Premier Noël

      Нил так и сделал, и вот он уже стоит перед домом Эбби, в полной темноте, возможно его сюда «сослали», что бы он не мешал в общежитии? Но Нил решил не портить себе настроение, поэтому постучал в дверь дома, не на улице же ему стоять? А в ответ ему тишина, он постучал еще, а после тишины, попробовал открыть дверь, та приклонено отварилась, и в этот момент его ослепила резкая светлая вспышка, а Лисы стали выпрыгивать из всех сторон, поздравляя его с как он понял «Рождеством», хм, для него это далеко не праздник, еще с младенчества, это лишь знак приближающегося взросления (дня рождения).       Тут, когда он все-таки начал видеть, вышел вперед Кевин, заговаривая с Джостеном, но тот словно оглох, от хлопушек и громких фраз поздравлений от ребят, лишь спустя секунд десять он смог разобрать сказанное, что путало его мысли в голове. «Это все для меня? Они готовили мне подарок?» неверующе думал и смотрел Нил, наверняка он лишь заснул, это все сон, мечта, несбыточная вещь, другая вселенная… Но его сердце согревалось от этих чувств, и зазывало объятий, со всеми ними. Что вскоре и сделал Нил, он накинулся на первого попавшегося на его пути человека, это оказался Дэй. Остальные приняли это за разрешение действовать и почти все направились обнимать дорогого им человека.       Казалось, что Нил умер, и это наконец то его рай, который, по его мнению, он не заслужил, но это было не правдой. Ведь даже в бегах, не осознавая этого он давал надежду людям, помогал им, хотя сам позже жалел, но оставался доброжелательным, до одного момента. После которого все поменялось, а после еще и смерть матери, и Нил чувствовал себя абсолютно потерянным, забытым, мертвым… Но именно Лисы вернули в него жизнь, чувства, эмоции, любовь. Эндрю — его друг, который его защищал и помогал. Старшекурсники — его заботящееся родители? Они за ним ухаживали, ласкали, кормили, согревали. Монстры — его собутыльники, друзья, которые не оставят в беде. Ваймак, Эбби, даже Би — его всегда любящие взрослые, что залечат и моральные и физические раны, напоют и обнимут. Кевин — его больше, чем друг, с кем они были близки еще в детстве, а сейчас лишь сильнее, особенно когда тот узнал, что он Натаниэль и всегда за ним ходил, не желая отпускать. Лисы — его семья! Они некогда не бросят, они всегда будут с ним. Они его любят…       Это чувство было таким приятным, таким необузданным, таким исцеляющим, таким новым… Но он должен держаться дальше, но почему? Все позади, Натан мертв, он с настоящей семьей… Мэри наверняка бы его не раз на ругала и избила бы, но она была бы счастлива за него, ведь она была человеком, но уже нет… Это лишь воспоминание, которое может легко рассеяться от любого неаккуратного прикосновения. Но почему бы не попытаться самому его рассеять, а не беречь? Отпустить, забыть, любить, быть любимым… Почему нельзя? Он уже не раз доверился, не раз его отвергали. Но в этот раз, этого не повториться! Это настоящая семья.       После объятий они сели за стол, праздновали Рождество танцами, песнями, весельем, вкусной едой, семьей… Но будто с помощью магии (Элисон) он всегда был с Кевином, за столом они сидели бок о бок, танцевали вместе, вместе слушали караоке своих друзей семьи. И вот очередная партия танцев, они оказались напротив друг друга и Нил споткнулся. Все бы нечего, но он споткнулся прямо на Кевина. Падая на него. Прижимая его своим телом к полу. Его лицо было в чужой шее. И когда он попытался подняться его будто магией (Элисон) уронило обратно, прямо лицом на лицо Кевина. Прямо губами к губам. Поцелуй был короткий и нежный, который не кто не хотел прерывать из них. Но тут очнулись Лисы и начали помогать им подняться, видимо не заметив прикосновения губ второго и десятого. Но один, точнее одна это увидел, ведь она этого и хотела, она это все подстроила. И это конечно же наша великая Элисон Рейнолдс.       Все продолжили веселится, а между Кевином и Нилом осталась лишь еле заметная неловкость, однако Элисон успокоилась и оставила этих двоих в своих размышлениях, видимо считая, что свою миссию выполнила до конца. И она была права, ведь когда все начали расходиться, а сам праздник закончился, ведь было уже пол четвертого утра, они решили поговорить в общежитии. Но Эндрю, у которого глаз-алмаз и он увидел поцелуй, испортил их планы. Ники и Аарон пьяные, уставшие вышли из машины, направляясь в здание, оставшиеся троя тоже собрались, но один из них обойдя машину, вытянул с переднего пассажирского сиденья Нила и посадил его назад к Кевину, а после заперев машину ушел, слыша вопросы и крики друзей.       Парни посмотрели друг другу в глаза, все еще стыдясь и боясь произнести слово, о том, что ранее произошло. Но они все же начали разговор из далека, ведь было лишь два варианта событий, Эндрю их вскоре выпустит или он их выпустит только после разговора. Они оба надеялись на первое, поэтому не спешили говорить о случившемся.              — Как там Тея? — спросил Нил спустя полчаса, поняв, что Эндрю их отпустит лишь после болтовне о поцелуе, он решил, что лучше начинать по чу-чуть.       — Не знаю, мы с ней оборвали связи еще сразу после гнезда, ей нужен был лишь секс, а я маленький наивный паренек, в тот момент еще совсем юн, доверился надеялся на любовь, все же разница в годах сразу показывается — сердце Джостена пропустило удар, у них с Кевином разница в два года. — Я даже скорее всего знаю к чему ты это спросил, это по поводу поцелуя?       — Нет. То есть да. Но нет. Я не знаю       — Ладно, хорошо. Тогда я начну, ты же не против? — Нил помотал головой знак согласия, ведь так ему будет легче продолжить разговор. — Я, пожалуй, просто скажу: мне понравилось. — Эндрю подобрал «идеальный» момент, чтобы открыть двери, а Кевин этим воспользовался и убежал моментально.              Всю чертову неделю Кевин избегал Нила, видимо думая, что тот против, но как раз таки наоборот. Нил хотел признаться! А Дэй-Чертов-Трус убегал! Нил уже подумал, что ему всегда не будет вести в любви. После его первого поцелуя, мать его избила. Его первую девушку поймал, насиловал, мучал и убил его отец. Его первого парня мать изнасиловала и сбежала вместе с ним. С тех пор Нил пытался держать чувства в узде, но после того, как он увидел Кевина, любовь вырвалась наружу с новыми красками, с новой силой. «А он меня не любит, он меня ненавидит!» думал Нил, до того, как Кевин узнал кто он. «А он меня не любит, он меня боится!» думал Нил, после того как Кевин узнал, что он Натаниэль. «А он меня не любит, он меня презирает!» думал Нил, после совсем недавнего поцелую. Он был не прав. Чертовски не прав.       «Я его обожаю, но его некто не интересует!» думал в ответ Кевин о Ниле, в самом начале. «Я его обожаю, но после бегов, он не будет меня любить!» думал Кевин, как только узнал о Натаниэле. «Я его обожаю, но он меня нет…» думал Кевин, после поцелуя. «Я его обожаю, но он меня ненавидит!» думал Кевин, после того как рассказал, что ему понравился поцелуй… Он был не прав.       Они оба были неправы у них была взаимная, причиняющая боль, любовь. Но оба не знали о первом качестве, они лишь были глупы, не видели, того, как смотрят друг на друга с самым нежным и больным чувством. Видели немногие, видели лишь Эндрю, Элисон и, пожалуй, Ваймак. Они пытались им помочь. Эндрю просил остаться ради Кевина Нила, запер их в машине. Элисон придумала план, чтобы их свести, толкнула Нила на Кевина. Ваймак оставлял их слишком часто наедине, но тут даже вышеперечисленные не поняли о его своеобразном сватовстве.       И вот Ваймак вновь оставил их одних, видя, как из-за избегания Кевина, они тускнеют, а с этим и вся их команда. Час молчания. Нил начал первый несмотря на то, что ему было до ужаса неуютно, даже неприятно. «Он сказал, это для того, чтобы меня не обидеть» крутилось у него в голове, в то время как глаза, невидящие, смотрели лишь на объект его любви.              — Я люблю тебя… — медленно, будто боясь спугнуть его, произнесли покусанные губы Джостена. Но Кевин лишь молчал, молчал с минуту. А после аккуратно сделал несколько шагов вперед, положил руку Нил на затылок и поцеловал нежно, в то же время страстно, посасывая нижнюю, более травмированную, губу младшего. Все это время Нил стоял не двигаясь, боясь, что его сейчас ударят, отвергнут. Но когда до его губ дотронулись он приоткрыл рот в удивлении, но в ответ чужой язык проник во внутрь изучая новую территорию, проводя по нёбу, зубам, танцуя вальсом, сплетая языки.       — Я тебя тоже — прошептал Кевин оторвась лишь на секунду, чтобы сделать вздох, а после вновь прислонился, закручивая в новый танец, в новую мелодию. В этот момент закончилась наша история, но началась новая, началась их история.