Мой дворецкий

Мне было пятнадцать, когда мой отец покинул этот мир, возлагая свой титул графа на мои хрупкие плечи. Я был ещё совсем юным и нежным подростком, что остался в этом суровом мире совсем один со столь большим грузом обязанностей. И даже по прошествии стольких лет, я не думаю, что справился бы со всеми своими проблемами и переживаниями один. На страже моего спокойствия всегда стоял Ганнибал. Мой дворецкий, который взял на себя ответственность воспитывать меня. Это случилось внезапно. После того, как моя мать скончалась от страшной болезни, отец, вечно занятый делами графства и не имеющий возможности воспитывать меня, нанял на должность моего личного дворецкого Ганнибала. Для меня, пятилетнего малыша, которого сразило горе, он был солнцем в пасмурный день, что дарило тепло и улыбку. И сейчас вы узнаете нашу историю, которую я напишу на обычной бумаге, но она будет нести в себе воспоминания и эмоции, как хорошие, так и плохие. Давайте же, я поведаю вам столь близкую моему сердцу историю.

***

— Уилл, с тобой точно всё хорошо? — спросил у друга Джек, — Ты выпиваешь уже не первый бокал шампанского. Волнуешься насчёт завтрашней помолвки? — голубоглазый слыша вопрос друга, лишь раздражённо взглянул на него. — Помолвка здесь ни при чём, если я тебя утомляю, можешь покинуть мою компанию. — Сам же меня позвал, а теперь хочешь чтобы я ушёл. Ужас, где твои манеры, Уильям? — закатив глаза ответил Джек. Парни тихо засмеялись. Они были знакомы с самого детства, так как их отцы вели совместное дело. И сейчас, спустя столько времени, уже двадцатипятилетние парни, переняв титулы своих отцов, стали партнёрами по бизнесу. Посмеявшись, мужчины обратили свой взор на танцпол, в центре которого кружились пары, исполняя вальс. Уильям, пытаясь расслабиться, затащил своего друга на званый ужин одного из своих деловых партнёров, стараясь выветрить негативные мысли из своей головы, которые касались одного конкретного светлоголового дворецкого. — А где же Лектер? Разве твой дворецкий не ходит за тобой следом, словно сторожевой пёс? Разве он не будет беспокоиться, что ты сбежал из поместья? — спросил, будто по волшебству, Джек, который читал Грэма, как открытую книгу. — Да ему наплевать, сбежал ли я или нет. Даже не заметил этого, наверное, — темноволосый, нахмурившись, прошептал себе под нос, сильно сжимая хрустальный бокал в своей руке. Но в противовес его слов в дверях, ведущих на выход, появился слегка запыханный Лектор, и просканировав помещение своим звериным взглядом, направился к стоящим у противоположной стене мужчинам. — Что ж, вот и твой цепной пёс. Я оставлю вас, — усмехнувшись, слегка позабавлено произнес Джек. Покинув компанию друга, не слушая его протестов, Кроуфорд, поздоровавшись по пути с Ганнибалом, ушёл к другим гостям. Уилл же, оставшись один, лишь отвёл взгляд от появившегося перед ним светловолосого мужчины, который хоть и был слегка запыханный, одетого как всегда с иголочки и не выражающего каких-либо эмоций. — Почему вы сбежали, Уильям? Завтра важный день, а вы напиваетесь в столь непрезентабельном месте, — Лектер, видя, что его господин не собирается проявлять инициативу в разговоре, решил начать первый. Его губы скривились в отвращении, — Прошу вас, давайте вернёмся в поместье. Вы ведь уже не мальчишка и знаете, что могут пойти слухи о том, что Граф Грэм напивается на званом ужине перед своей помолвкой. Как отнесётся к этому ваша невеста? Идёмте, господин Уильям, — произнеся это, мужчина хотел было прикоснуться к руке светлоглазого, но тот лишь отмахнулся от помощи. — Не забывайся, Ганнибал. Не бери на себя много, я сам знаю, когда мне нужно вернуться. Светловолосый не изменился в лице, но внутри у него бушевала буря. Этот мальчишка, вечно делающий, как ему вздумается, выводил хладнокровного Лектора на откровенные эмоции, которые разгорались в груди мужчины и просили сделать с ними хоть что-нибудь. Но Ганнибал лишь тушил их, с большим трудом и болью, но тушил. Он не мог позволить себе развратить этого ребенка, которого взрастил. Он не хотел предстать перед взором Уилла в образе чудовища. — Господин Уильям, — спокойно начал Ганнибал. Но не успел он продолжить, как затуманенный алкоголем мозг Грэма выдал: — Замолчи, — голос мужчины был тих и холоден. Уильям... именно так его называл Ганнибал, как только мужчина стал совершеннолетним, подчёркивая их взаимоотношения. Раньше Лектор называл его Уиллом, и темноволосый с теплом вспоминал эти времена. — Идёмте, — не дождавшись продолжения, Ганнибал дотронулся до локтя голубоглазого и сжал его. — Не смей мне приказывать. Да ты хоть знаешь… — Уилл, на которого уже подействовал алкоголь, лишь оттолкнул от себя дворецкого и выплеснул на него недопитое шампанское. — Я…не хотел… — осознав, что он натворил, Уилл, отставив пустой бокал, растерянно глядел на своего дворецкого, который, отряхнувшись от напитка, стал подходить к своему господину, не обращая внимания на толпу зевак. Испугавшись идущего на него мужчину, Уилл зажмурился, но спустя мгновения удивлённо вскрикнул, чувствуя, что его закинули на чужоё плечо. — Ч-Что…ты делаешь, — удивлённо и смущённо спросил темноволосый у мужчины, но не дождавшись ответа, потребовал его немедленно отпустить. Ганнибал же, не слушая своего господина, извинившись перед всеми, направился на выход, оставляя Джека разбираться с гостями.

***

Доехав до поместья, Лектер, не слушая возражений Уильяма, направился в сторону господской спальни, не обращай внимания на хоть и удивлённых, но учтивых слуг, которые, не задавая слов, уступали дорогу мужчинам. Дойдя до спальной комнаты Уилла, Лектер занёс туда голубоглазого и сбросил на стоящую посередине комнаты кровать. — Какого чёрта ты творишь? — произнёс с негодованием темноволосый, приземлившись на мягкие перина. — Вы всегда были избалованным ребёнком, делающим, что хотите. Но однако, будучи наследником семьи графского рода Грэм, вы должны взять на себя ответственность и поступить по всем законам общества. Завтра ваша помолвка, не стоит усугублять ситуацию, Господин, — твердо сказал Лектер, не слушая причитаний Уилла. Светловолосый повернулся к двери и хотел было уйти из комнаты, оставив господина подумать над своими действиями, как его остановил печальный голос, что буквально разрывал его сердце на части. — А если мне всё равно на общество? Что, если я не хочу следовать по его правилам? Как тогда быть? Не давая себе надежды, Ганнибал уставился на дверь, понимая, что вот она, его попытка сбежать и не поддаться своему монстру, что очернит его милого мальчика. Но следующие слова Уильяма пронзили его сердце, не давая даже шанса на побег. — Что, если мне нужен только ты, — предательские слёзы скатились по лицу Уилла, который, сидя на кровати, от страха сжимал в своих хрупких ладонях одеяло, смотря на широкую спину своего дворецкого, что так долго заботился о нём, — Я просто хочу быть счастливым рядом с тобой. Ганнибал медленно развернулся, смотря на своего хрупкого мальчика, что даже не пытался остановить свои прекрасные слезы. — Господин…повторите ещё раз, то что вы сказали. — Я хочу быть лишь с тобой, — в замешательстве произнёс Грэм, и зажмурившись от страха, мужчина выкрикнул, — Я люблю тебя! Лектер стоял посередине господской комнаты, словно громом пораженный, и не мог поверить своему счастью. Его любовь была взаимна. Его птенчик, которого он взрастил, обратил свой любовный взор на него. Посмотрев на Уильяма, Лектор улыбнулся, увидев, как тот, зажмурившись и комкая одеяло, ждёт его реакции. Осторожно ступая по паркету, стараясь не создавать шум, Лектер подошёл к темноволосому, наклоняясь к его лицу. — Уилл. Голубоглазый в удивлении открыл глаза, слыша до боли знакомое обращение и в следующее мгновение его губы пленили чужие в нежном, целомудренном поцелуе.

***

— Я люблю тебя! — в бреду шепчет Уилл, когда Ганнибал входит в него одним резким толчком, и не давая тому привыкнуть, начинает двигаться, хватая парня за хрупкие бедра, на которых обязательно останутся синяки, маленький символ его принадлежности, — Боже… как же я давно люблю тебя. Лоб Уильяма покрыт испаренной, его глаза широко раскрыты от удовольствия, а безбожно соблазнительный рот шепчет слова любви своему монстру. Ганнибал, которому посвящены эти слова любви, в удовольствии закрывает глаза, не прекращая движения, чувствуя, как Уильям от переизбытка эмоций и ощущений оставляет царапины на его плечах, намертво вцепившись в них. Приоткрыв веки, Лектер встречается с голубыми, словно штормовое небо глазами, и наклонившись дарит ему поцелуй. И ещё один. Множество поцелуев. Его руки блуждают по извивающемуся телу Уилла. Напряжение внизу ощущается все сильнее. С уст Грэма срывается лёгкий стон, и ногами обвив спину возлюбленного, он прижимает его к себе ещё ближе, трётся возбуждённым членом о мускулистый живот, стонет в поцелуй, снося этими звуками и действиями всё ганнибалово самообладания. Светловолосый отрывается от пленительных губ, смотря своими хищными красноватыми глазами в затуманенные очи Уилла, что стыдливо краснеет от столь пристального внимания к себе. Губы Ганнибала жадно проходятся по шее Грэма, спускаясь к острым ключицам и оставляя влажные засосы за собой, пока голубоглазый, откинув голову на подушку, выстанывает его имя, чувствуя скорую разрядку. Лектер же, чувствуя, что брюнет не протянет долго, плавно ускоряется, с удовольствием наблюдая, как Уилл почти в бреду хрипло выстанывает его имя, скуля и дрожа. Уперевшись в подушку, светловолосый толкается ещё несколько раз. Резко. Грубо. Оставляя как можно больше следов. И напрягшись, отпускает себя, кончая прямо в Уилла, который, последовав за возлюбленным, тоже кончает, прикусив костяшки своих пальцев от удовольствия. Устало выдохнув, светловолосый мужчина ложится рядом с приходящим в себя Уиллом и обнимая его за талию. — Я тоже тебя люблю, мой милый мальчик. Слыша это, счастливый брюнет прячет своё лицо в мужественной груди своего возлюбленного, пряча слезы счастья. — Я тебя тоже. Как же долго он этого ждал.

***

— Прости, Алана, но я нашёл любовь всей своей жизни, — произнес Уилл, стоя перед девушкой, которая должна была стать его невестой. Темноволосый мужчина, оставив своего возлюбленного досыпать в кровати, спустился на возмущающиеся крики в своём холле, где перед ним предстала разъярённая девушка, что предъявляла ему обвинение. — Ты лжёшь! Никто не может быть красивее меня. А если это так, то покажи мне её. Я хочу знать, кому я проиграла по красоте. Уилл не знал, что ему делать, как выкручиваться из этой ситуации. Он был уверен, что никто не одобрит их с Ганнибалом отношения, а вот так просто, перед всеми сказать, что он полюбил своего дворецкого и они вместе... Их не поймут. Хоть брюнету и было всё равно на общество, он не мог решать это и за своего возлюбленного. Вдруг Ганнибал не захочет афишировать их отношения — Прости, Алана, но я не могу вас познакомить. — От чего же нет, мой дорогой, — послышался до боли знакомый голос, и обернувшись, Уильям увидел, что за его спиной стоит Ганнибал, как всегда одетый с иголочки и смотрящий на юную особо. — Нам очень жаль, но мы не будем разрушать наши отношения ради общества. Я Ганнибал Лектер и я являюсь возлюбленным графа Уильяма Грэма, — Лектер подошел ближе, приобнимая темноволосого за талию и видя удивление женщины. Мужчины думали, что Алана закатит истерику, будет говорить, что это обман и, возможно, даже подаст на них в суд. Но девушка удивила их. Она лишь смущенно улыбнулась и нежно ответила: — Что ж, я могу понять тебя, Уилл. Я признаю, что я проиграла в этой схватке за красоту. Желаю вам всего самого наилучшего. И развернувшись, направилась к выходу, улыбаясь и про себя представляя не самые невинные картинки. Будет, что обсудить на девичьих посиделках за чашечкой чая. А мужчины, с удивлением посмотрев на женщину, улыбнулись и поцеловались, обнимая друг друга за талию.

***

— Любимый? — услышал до боли знакомый голос Уилл, и в следующее мгновенье его нежно обняли со спины, говоря тихим шёпотом на ухо, — Что ты здесь делаешь? Совсем скоро обед, не стоит засиживаться за работой. — Уже ничего. Я закончил, что у нас на обед? — улыбнулся брюнет, прижимаясь к своему родному человеку. Делая вид, что думает, Ганнибал с улыбкой ответил: — Твоя любимая курочка. — Здорово, тогда мы тотчас должны отправиться в столовую, — замурчал от удовольствия светлоглазый, чувствуя поцелуи в шею. И поднявшись, Грэм, не обращая внимание на брошенные на столе бумаги, в которых писал о своей истории, направился вслед за дорогим его сердцу человеком, который поддерживал его в самые трудные минуты жизни. Идя рука об руку, он понимал, что никогда не достиг бы того, что имеет сейчас, будь он один. Его свет, что всегда отгонял тьму из его жизни, являлся его защитой и опорой, которая ещё не раз будет помогать ему в их истории.