Элегия для баритона

      "Мои намерения прекрасны,

Пойдемте - здесь недалеко"

В.Вишневский

             Хмарь приближающейся бури ложилась на золотые купола церквей и шпили старых московских домов. В воздухе витала невыносимая духота, и даже распахнутые настежь окна грим-уборных, как и включённые кондиционеры в залах, не спасали. Александр то и дело промакивал пот, который грозил испортить весь грим, и поглядывал на часы. Скоро должны были дать первый звонок. Его друг, Стас, умирал от жары на банкетке, нисколько не заботясь о сохранности костюма Фиорелло. Это был его уже десятый выход в этой партии, тем более впереди маячил долгожданный отпуск, и Станислав уже ни о чем не беспокоился. Разделить радость друга Саша не мог - роль Фигаро, пусть одна из любимых, сегодня казалась неподъемной и какой-то вымученной. Может, дело было в духоте, а может и в чем-то совсем ином. Петрожицкий тяжело вздохнул.       - Что там у тебя с Майером?       Стас приоткрыл полные вселенской скорби глаза.       - Это плохой вопрос, Саша. Ты заставляешь меня страдать вдвое больше.       - А если серьёзно? - наклонил голову Александр. - Он возьмёт тебя в свою "Волшебную флейту"?       Постановка обещала быть грандиозной, судя по слухам.       - Хер его знает, - надул губы Ким. - Столько потратил на этого мудака, а выхлопа никакого.       - Неужели рот порвался? - гаденько улыбнулся Саша.       - Чтоб у тебя, - выразительно скривил брови Стас. - Как будто ты не ложился ни под кого, чтобы добиться роли или чего-то ещё. Действительно, - воздел он глаза к потолку, - ты же гордый и весь себе на уме. Недотрога ты наш. У тебя задница там ещё не в паутине и пыли?       - Иди на хер, - продолжал лыбиться Саша. - Я умею добиваться всего и без секса.       - Молодчина, - послал воздушный поцелуй Стас. - Так держать.       Тем временем дали первый звонок. Они вышли из гримерки и поспешили за кулисы, вставая на места. Саша блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как его обдало почти ледяным воздухом кондиционера. К нему возвращалась жажда к жизни. Второй, третий, и началась увертюра. А вслед за ним и само действо. Он исполнял партию чувственно, ярко, вживаясь в роль пронырливого цирюльника. Ария за арией, он и сам не заметил, как в этой круговерти оркестр заиграл финал, а зрители, что сидели на первых рядах, поднялись со своих кресел, топя сцену в овации. Саша любил поклоны. В них всегда было нечто триумфальное. Маленькая награда за проделанную работу и бурное восхищение толпы. Он улыбался в жарком свете огней рампы, чувствуя, как все-таки предательски стекает грим. Сердце гулко билось в груди. Капельдинер вышла на сцену с охапкой цветов. И вопреки стоящей рядом Ольге, исполнявшей партию Розины, самый большой и дорого выглядящий букет достался ему. Бордовые розы, не меньше двух десятков, в оберточной, со вкусом подобраной бумаге, роскошно смотрелись на фоне костюма Фигаро. Прижав цветы к себе, Саша медленно и вдумчиво поклонился, выражая свою признательность неизвестном дарителю. Или дарительнице. Всё-таки женщины восхищались его талантом гораздо чаще мужчин. И это было вполне очевидно. В свои сорок Саша ещё не растерял обаяния, был строен, зеленоглаз, да ещё и имел красивый грудной баритон. Сложно было не заметить такого человека на сцене. Хотя внимания Александр жаждал вполне конкретного, пусть и не бросался на мужчин с той же ретивостью, как Стас. В этом было что-то унизительное, голодное и плебейское. А цену Саша себе знал. И любовников выбирал под стать. Занавес опустился, скрывая зрительный зал, и актёры поспешили по своим гримерным. Открыв дверь, он был едва не снесен потоком свежего воздуха, летящего из распахнутого окна. Дождь стучал по крышам. Долгожданный дождь. Саша улыбнулся и, набрав воды в вазу, поставил букет, начиная его рассматривать. Красивый... Дорогой. Кто же это так расщедрился?       И тут, словно в ответ, в дверь постучали.       - Да? - спросил Саша громко.       Стас бы точно не стучал. Возможно, кто-то из мало знакомых или администрации. Дверь открылась. Из тёмных недр коридора в гримерную, под въедливый свет ламп зашёл незнакомый человек. Невысокого роста, коренастый, в чёрном костюме, с начинавшими седеть темно-русыми волосами и пронзительными карими глазами, которые тотчас впились в Сашу.       - Петрожицкий, верно? - спросил он глухим, но не лишенным очарования голосом.       - Да, - снова повторил актёр. - Александр.       - Меня зовут Олег Евгеньевич, - человек плотно прикрыл за собой дверь и приблизился. - Не особо увлекаюсь театром, но ваши работы видел и, признаться, впечатлен. Нравятся? - кивнул он на цветы.       Саша на мгновение непонимающе перевел взгляд на букет и тотчас широко распахнул глаза.       - Так это от вас? Прошу прощения, - и протянул руку.       Олег Евгеньевич стиснул её в своей. Большой палец прошёлся по открытому запястью.       - Да, от меня, - кивнул он, разрывая рукопожатие. - Восхищение вашим талантом. Любите цветы?       - В целом, приятно получать, конечно, - кивнул Александр. - Вам кто-то посоветовал меня послушать?       Человек, даже по своей выправке и стати, не выглядел рядовым обывателем. Может, какой-то бизнесмен или чиновник. Или же военный в гражданской одежде.       - Знакомая завлекла на "Травиату". Я не любитель оперы, признаюсь сразу. И вдруг выходите вы и сражаете зал, да и меня заодно, наповал. Вы очень талантливы. И красивы, - Олег Евгеньевич смотрел на него, не отрываясь.       Этот пронизывающий, безэмоциональный взгляд был несколько неуютен. Одно дело похоть или же восхищение. А здесь... Саша чувствовал будто неладное. За ним неотступно наблюдали, подмечали каждое движение. Это не понравилось ему.       - Спасибо, - как можно лучезарнее улыбнулся он. - Мне приятно.       Александр надеялся, что Олег Евгеньевич покинет гримерку, но он ждал чего-то ещё.       - Поужинаем? - спросил он. - Какую кухню предпочитаете?       - Давайте в другой раз, - Саша повернулся к зеркалу, снимая остатки грима. - Сегодня я никак не могу, есть заранее запланированные дела.       - Ах, вот как? - с улыбкой отозвался Олег Евгеньевич, подходя к нему вплотную. - Ну ладно, в следующий раз. Вы же играете в "Любовном напитке" в пятницу?       В ту минуту Саше очень захотелось соврать о замене. Этот Олег словно не понимал личных границ и напирал своей наглостью изо всех сил. Однако откровенно послать его на хуй Петрожицкий не решился. Неизвестно, кем он был. Но Саша точно знал, что не станет с ним спать ни за какие коврижки.       - Да, - коротко кивнул он.       - Прекрасно, - Олег потёр руки. - Значит, до пятницы, Са-ша?       Имя было произнесено будто бы нараспев, отчего под ложечкой засосало.       - Да, Олег Евгеньевич, до встречи.       Снова ладони коснулась чужая и крепко, настойчиво сжала.       Распахнулась дверь, на пороге возник Стас и тотчас вытаращился на них.       - Думаю, мне пора, - улыбнулся Олег Евгеньевич и с этими словами, кинув оценивающий взгляд на застывшего Стаса, вышел в коридор.       - Это кто на хрен такой? - Ким закрыл дверь и плюхнулся рядом с Петрожицким. - Тот, кто цветы подарил, что ли?       - Ага, - безразлично кивнул Саша, занятый остатками грима.       - Ты чего такой не радостный, а? - Стас почти негодовал. - Охуенный мужик, дарит тебе не менее охуеннный букет. Ещё позвал куда-то, небось?       - Я отказался, - просто заметил Александр. - Устал.       - Да ты охуел, а не устал, Санек. От него бабками пахнет. Ты себе спонсора, что ли, не хочешь?       Саша выразительно поглядел на друга.       - Я не хочу продаваться, Стас. Я знаю, чего хочу и кого. А от этого человека мне неуютно. Будто он меня именно купить хочет.       - Ты дубина, Петрожицкий! А потом постареешь окончательно, и кого будешь искать уже, а?       - Отъебись, Стась, - доброжелательно попросил актёр. - Уж как-нибудь переживу.       - Переживет, - проворчал Ким. - Не понимаю я тебя, дружбан, сам же от одиночества страдаешь, и таких мужиков от себя отталкиваешь...       Букет Саша все же забрал с собой. Поставил в вазу на кухне и с удовольствием вдохнул аромат цветов. Всё-таки розы были хороши, и насколько бы ни был неуютен человек, подаривший их, ничего плохого они не внушали.       Вечером перед сном он немного попереписывался со Стасом, который завёл ту же пластинку.       "Скажи честно, ты бы ему дал, если бы выяснилось, что он норм мужик?".       Ким точно где-то бухал. Саше только оставалось фыркнуть.       "Стась, все сводится исключительно к сексу?".       "Скажи давай".       "Не буду".       "Представь, как он трахается. Методично, быстро, вбиваясь по самые яйца. Ох, у меня самого сейчас встанет".       " Ну, желаю приятной дрочки. И отстань от меня уже с этим Олегом".       К пятнице Саша будто и забыл о визитере. Точнее просто понадеялся, что Олег перепутает или вообще не появится на спектакле. Но он ошибся. На поклонах ему снова вручили красивейший букет, от вида которого сопрано, меццо-сопрано и даже некоторые тенора завистливо оборачивались ему вслед. Он заперся в гримерке, наскоро пытаясь переодеться и надеясь улизнуть через служебный, как вдруг в дверь постучались. Саша замер, смотря в её сторону. Можно было не открывать. Но скоро должен был вернуться Стас, и он точно запустил бы Олега. Хотя втроем было бы не так тревожно. За Сашей никогда не таскались и не сталкерили. Бывали назойливые поклонницы, но они никогда не переходили грань. Может, он ошибся в этом человеке? И он просто был слегка неуемен в своих желаниях? Всегда можно было вежливо объяснить свой отказ.       Тут-то за дверью зашабуршали ключи, и она внезапно открылась. На пороге стоял Олег Евгеньевич. В новом темно-синем костюме и золотой булавкой для галстука. Он вошёл внутрь и, закрыв, повернул ключ, оставив его в замке.       - Здравствуйте, Саша, - сказал Олег вполне дружелюбно. - Вы были сегодня как всегда великолепны. Что такое? - он видел напряженную позу Петрожицкого. - Не довольны цветами?       Саша обомлел. Такого еще не было. Ладно, попросить открыть одного из коллег, но достать где-то ключ от его гримерки и запереть их… От этого пахло чем-то абсолютно тревожным и опасным.       - Спасибо, доволен, - сумел он кивнуть. – Но откуда у вас ключи?       - Ах, это? – указал Олег на дверь. - Маленькое одолжение. Пару хрустящих пятитысячных купюр и удостоверение министерства внутренних дел творят чудеса. Вам неуютно?       Правоохранитель. Петрожицкий похолодел, понимая все чертову неоднозначность происходящего. Перед ним стоял человек в более чем опасных погонах.       - Мне не нравится, когда в мою гримерку заходят незнакомцы и закрывают её на ключ изнутри, - произнес Саша холодно, отходя к вешалке и снимая рюкзак. – Вы, что, на задании? Зачем вы пришли?       - Нет, что вы. Все хорошо. Я здесь как гражданское лицо. Всего лишь хочу позвать вас куда-то, - развёл руками Олег. – Что думаете?       - Я не хочу, вы мне не нравитесь, - глядя в глубоко посаженные карие глаза отчеканил Саша. - Вы меня пугаете. А я не люблю назойливых фанатов.       - А я фанат? - Олег Евгеньевич приблизился к нему.       - Вы назойливы, - выделил Александр. - Я не люблю такое.       - Мы друг друга не поняли, Са-ша, - вновь произнёс он имя на распев. - Я не в игры пришел играть. Вы мне нравитесь. И я привык получать то, что мне нравится.       - А на хер ты не хочешь сходить? - вспылил Петрожицкий. - Вон пошёл отсюда, нравится ему!       Лицо Олега Евгеньевича не изменилось. Только в глазах мелькнуло что-то хищное.       - Зря, Са-ша. Ты начал не с того, - и с этими словами он резким, молниеносным движением заломил руку актёра, выворачивая в суставе.       Саша взвыл и попытался вырваться. Но Олег держал его слишком крепко.       - Что, сученька, теперь уже не по-твоему? - с притворной жалостью спросил он. - Больно?       - Отпусти... - зашипел Александр, предпринимая слабые попытки освободиться, но они причиняли ещё больше боли.       - Я отпущу, если будешь паинькой, - Олег приблизился к раскрасневшемуся лицу актёра. - Договорились?       Саша только тяжело и шумно дышал. Пальцы сжались на вывернутой конечности.       - Так мы договорились?       - Да...       Сашу отпустили. От неожиданности он упал на колени, прижимая к себе руку. Боль понемногу проходила. Не сломал, гнида. Просто чёртов приём, чтобы причинить страдание. С ненавистью он посмотрел на возвышавшегося над ним человека.       - Ты за это ответишь, - выплюнул он.       Олег Евгеньевич улыбнулся уголками губ.       - Малыш, я не за что не отвечу. А тебе советую заткнуться и молча отсосать мне.       И он, расстегнув брюки, достал оттуда уже вставший толстый член.       Петрожицкий остолбенел.       - Ты совсем охуел, сука? - затрясся он от злости. - Я никогда этого не сделаю!       Разочарование мелькнуло в карих глазах.       - Плохо, Са-шенька, плохо. Я думал, мы сделаем все по-доброму, а ты все усложняешь.       Он откинул полу пиджака, где на кожаной портупее висела кобура, из которой торчал пистолет.       - А теперь, Са-ша?       - Блядь... - Александр отполз к дивану, с ужасом глядя на человека, угрожавшего ему. - Зачем... Я же ничего тебе не сделал...       - Я не буду тебя калечить, - нравоучительно, менторским тоном начал Олег. - Но ты должен был прочувствовать всю серьёзность моих намерений. И успокоиться. Ты должен успокоиться, Са-ша.       - Да, конечно... - бессильно кивнул Петрожицкий. - Что мне сделать?       - Всего лишь приползти сюда и сделать мне минет, - пожал плечами Олег, подтягивая к себе стул и садясь на него.       Саша действительно подполз на коленях и уставился на член перед собой. Впервые его заставляли делать это силой.       - Бери в рот, - Олег Евгеньевич положил ладонь на русый затылок актера и надавил.       И, повинуясь безнадёжности ситуации, Александр наклонился и заглотил член наполовину. Пальцы на волосах сжались.       - Ты же умеешь сосать, Са-ша. Я проверил некоторую информацию по тебе из первых рук, так сказать. Твои бывшие любовники в восторге как от твоего рта, так и от твоей чувствительной задницы. Не строй из себя целку.       И он, не дав двинуться, принялся вбиваться в горячий рот и одновременно насаживать голову на свой член. Саша давился, по подбородку текла слюна, он еле дышал от этого ебаного надругательства. И когда Олег вдруг отстранился, он с шумом, будто утопающий задышал.       - Понравилось? - донеслось сверху. - Но мне интересно попробовать все. Вставай. Медленно Саша поднялся на дрожащие ноги и уставился на своего насильника.       - Что ты хочешь от меня?       - Снимай штаны, обопрись о стол, - скомандовал, тяжело дыша, Олег. - Я сам тебя растяну. Не хочу сломать член.       - Я...       Олег вопросительно посмотрел на него.       - Ты не понял меня? - и снова отодвинул полу пиджака, где хранился пистолет.       Сашу затрясло. Это было похоже на дурной сон. На проклятый кошмар. На глазах выступили слезы.       - Только в презервативе... - выдохнул он. - Пожалуйста.       - Не любишь, когда тебе в жопу кончают? - усмехнулся Олег. - Любишь же. Как его, Игорь, тебя с потрохами сдал.       - Чего?... - похолодел Саша. - Откуда...       - Информация, Са-шенька, продается и покупается на раз-два. А твои бывшие еще те ссыкуны, когда ткнешь им ксивой в лицо. Еще и не такое расскажут. К зеркалу повернулся, штаны снял, - грубо скомандовал он. - Конечно, я буду в презервативе, уважу твои принципы, так и быть.       Уже глотая слезы, Александр сделал, как было велено. И когда до входа дотронулись чужие пальцы, он весь сжался. Ему хотелось, чтобы это делал приятный ему человек, мужчина, в которого он был бы влюблен, а не... Саша прикусил губы и уставился на свое отражение в зеркале. Широко распахнутые, блестящие от слез зелёные глаза. Растрепанные волосы. А над ним стоял Олег Евгеньевич, который грубыми движениями растягивал его.       - Расслабься, - шлепок обжег ягодицу. - Иначе я тебя порву.       - Пожалуйста...       - Что? - усмехнулся Олег. - Нравится насилие? Тебя же никогда не насиловали, да? - медленно он наклонился вперёд и, глядя в глаза в отражении, прошептал на ухо: - Приятно быть первым.       И резко толкнулся, вгоняя член в задницу. Саша завыл, зажмуриваясь и пытаясь вырваться. Но Олег навалился на него, прижимая корпусом и придавливая запястья к столу.       - Я всегда получаю то, что хочу, Са-ша. Ты мог бы сглотнуть свою гордость, и мы бы обошлись без этого спектакля. Но ты любишь делать драму из всего. Даже сейчас, бедный-несчастный.       Плавно Олег отклонился назад и, вдавив Александра лицом в столешницу, начал трахать вздрагивающее тело. Член его легко входил внутрь, сказывалась подготовка. Но Саша не чувствовал ничего кроме боли. Его унизили. Его растоптали. Он хотел одного: чтобы это закончилось, и этот ужасный человек пропал из этой гримерки и его жизни. Но даже сейчас в самых отчаянные надеждах он понимал, что ему никогда не избавиться от Олега Евгеньевича просто так. А тот, зарычав, толкнулся сильнее и, распластавшись на спине, вздрогнул пару раз и затих. Все было кончено.       Олег поднялся, снял презерватив, кинув судя по звуку в урну, и присел на стул, сложив ногу на ногу. Чиркнула зажигалка.       - Можно я закурю? - иронично спросил он. - Что ж... Это было хорошо. Я бы предпочёл твоё непосредственное участие, правда. Возможно, даже твой оргазм на моем члене. Но всему свое время.       Саша сполз со стола и привалился к дивану. Он чувствовал себя настолько погано, что хотелось сдохнуть. Он подтянул колени к себе и обхватил их руками. Взгляд был направлен в пол.       - Вы уйдёте теперь? - спросил он безлико.       - Да, - сыто кивнул Олег, - но обязательно вернусь. И помни, Са-ша, - произнёс он, поднимаясь со стула, - я найду тебя, если ты попытаешься уволиться или уехать. Уж поверь, у меня для этого все есть. Из петли я тоже умею вытаскивать.       Уже на пороге он обернулся, и ухмылка тронула губы.       - Можешь передать своему другу Стасу, что я действительно, как он и предполагал, отлично трахаюсь. Разве нет?