Аттракция

      В голове был ужасающе нестройный рокот, как будто его оглушили. И даже не магией, а просто ударом по голове, ударом головы о стену или что-то типа того.       Драко не без труда открыл глаза, превозмогая все, что только можно было превозмочь. Огоньки свечей заплясали, не давая и шанса рассмотреть что-то кроме них и хоть как-то сосредоточить свое внимание. Было сложно. Попытка идентифицировать свое положение, тем временем, оказалась более успешна — ладони прошлись по горячим половицам, цепляя заусенцы. Почему они были горячие?       Драко щекой ощущал шероховатости дерева.       Первое, что он понял и осознал — то, что он был жив.       Неясные образы произошедшего атаковали его. Он пытался сконцентрироваться. Что-то было; что-то важное, когда Барретт начал читать заклинание. Драко оказался в другом месте. Или он все время был тут, но… это был сон? Он попытался сесть. Тут же алые всполохи перестали терзать его через прикрытые веки, мир на секунду обратился в темноту, принося благодарный выдох. Тело его яростно сопротивлялось попыткам хозяина принять более менее вертикальное положение, голова шла кругом, и снова стало светло. Но не так, как если бы вокруг горело пятнадцать чертовых свечей. Мягче.       Во рту словно насрали.       Драко, опершись одной рукой позади себя, наконец-то сел. Конечности были чужими, поднося ладонь к лицу, он понял, что дрожал, что его пальцы дрожали так сильно, что ему сейчас едва ли было подвластно удержать стакан воды без происшествий. Что-то ему мешало смотреть, и вообще мешало, хотелось тряхнуть головой и избавиться… От волос что ли? Как только Драко об этом подумал, дискомфорт ушел, его слипшиеся от пота волосы, перестали щекотать ему веки и лезть в глаза, а в рот ткнулся стакан воды. Он не был к этому готов и закашлялся от первого же глотка. Мир снова покачнулся, но не перевернулся, равновесие он удержал.       — Малфой, — услышал он, как кто-то звал его, но в ушах все еще звенело. — Малфой!       В рот снова ткнулся стакан, а под веками забегали образы.       Что-то темное подбиралось к нему, и тишина… Там было не просто тихо, там не было ничего. И отчасти от ужаса, а отчасти, чтобы сломать эту коробку пустоты, Драко драл свою глотку. Тишина была настолько громкой, что оставалось только быть еще громче. Он помнил, как это было неестественно и, в тоже время, единственное, что он мог. Ни Круцио, ни скандалы, ни освежевание не могло заставить никого живого издавать такие вопли. Они оглушали даже его, все отлетало, растворялось и звенело; внутри звенело, в самом нутре, и этого последнего звона, он никогда не забудет. Его никто не слышал. Он кричал так, что должен был лишиться голоса, как минимум, на неделю. Драко кашлянул, проверяя, но связки его были в порядке, значит этого не происходило по-настоящему.       Резко его тело наклонилось, и Драко понял, что все это время кто-то его поддерживал. Чужие руки тут же вернулись, и Драко не упал. Они сжали его бока до боли.       Что-то темное. Страшное, что привело его к черте безумия. Безумного крика, безумного звона, безумного холода. Все это вспышками отдавалось в памяти. Он так сильно был напуган, что это не помещалось в нем. Вырывалось, лезло через его горло. Раньше его часто называли трусом, но лишь сейчас это было оправдано. Страх был худшим наказанием, нескончаемый ужас ожидания какого-то приговора. Чего-то, что его психика отказывалась воспринимать.       Чужие руки заскользили вдоль его тела. Драко пытался поймать фокус, чтобы что-то понять. В памяти всплыл Барретт. Барретт. Малфой дернулся от прикосновения, засучил ногами, пытаясь отползти.       — Малфой, — снова настойчиво повторили в самое ухо.       Драко снова попытался отстраниться и его грубо встряхнули.       — Посмотри на меня!       Чужие руки оказались на шее и лице. Чужие пальцы схватили его за челюсть, разворачивая, но Драко не хотел смотреть, его затрясло пуще прежнего, дышать стало сложно, из горла его раздался протестующий хрип. Он вспоминал темное нечто, наползающее на него хладным туманом. Не человек, но какая-то материя. Живая. Драко знал, что оно живое. Он всхлипнул. Материя раздувалась вокруг него непроглядной гематомой, заполняя все, до чего мог коснуться взгляд Драко, но он и не пытался никуда смотреть, он чувствовал ее. Ощущал, как она склубилась вокруг него плотным коконом, а потом будто на пробу лизнула его ступни.       Тот холод Драко не забудет никогда.       Осмелев, она ползла выше и выше. Драко кричал и отбивался, не помня себя, пока она не заполнила его горло и легкие, душа. В тот момент, он будто глотнул самой смерти, которая плавила его внутренности точно Адское Пламя. Он горел изнутри. Он задыхался.       Он умирал.       Драко всхлипнул и расплакался как ребенок, вспомнив тот ужас, что испытал. Он даже не подозревал, что может так плакать, что у него внутри есть такие запасы слез. Он заскреб руками по горлу, помня, как ощущал что-то чужеродное, пытаясь убедиться, что этого больше нет, что с его телом, по крайней мере все в порядке. Его ногти скребли безжалостно, пока их не перехватили, на силу отрывая от кожи. Драко не мог даже вздохнуть, истерика душила его, он мог даже ничего сказать, только хрипеть. Ужасный, сопливые рев.       Чужие руки зарылись в волосы. Больше его никто не звал и ни к чему не призывал. Драко ткнули в плечо, и он понял наконец краем своего воспаленного сознания, что это не Барретт. Истерика его была мольбой о помощи, и какая-то часть Драко осознавала, что это было чересчур, но другая — не могла остановиться; его мольба была услышана. Воспоминания продолжали обнажать его эмоциональность, и, в конечном итоге, значение стали иметь только твердые руки, сжимавшие его до синяков, и запах. Тяжелый как порох.       Драко знал этот запах.       Когда слезы его иссякли, когда пальцы перестали судорожно сжимать чужие ляжки и ослабели, когда тело его перешло в легкую дрожь из неконтролируемой, когда вдох наконец-то был осуществлен не рывком между спазмами горла, тогда он вспомнил Хогвартс. А воспоминания о нем всегда шли рука об руку с воспоминаниями о Поттере.       Руки, которые стали уже родными, отстранили его, сжав плечи.       Серый, безжизненный взгляд Драко нашел Поттера. Совсем близко. И будто и не было тех лет между последней встречей и этим моментом. Видеть Поттера было естественно.       Оба молчали. Драко еще из неспособности что-то сказать, а Гарри… Он был не таким как на колдографии. Взрослый, с щетиной и тяжестью — да, но при этом, как и думал Драко, он был как раньше: не опасный, но решительный и с надломом сочувствия поперек лица.       Драко, еле найдя в себе силы, оторвался от рассматривания и мутным взглядом прошелся по комнате, выглядывая у из-за чужого плеча. Была ночь, дверь была выломана и щепками свисала в проеме. В остальном ничего не изменилось.       Не чувствуя в себе душевных сил на расспросы и неловкость, Драко качнулся вперед и упер лоб обратно в поттеровское плечо, вздохнув. Лопатке стало тепло, и хотелось замурлыкать от этой нехитрой ласки.       — Ты не сошел с ума и никого не убивал, да?       Поттер попытался вновь отстранить его, но Драко лишь сильнее вжал лицо в чужое тело.       — Не совсем, — голос Поттера холодком прошелся по позвоночнику, Драко лишь изумился, как он сразу не узнал его — этот голос, разве возможно было его забыть и спутать. — Мортимера убил я.       Драко распахнул глаза, он не отодвинулся ни на дюйм, тупо смотря в черноту чужой мантии, потом медленно кивнул. Было спокойно. Настолько, что Драко мог поверить, что все в порядке. Он не хотел узнавать подробности того, что происходило этой ночью. Ритуал… Чем бы он не был, прямо сейчас Драко хотел жить в иллюзии того, что все обошлось, даже если предчувствие нервно скребло под ребрами. С поттеровскими руками на спине, казалось, что чтобы не случилось, это можно решить. Он потерся лбом, желая залезть под чужую мантию от всего этого ужаса и кошмара, что продолжало мелькать в его памяти. Спрятаться туда, где безопасно.       — Что он сделал? — спросил Драко треснувшим голосом, игнорируя свои глупые импульсы.       — Мортимер был шп…       — Нет, — перебил Драко, продолжая вжиматься, — Барретт.       Молчание Поттера было показательным. Боль в коленях становилась ощутимой, но Драко, из глупого упрямства и нежелания встречаться с реальностью, впечатывался в Поттера все сильнее, не меняя положения, его глаза были плотно закрыты, и он не смог бы их открыть, не отодвинувшись. Он мечтал остаться так до тех пор, пока не почувствует себя полным… Наполненным чем-то до краев, чтоб продолжить жизнь вне круга этих рук.       Он никогда не находил в себе тяги на что-то подобное. Но он был сломлен. Как эта чертова дверь, висевшая на соплях грудой ошметков.       — Это сложно…       — Ты торопишься? — тускло уточнил Малфой, атмосфера переменилась. Больше не было реальной причины продолжать сидеть так, как они сидели. Но Драко имел еще тысячу причин, кроме очевидной.       Вдох Поттера был ответом весьма двусмысленным. Драко нашел в себе силы на усмешку. Потихоньку подкрадывалась неловкость, шла она исключительно от Поттера, он повошкался, его колени наверняка тоже начинали ныть, но не отодвинулся, руки его продолжали укрывать Малфоя, хотя и с каким-то сомнением. Драко понял, что скоро его отодвинут, даже если он продолжит сопротивляться.       — Барретт пытается укротить первопричину магии… или что-то типа того. Первичную силу. Первичную сущность, — у Драко прошел табун мурашек по плечу, его слегка передернуло, и Поттер легким движением кистей стер его поднявший голову ужас. — Он хотел призвать сущность, предложив ей тело, которое, вероятно разорвало бы от такой силы, а потом с помощью заклинания принудительного отделения, оторвать часть сущности, чтобы поместить в себя. Небольшую часть. Которую возможно контролировать и вмешать в свой магический фон, большую часть оставив в… первоначальном сосуде.       Драко больше не мог находиться с закрытыми глазами и качнулся назад, раскрывая их, загоняя образы, заплясавшие благодаря воображению, подальше. Слабый Люмос покачивался над потолком, наполняя комнату жуткими тенями, углы скалились темнотой. Драко сглотнул. Его руки безвольно лежали между колен. Поза, в которой он застыл, была крайне неудобная и наверняка странная со стороны, он опустился с колен на одну ягодицу, подмяв ноги под себя и уцепился за Поттера, чтобы тот не думал отодвигаться. Было еще рано. Драко не был готов лишиться горячего тела рядом.       — Я… — Поттер будто попытался заглянуть Драко в лицо, но тот не позволили этому случиться. — Прервал ритуал, но…       Драко снова сглотнул. Громко и очевидно.       — Возможно слишком поздно.       Драко тоже так думал. Поздно.       Он зацепился пальцами за мантию, комкая ее на спине, подбородок он уложил на плечо Поттера, а взглядом он тупо уперся в стену, темные вьющиеся волосы смазывали ему обзор. Но Драко так нравилось даже больше. Запах чужого тела забивал ноздри, помогая не впадать в отчаяние. Внутри все еще дребезжало от напряжения.       — Что ты помнишь?       Драко не хотел думать об этом. Не хотел ничего помнить. Он опустил голову, утыкаясь носом в грубую ткань на плече, потом повел им дальше, пока не наткнулся на участок незащищенной кожи. Поттер был горячим как печь, теперь его волосы полностью скрыли комнату от глаз Драко.       От прикосновения кожи к коже Поттер еле заметно вздрогнул.       Драко понимал головой, что ведет себе не просто странно, а за границами адекватного. Но он и сам побывал за границами адекватного. И определенно заслужил капельку тепла, после ледяного касания того хтонического ужаса, что отпечаталось в его сознании. И он готов был это тепло вырвать у Поттера против его воли. Впрочем, тот больше не дергался.       — Не много, — голос Драко был приглушен чужой кожей, когда он говорил, то касался ее губами. Это не доходило до его мозга. — Что-то… Сущность. Я помню ее. Она была рядом…       Драко запнулся и наполнил легкие чужим запахом. Он не мог разбить его на компоненты. Никакого кардамона, лимона или чего-то подобного. Просто запах мужчины. Кожи. Битвы. Пота. Драко не было неприятно чувствовать его, хотя он был тем еще брюзгой. Поттер весь ассоциировался с безопасностью. Хотя у этого было мало аргументов. Но некоторые вещи, реакции и чувства просто есть в нас, против и вопреки нашей воли. Это было особенное и неведомое, и Драко принимал это так просто, без глубинного анализа и самокопания. Как наличие бородавки. Она появилась. Может у этого были причины, а может и нет… Кто это знал?       — Рядом? — с легкой вопросительной интонацией произнес Поттер, пытаясь, может, вынудить Драко продолжить.       — Рядом… — словно эхо, повторил Драко так тускло, будто был не человеком, а двухсотлетней колдографией, лежавшей на солнце. — Она примерялась ко мне. Как к пиджаку… — Драко не моргал, уставившись в темное месиво волос Поттера, но все равно видел это будто воочию. — А потом поползла по моим ногам и рукам. Я кричал, и она заползла внутрь.       Поттер замер. Драко почувствовал это. Как тот окаменел.       И этот момент наконец случился, хотя Драко больше не сопротивлялся — его решительно отодвинули, заглядывая в лицо. Люмос стал ярче, безропотно повинуясь воле хозяина. Драко тоже был безропотен. Одна рука Поттера осталась на спине, другая цепко держал его за щеку. Зеленые глаза Гарри скользили по нему, будто сущность могла оставить записку. Он даже отодвинулся корпусом, чтобы оглядеть его тело. Драко сам себя не видел, но был уверен, что физически он в порядке. Гарри уверен не был и, отодвинув ворот рубашки, осмотрел даже его грудь.       — Было больно, — сказал Драко все тем же голосом, и Поттер поднял взгляд, посмотрев ему в глаза. — Что делать?       Драко не мог оторваться от него. От его глаз.       — Ты сможешь аппарировать?       Драко отрицательно мотнул головой.       — Меня разыскивают, а я разыскиваю Барретта, но тебе надо в больницу, — Поттер облизал губы и сжал их в тонкую линию. — Нет, к Гермионе. Расскажи ей все, что я тебе сказал, она найдет специалиста. Если… если есть какие-то последствия. Если я опоздал… Тебе помогут. Меня не упоминай.       Драко смотрел на него, не моргая. Поттер встряхнул его, добившись осознанного взгляда, хотя Драко и так все осознавал, он слушал, просто пытался уместить в своей голове то, что их взаимодействию подошел конец. Но, при этом, все еще не понимая, что ему делать дальше, если он не мог аппарировать.       — Малфой! — Поттер еще раз встряхнул его. — Ты меня слышишь?! Ни слова обо мне, я должен найти Барретта, пока он не навредил кому-нибудь еще.       — Почему ты его не убил?       Поттер кинул на него нечитаемый взгляд, а потом встал. Стало холодно и неуютно, но Драко остался сидеть, чувствуя как пружина внутри него снова сжимается.       — Он был слаб после такой магии, и у меня было мгновение на принятие решения… — Он отошел к окну, провожаемый сумрачным взглядом в спину. — Несмотря на то, что он прервал заклинание, ритуал шел дальше, будто никакие слова больше и не были нужны. Огонь полыхал до сраного потолка, тени двигались будто живые, меня всего скрутило от черной магии, а у тебя… Что-то было не так. И я кинул заклятие в этот круг, чтобы разорвать рунный ряд, а Барретт аппарировал. Надеюсь, его расщепило.       Какое-то чувство лизнуло Драко изнутри. Он увидел глубокий след какого-то режущего заклинания, проходящий за все эти перекрестные круги.       — План Грейнджер… — начал было он себе под нос и тут же заткнулся, поняв, что не стоило этого говорить, Поттер обернулся с очень нехорошим выражением лица. Драко кашлянул, приняв беспечный вид, насколько был способен в такой ситуации, будто никакой оговорки не было       — Повтори.       — Что?       — План… Гермионы, какой еще план? Объясни-ка, — Поттер двинулся обратно к нему, мантия его развевалась. Он присел на корточки, снова становясь нос к носу с Малфоем. Драко обдало чужим дыханием.       — Да нечего объяснять, — темная малфоевская бровь дернулась на привычный манер, он отчаянно пытался скинуть с себя опьяняющий эффект недавних объятия. — Забудь.       — Говори.       Драко недовольно поджал губы и отвернулся. Ну какого хрена он такой властный, а Драко все еще такой же безропотный? Поттер, зацепив его подбородок пальцами, вернул все обратно, голова тут же заполнилась невообразимой зеленью, и такой же невообразимой злостью. Драко отбил чужую руку и встал, мир его покачнулся, заставляя оступиться. Поттер, подскочивший следом, придержал его за локоть. И от его хватки не получилось избавиться, как бы Драко не дергался.       — Наконец-то узнаю тебя, — в голосе Гарри чувствовалось неприкрытое легкомысленное облегчение, что взбесило Драко еще сильнее.       — Отцепись, Поттер! — он попытался его оттолкнуть, но Гарри с легкой усмешкой, не сдвигался с места. Очки его слабо отбликовали Драко прямо в глаз, отчего Поттер фыркнул. В самом деле фыркнул, мерзавец.       Драко мог поклясться, что его дразнят.       — Говори, — мягче, но все еще тоном, не терпящим возражений, повторил Гарри.       Драко смутился. Впервые за это время. Он слегка отвернул голову и почувствовал жар своих щек, хотя ничего постыдного в этой истории не было. Переборов детское желание поскандалить с Поттером, он в двух словах рассказал о том, что происходило с ним и Грейнджер после того выпуска Пророка.       — То есть… — Поттер смотрел на него со странной смесью эмоций на лице. — Как долго ты думал, что это все план Гермионы?       Драко снова смущенно скользнул взглядом в бок, мимо Гарри.       — Достаточно долго…       — Гермиона, по-твоему, сумасшедшая что ли?       — Ну… — Драко скривил губы и приподнял бровь, не встречаясь с Поттером взглядом, — да?       Поттер, кажется, никак не мог подобрать слов для ответа, и Драко находил это забавным, хотелось как-то паскудно пошутить, расчехлить, так сказать, свой школьный запас острот и оскорблений. Но Драко сдержался.       — Где ты там работаешь? — в итоге спросил Поттер, наморщив лоб и сделав странный пас рукой. — Отдел немедленного перенаправления запросов?       Драко хмуро на него посмотрел, хоть и счел лестным, что Гарри знал его Мерлином забытый отдел.       — Ты там последние остатки разума потерял?       — Очень смешно, Поттер.       Да, Драко не был оазисом здравомыслия и критического мышления, когда думал, что это дело рук их Министра Магии, но… сам себя он не осуждал. Стресс плохо влияет на причинно-следственные связи. Круциатус тем более.       — Ладно, — сказал Гарри, и Драко понял, что вот теперь точно конец.       — Ладно, — повторил он более решительно и задумался. — Теперь надо придумать, как отправить тебя обратно.       — Мы, — Драко замялся, — можем вернуться вместе… — Поттер посмотрел на него с тонной невысказанного сомнения и скептицизма. — Барретт подтвердил все твои подозрения, а я свидетель, и Грейнджер…       — Нет, Малфой, — перебил его Гарри. — Я не вернусь, не хочу разбираться с судами и кучей исков, что наслал на меня каждый гребанный обиженка Аврората. Это затянется на недели, если ни на месяцы, а у меня нет столько времени. Барретт использовал несколько обычных людей. Сквибов, магглов, похищал авроров, у который сильный магический фон и дошел даже до бывшего Пожирателя Смерти… Мне надо понять, куда он аппарировал, понять, куда он будет двигаться дальше и убить.       Драко не мог поверить в то, что слышал.       — И почему же тебе? — веско уточнил он, скрестив руки на груди. — Думаешь, никто больше не справится? Ставишь своей целью в жизни уничтожать каждого сумасшедшего темного мага или… в чем дело? Грейнджер, поняв, что ты невиновен, согласует отряд и его найдут, хватит всех спасать, Поттер.       Гарри хмыкнул и улыбнулся.       — Если бы я перестал всех спасать, Малфой, — его улыбка стала острой, как лезвие кинжала, — ты был бы уже мертв.       Висок пронзила головная боль, и Драко на секунду прикрыл глаза, пытаясь с ней справиться. Рубашка не спасала его от стоящей в домике стужи, и он порядком продрог. И устал.       — Не упоминай, что ты встретил меня, — Малфой не заметил, как Поттер оказался рядом, его рука уже знакомо сжала плечо, распространяя мягкие волны тепла. Невербальное согревающее. Драко кивнул, не в силах спорить. — Я аппарирую тебя к дому Уизли, дальше разберетесь. Про меня ни слова.       — Как мне найти тебя потом?       — Тебе не надо меня искать.       Рывок аппарации поставил жирную точку в этом разговоре. Драко зажмурился, застонал от чувства сплющивания, пережил приступ тошноты и, когда открыл глаза, обнаружил что опирается руками в землю совершенно один. Его замутило, перед глазами пошли цветные пятна, Драко поднялся, пошатнулся, опустился обратно и снова поднялся. Он костерил Поттера на все лады и пытался преодолеть несколько несчастных метров до калитки дома Уизли, борясь с рвотой. Он знал, что стоило только ее открыть, как оповещающие чары разбудят хозяев дома.       Стоило только ее открыть.       Ноги его заплетались и какое-то время Драко даже думал, что ему придется ползти, единственное хорошее, что было, это тепло заклинания Поттера, которое упрямо распространялось по организму, несмотря на ветер, толкающий его в разные стороны. Когда Драко повис на калитке, не способный сделать далее ни шага, он готов был испустить дух. До аппарации ему казалось, что он пришел в себя, но сейчас в нем будто закончилось разом все. Даже магия; он был уверен, что не сможет наколдовать даже слабый Люмос. Глаза защипало медленно наползающей влагой, он опустился на колени, полной грудью вдыхая стылый воздух, прогоняя непрошенные слезы.       Пора было уходить с офисной работы, она делала его размазней.       Наконец-то, спустя, по меньшей мере, двадцать веков бесшумно открылась входная дверь, Драко увидел яркий свет, прорезающий пространство придомовой территории, словно нож. Громкий возглас Грейнджер донесся до его ушей и был сейчас самым желанным звуком на свете. То облечение, что затопило его, было сравнимо с победой над Волдемортом. По крайней мере он не умрет на пороге дома Уизелла.       — Рон! — крикнула Гермиона уже у Малфоя над ухом. — Помоги мне сейчас же!       Драко чувствовал ее тонкие руки на своем торсе, тянувшие его вверх, не шедшие, однако, ни в какое сравнение с жесткими прикосновениями Поттера. Ради которых он готов был и умереть.       ***       — Что, ради всего Святого, с тобой произошло?! — первое, что сказала Грейнджер, когда Уизли бросил Драко на какое-то подобие тахты. Ну как сказала, скорее уж прокричала на весь дом.       Голова кружилась просто нещадно. Тахта была жесткой, и Драко не преминул тут же об это сообщить. У Гермионы сделалось страшное лицо, казалось, она готова была кричать еще сильнее. Драко, если не брать в счет Хогвартс, не знал, какова Гермиона в гневе, и надеялся, что она не будет его бить, по крайней мере до тех пор, пока они не выяснят, что с ним все в порядке.       Едва ли он был в порядке.       Рон подтащил какой-то пуфик, сел и уставился на Малфоя, не мигая. Стрелки часов, позади него, указывали на двенадцать часов ночи, что слегка сбило Драко с толку. Это было мало. Ему казалось, что прошли года, а была только полночь… Гермиона, со всклоченными волосами, и в тонком халате, подала ему свежезаваренный чай, и когда только успела…       — Рассказывай, — сказал Уизли.       Драко окатил его неприязненным взглядом.       Поттер мог командовать им почти бесконечно, Мерлин с ним, но Уизелл… Грейнджер, тем временем, ничего тащить себе не стала и уселась на ту же тахту рядом, тут же принимаясь колдовать; наверное, это ее успокаивало. Она сотворила несколько диагностических заклинаний, Драко не особо следил за ними. Он скривил рот, отпил сладкий чай, хотя терпеть его не мог и довольно сжато поведал о Барретте, о ритуале, о рунном круге, о сущности и о цели, которую преследовал Барретт. Поттера он не упомянул, Грейнджер цепко смотрела то на него, то на диаграммы, вспыхивающие у него над головой, то на чай. Рон упер подбородок в сцепленные пальцы.       — И мне бы какого-то специалиста, который сможет сказать, все ли, — Драко крутанул пальцами в воздухе, — со мной нормально.       — На диаграммах ничего такого нет, — Гермиона закусила подушечку указательного пальца. — Но специалиста я найду. Ты говоришь, что ритуал не был завершен, но почему?       Драко вздохнул и повторил ранее сказанное:       — Я не знаю, когда я пришел в себя Барретта не было…       — Тогда почему ты уверен, что он не завершен, — тут же бросила Гермиона, и Драко опять вздохнул. Указания Поттера, не говорить о нем, делали его рассказ дырявым, точно сыр, создавая целую кучу пробелов, которые Драко не мог заполнить, не скатываясь в откровенные небылицы.       Он снова глотнул чая, ощущая приятное тепло внутри.       — Потому что я должен был умереть в конце.       — Барретт просто рассказал тебе весь свой план и суть ритуала? — переспросил Рон с недоверчивой, ироничной интонацией. Драко понимал его, он сам тоже не поверил бы в такое. — Звучит тупо.       Драко пожал плечами, будто это могло что-то объяснить.       — Ладно, — сказала Гермиона так резко и громко, что Драко вздрогнул. — Мы послушали твое не очень складное вранье, а теперь серьезно.       Рон нахмурился.       Драко закатил глаза.       — Я не вру, Грейнджер.       Гермиона тонко улыбнулась, как будто у нее в рукаве был потрясающий козырь.       — Ладно, — она тоже пожала плечами, продолжая держать на губах улыбку, — в таком случае Барретт настоящая душка, позаботился, чтобы ты не замерз.       Уголок рта Драко пополз вбок против его воли, и гримаса его была далека от веселой. Какая же Грейнджер была въедливая… Невозможная заучка.       Рон молча переводил взгляд со своей жены на Малфоя, не очень понимая, но не желая уточнять. Он был ужасно сонный, и Драко казалось, что видал он это все в гробу. А выражение лица Гермионы, наоборот, было вполне бодрым, с отчетливым росчерком превосходства и победы. Как будто она и не спала вовсе.       Драко вздохнул и закатил глаза одновременно.       — Окей, — он закусил щеку, прошелся быстрым взглядом по комнате и вернул его обратно Гермионе. — Я сам их наложил.       — Малфой, я засужу тебя за вранье и бровью не поведу.       — Нельзя засудить за вранье!       — Будет можно, — сказала она очень серьёзным тоном. — Сколько длился ритуал и во сколько он начался?       — Начался на закате, — Драко вспомнил багряные солнечные лучи меж кривых лысых стволов, — а сколько он продлился не знаю, пару часов? — навскидку предположил он, хотя ему сложно было представить, что Барретт без остановки читал заклинание пару часов, это требует колоссальной магической силы.       — Вряд ли Барретт настолько силен, — тут же ответила Гермиона, словно прочитав его мысли. — Но допустим так. Закат был в шесть часов вечера, — она сделала многозначительную паузу, поглядев на часы, — ритуал был, допустим, два часа, — она остро, слишком остро на него посмотрела. — Четыре часа спустя ты здесь.       — Я мог быть все четыре часа в отключке, прийти в себя, наложить согревающее и апппарировать, — так же не поведя бровью, ответил Драко, зная, что не мог. Он еле стоял на ногах и его все еще мутило.       — Ты даже с палочкой не будешь способен сейчас ни на какое заклинание, Малфой, — сказала она, выходя из себя. — Я, знаешь ли, кое-то понимаю в целительских диаграммах, не надо вешать мне лапшу на уши! Рассказывай! Про Гарри. Сейчас же!       Волосы ее от этой короткой вспышки, будто распушились еще сильнее.       Драко зло выдохнул через нос. И на что рассчитывал Поттер, думая, что у Драко получится скрыть его присутствие.       — Он просил не говорить…       — И ты конечно же именно сейчас за всю свою жизнь решил беспрекословно слушаться Гарри Поттера.       Драко кинул в Грейнджер недовольный взгляд. Ничего рассказывать про Поттера не хотелось. Что-то собственническое заскреблось внутри. Это было только его — Драко. Эти моменты принадлежали только ему.       — Как он тебя нашел? — спросила Гермиона.       — Я не знаю.       Она глотнула воздуха.       — Не знаешь? — повторила она, старательно сдерживая свою интонацию. Драко косо и недовольно посмотрел на нее. — Чем вы занимались четыре часа?!       Драко неопределенно пожал плечами, не желая ничего говорить.       — Покажи воспоминания, — безапелляционно заявила она.       Этого Драко уже не вынес, он возмущенно вскинулся, всем корпусом разворачиваясь к ней, и по выражению его лица Гермионе стало ясно, что он ни за что в жизни этого не сделает. Она скрупулёзно проанализировала его.       — Почему нет?       — Почему нет?! — повторил Драко, вкладывая в эту фразу все свое возмущение. — Это мои воспоминания.       — И почему же ты так покраснел?       Уровень беспардонности Грейнджер заставил его задохнуться.       — Знаешь что, Грейнджер, — начал было он, но Рон тут же его перебил, очень опасно подаваясь вперед:       — Подбирай-ка тон, Малфой.       Звучало угрожающе, и в сердце снова толкнулась тоска. Почему всегда выходили какие-то дрязги, Грейнджер злилась и требовала, и требовала того, что Драко никак не мог ей дать, а Рон… Был просто ублюдком. Хотелось обратно в этот поганый дом, где его, по крайней мере, никто не выводил на конфликт. В нем не сомневались, в нем берегли остатки его психики и крепко держали за спину, согревая лопатки.       Драко уже не был маленьким. Не был ни ребенком, ни подростком. Но от всего этого становилось так до смешного обидно.       — Поттер ничего мне не сказал, выглядел нормально, Барретт от него ушел, и он снова отправится на его поиски. Ни где он живет, ни как у него дела, я не интересовался.       Гермиона снова глотнула воздуха, вперив в него круглые от негодования глаза.       — И чем вы занимались ч-е-т-ы-р-е часа?!       — Вас это не касается, — сказал Драко и равнодушно отвернулся к окну. Приходить к ним было ошибкой, надо было аппарировать в Мунго.       — Ты, кажется, чего-то не понимаешь, — снова подал голос Уизелл, — Гарри наш друг, Гермиона Министр Магии, ты не имеешь права утаивать информацию о нем.       — Это частная жизнь, — Драко скосил на них неприязненный взгляд, смотря то на одного, то на другого. — Мало ли чем мы могли заниматься четыре часа, не все, в чем задействован Гарри Поттер, напрямую касается вас. А чем касается — я расскажу.       Гермиона приподняла обе брови. Хотела что-то сказать, но закрыла рот.       Драко понимал, как это звучало и какой очевидный подтекст в себе несло. Будто они там потрахались. Но даже о сексе он бы сказал свободнее, чем о том, что произошло. Время, после появления Поттера, все их взаимодействие не умещалось ни в какую обертку. Он не мог обличить это в слова. Это слишком много для него значило и было слишком личным.       Он точно не собирался делиться воспоминания о своей истерике, о том, как комкал мантию Поттера на его спине дрожащими ладонями, находя в этом действие чертов смысл существования, как узнал его запах через года и наполнялся им до краев, чтобы и через двадцать лет быть способным воспроизвести его, и как не мог заставить себя отодвинуться, вдавливаясь в него, желая проникнуть под одежду и кожу.       Что-то такое, наверное, отразилось на его лице, потому что Гермиона смущенно потупилась, отступая.        — Частная жизнь Гарри… — начал Рон, но Грейнджер махнула головой, заставляя его смолкнуть. — Что? Он не имеет права! Реально. Даже если не брать в расчет, что Гарри нам гораздо ближе, чем ему, он разыскиваемый преступник, сокрытие любой информации о нем…       — Рон.       Драко встретился с его темными, недовольными щелками глаз.       — И вообще, на что это ты намекаешь, Малфой?       — Не намекаю, а прямо говорю, — веско бросил Драко, кривя губы. — Не лезьте в то, что вас никак не касается.       На секунду Драко показалось, что Уизли бросится на него. Он был оскорблен тем смыслом, что прозрачной пеленой ложился на слова Малфоя. Как будто он как-то порочил этими смыслами честь Поттера. В понимании Уизли, наверное, и правда порочил.       — Достаточно, — Гермиона двумя ладонями впилась в свои волосы, убирая их назад. — Расскажи нормально, дословно. Что говорил Гарри?       Драко задумался. На самом деле, он нихрена не помнил. Руки, глаза и запах — это все, что осталось у него — слова и смыслы стерлись, будто по ним провели ластиком. Он напряг голову и начал с начала.       — Когда я очнулся, был только Поттер. Он не убил Барретта и не вступал с ним в дуэль… Я спросил об этом, надеялся, что он его убил, но… Когда Поттер ворвался, Барретт прервал ритуал, но… ритуал не прервался, — мягко и насмешливо протянул Драко и поднял ладони кверху, пожимая плечами, будто рассказывал что-то комичное. — Поттер сказал, что Барретт бросил читать заклинания, но темная магия продолжала свое действие и… что-то происходило, тогда он бросил режущие заклятие в пентаграмму, разрывая руны. Этого времени Барретту хватило, что аппарировать.       — Но почему, если он мог покончить с ним?       Драко призвал на помощь все свои запасы терпения.       — Почему я не удивлен, что именно ты задал этот вопрос, а не Грейнджер? — поддерживая насмешливый тон, спросил Драко, растягивая губы, хотя ему не было смешно. — Со времен Хогвартса так и не научился думать. И понимать Поттера, судя по всему, тоже.       — А ты со времен Хогвартса научился хоть чему-то новому? Или из всех твоих заслуг только глубинный анализ личности Гарри и понимание его поступков?       — Никогда о нем не думал сверх меры, Уизли, — внутри будто каленным железом провели, во рту стало кисло, толи от неприятной рыжей рожи, толи от своего поведения по отношению к Поттеру. — Следи за своим языком, один бред мелишь.       — Вы когда-нибудь собираетесь повзрослеть? — одернула их Гермиона. — Или мне это всю ночь напролет слушать?       Рон как будто не слышал ее, он улыбнулся, будто слышал сейчас лучший анекдот на свете.       — Ну конечно, прибежал первый, когда все это началось, обвинил в предательстве, покачал головой и остался при своем мнении, что Гарри Поттер святой семнадцатилетний борец со злом. Без каких-либо психологических проблем.       — Психологические проблемы Поттера я никогда не отрицал, только высмеивал, —Драко прищурил глаза от кипящей неприязни. — А пришел я тогда, потому что глазам своим не поверил, что Министр Магии Гермиона Грейнджер допустила в печать такое ведро помоев на, на минуточку, надежду Магической Британии и некогда лучшего друга. Вы ведь до сих пор считаете друг друга друзьями до гроба или что-то изменилось? На первый взгляд показалось, что поддерживаете травлю.       — А ты хочешь иметь эксклюзивные права монополиста на травлю Гарри Поттера? Тебе все еще 17, Малфой, подумай об этом.       — Достаточно!       Гермиона резко пришпилила Драко к стене, надавив ему на плечо, когда тот поддался вперед в какой-то импульсивной попытке встать.       — Что было дальше? — Гермиона очень требовательно посмотрела на Драко.       — Дальше… — Драко вздохнул, пытаясь припомнить. — Он рассказал о сути ритуала и… — он запнулся, вспоминая, как упомянул план Грейнджер и вытягивающееся лицо Поттера, когда тот спросил: «Как долго ты думал, что все это план Гермионы».       Это было забавно.       Но в чем он не прав, если Грейнджер правда сумасшедшая?       Тень веселья легла на его мимику, и Уизли тут же среагировал:       — Вы там анекдоты рассказывали или что смешного?       — Ничего, — Драко стер веселье с лица. — И все, по сути, он дал мне «инструкции» по поводу моих дальнейших действий, сказал, что должен сам разобраться с Барреттом и аппарировал вместе со мной к вашему прекрасному, дружелюбному дому, с очень радушными хозяевами.       Гермиона потерла лоб и снова вцепилась в волосы, оттягивая их к затылку.       — Четыре часа.       — Он больше ничего не говорил.       — Как с ним связаться?       — Не говорил.       — Ты ужасно бесполезный, — сказал Уизли как-то разочаровано и встал, скрываясь в коридоре.       Драко смотрел на опустевшее кресло. В голове не было ни единой связной мысли. Бесполезный. Он прошел через чертов ад.       Гермиона поднялась следом, выждав всего пару секунд, будто не желая во всем этом больше участвовать.       — Сможешь дойти до камина? — она смотрела на него сверху вниз и, кажется, поддерживала эмоции своего супруга. Драко поджал губы и кивнул. — Отправимся в Мунго и… поговорим потом.       Путь до камина совсем не отпечатался в памяти. Бесполезный. Разве имел он хоть один шанс узнать что-то у Поттера, когда тот собран и натянут, будто чертова струна, а он — Драко — едва мог заставить себя думать о чем-то, кроме макабрического ужаса от встречи с первоисточником магии? После этих хладных касаний. После неминуемой смерти, что стояла перед его лицом и дышала зловонием?       Драко не стал ничего говорить.       Он шагнул в камин выжатый и грустный.