать огня. малый подставил две свои ладони, не давая потухнуть только разбуженному пламени, за что вроде стоит благодарить, хотя … раскуривает, делая длинные затяжки дыма и выдыхая в другую сторону от своей ЗОЖной любви, дабы чужая футболка не провоняла запахом никотина. время сейчас светлое, пройтись сто метров без оглядок деловых взрослых невозможно. думают наверное, что какое-то дите уголовное ввязывает в свои воровые делишки такое же дите. хотя, что-то в этом есть. странно,однако, что даже и не пытаются их разделить, с одним провести беседу, а второго домой-книжки читать. Володины камешки уже какой раз прилетают по голеням старшего. задолбал, а, оставь ты землю в покое, дурак что-ли своими кроссовками новенькими пыль собирать. начинает казаться, что специально это вытворяет, якобы скучно ему , развлекайте. а Кащей развлекать умеет, особенно скорлупу. щипает под ребром левым, когда тот очередной обломок запускает и попадает в то же место, будто бы целясь. светлой головой мотает, пытаясь то ли извиниться, то ли отбиться от цепкой хватки. -Прекрати!- не выдерживает и все-таки пищит своим голоском тонким, зажмурив глаза от покалывания. ну что ж, кудрявый не зверь какой-то, немного еще пощекочет, знает ведь, что это тоже младший ненавидит всей душой. -Сам прекрати в меня камнями кидаться, невинность ты наша- самому смешно от такого Вовы , и когда тот чуть ли не плачет от переизбытка чувств , к собственному сожалению, убирает руки. тот кофту свою легкую оттягивает, закрывая голые, покрасневшие участки кожи, на темноволосого снова с обидой смотрит, но от слов напротив не отнекивается. получается действительно специально. а что за причина? отстраняется, идет на метра два позади и только блеском очей своих из-под нахмуренных бровок цепляется за фигурку жилистую. не любит многое в нем, но любит его. забавно. начать разговор должен кто-то, кто будет умнее, а значит Никита готов взять на себя данную задачу. уже перед входом в старенький, облезло покрашенный жилой дом, он сравнивается с младшим, останавливает того за плечо и приобнимает , жестом этим говоря «прости». русый мальчишка капризничает, лапу чужую широкую скинуть пытается, но замечая, что над ним не шутят, а действительно чувствуют вину, перестает брыкаться. стоят так , не боясь напугать какую-нибудь бабулю и довести ее до инфаркта своим поведением, не боясь соседа, у которого охотничье ружье всегда стоит заряженное, на готове. заходят в подъезд уже не ручкаясь и не сближаясь более чем на одну потрескавшуюся ступеньку, будто бы забыв про прошлые минуты три. забираются на нужный этаж под Никитины выкрутасы, вроде поднятия себя руками за перила, внезапные тычки в уставшую спину и перепрыгивания сразу нескольких подъемов. оказавшись у двери, Володя долго мешкается стоит или нет, но в итоге все-таки наклоняется и достает из-под дряхлого коврика золотистый ключ. в самом деле, не будет же тот у своего пацана воровать? старший на это только хмыкает задорно, треплет пшеничные патлы, подталкивая в квартиру. -У меня в комнате беспорядок, ты на кухню лучше сразу проходи- доносится спереди от Кащея. все он знает, а еще знает правило, что в гостях нужно чувствовать себя как дома. даже соизволил разуться перед тем, как обойти худого парнишу и потопать в указанную комнату так, будто бы прожил здесь больше самого Вовы. кухня кажется ему уютной, маленькой ,конечно, он ведь не зря вымахал в росте так быстро-теперь ему обычные потолки кажутся не такой уж и недостижимой вещью. младший заходит на кухню с неким опозданием и растерянностью, видимо, сходил в ванную помыть руки. смотрит, как на животное в зоопарке. привыкай, московская девочка. -Чего пялишь?-темноволосый пальцами постукивает по атласной скатерти, за что вызывает в чужом взгляде нотки отвращения. даже не обидно, так, только взаимно уколоть хочется. -Иди руки помой, я суп поставлю греться- Володе надоедает, вроде и так оба уставшие, а того еще и на шутки хватает. нет настроения ругаться, остается желание лишь поесть и поспать. и, на удивление, слушается. встает с деревянного, скрипучего стула и отлучается на минут пять. а возвращается уже пахнущим каким-то химозным лимоном. спасибо, оценил. малый тоже сдержал слово и на кухне уже развивался аромат куриного бульона. немного времени и готово. вроде так просто, а вот вести весь этот промежуток разговоры с Кащеем далеко не просто. может помолчать, а? не дурак, поймет ведь. -Спасибо- аж перекручивает. это кто сказал? вот этот вот кудрявый с глазами хищными? надо же, все больше и больше удивляет. пока что приятно. отзываться или спросить «за что?» будет глупо. как за что? за суп. только вслух это сказать выглядит унизительно, поэтому и пробовать не стоит. так только, глазами лишь моргает на чужую благодарность, а внутри тепло разливается. или это суп? -Блять- младший подрывается и подбегает к плите, перекручивая конфорки на привычное положение. чуть ли не хватается за горячую кастрюлю, обжигая самые кончики пальцев и подбегает к другому кухонному шкафчику, доставая белые тарелки с рисунками каких-то лебедей и незамысловатыми узорами. Никита наблюдает за всей этой тревожностью, подпирает голову кулаком, щуря и без того лисьи ока. вроде и забавно, а вроде и мило. кто еще о нем так позаботится, как его ненаглядный. -На, хлеба нет, на рынок сходить надо будет- ставит ту, что побольше перед старшим, предварительно взяв ложку и положив ее рядом. все по этикету, не считая чужих локтей на столе. -Сходим, сядь уже- не смотрит, но чувствует, как Вова все бегает, трепещет. вечно у него все так быстро. пустяки ведь не поесть один раз , другой. аж смотреть страшно, какой исхудавший. сразу и не скажешь, что живет в семье с хорошим достатком, может только по шмоту. жуют уже тихо, олицетворяя правило «когда я ем, я глух и нем». каждый там о своем размышляет, а Кащей, будто бы случайно, коленкой о чужую трется. а потом, когда слышат звуки открывающейся входной двери, и секунды хватает кудрявому подняться и побежать в Володину комнату. младший замирает с ложкой у рта и не понимает ничего. шустрый какой, Анна Михайловна еще даже не разулась. слышится звук хлопающего окна и сыпящейся штукатурки. ушёл