Окаянный

Костя буквально выскакивает из квартиры, откуда совсем недавно увезли два тела, и бежит вниз по лестнице, на ходу натягивая пальто…  В глазах закипают слезы. Сколько раз он видел смерть! Столько, что и не сосчитаешь уже!  Он прошёл так много войн… Но кое-что до сих пор видеть просто невыносимо! У самой подъездной двери Костя сталкивается нос к носу со своим собственным мужем. Странно, что тот не упал с потолка или не прошёл сквозь стену… Последнее было бы в его характере.  Святобор выглядит совсем юным. Особенно в этих своих мешковатых штанах цвета хаки и в огромной толстовке… Мелкие косички на голове его подняты в высокий хвост.  Святобор красивый. Модный… Выглядит так, будто он родился в этой эпохе. Вот где-то двадцать с небольшим лет назад! Костя отталкивает его со своего пути плечом и выходит из подъезда, наконец, надевая на себя своё серое, шерстяное пальто.  Ночью сильно похолодало.  Костя останавливается рядом с кустами боярышника, около прогнившей, грязной скамьи, и пытается достать из кармана телефон, чтобы проверить время.  - Что я опять сделал? - тяжело вздыхает позади Святобор, - Может, просветишь меня, на что ты обиделся? На этот раз? Именно последнее «на этот раз» бесит особенно сильно. Так сказал, будто это Костя тут истеричка! А вот сам Святобор - чистый ангел небесный!  Обычно Костя очень спокойный… Иначе с его мужем нельзя. Но в некоторых случаях даже у него терпения не хватает.  Костя резко разворачивается и сурово смотрит на мужа своего.  - Как ты мог? - невероятно тихо говорит он - почти шепчет, - Как ты мог?! Ты же знал, что Федя умрет! Ты прекрасно знал это! Я помню, как Аника прислал мне фотографию из своего вуза! И там был Федя! Ты начал что-то говорить о пророчестве… Хохотал… Да ты же знал, что он умрёт! Знал и не сказал об этом! И сейчас с Аникой точно случится беда! На нём ещё это проклятие несчастное… - Ты хочешь сказать, что я был в курсе, что друг Аники умрёт, и поэтому так радовался? - недоверчиво вскидывает брови Святобор.  Костя, который надулся от гнева, словно воздушный шар, быстро сдувается… Понимает, что перегнул.  Но у него есть одно оправдание - его нервы после случившегося натянуты, как тетива. - Я не знаю… - устало выдыхает Костя, - Я уже ничего не знаю! У тебя всегда тайны… Сплошные секреты! И от меня - тоже. Если ты так мне не доверяешь, так меня не ценишь, то, может, я тебе и не нужен?! Может, тогда ты отпустишь уже меня, нет?!  Святобор так сжимает челюсти, что кожа на его скулах натягивается почти до предела. В глазах Бога этого мелкает что-то красное, злое, обнажая суть его…  Костя не боится. Он давно уже принял то, чем его муж является.  - Я не могу отпустить тебя, - делано мягко произносит Святобор, - Уже нет. Иначе ты умрешь. Ты жив до сих пор только потому, что я питаю тебя своими силами… И ты это прекрасно знаешь. Но даже если бы тебе не угрожала смерть… Я бы всё равно не отпустил тебя. Хороший человек - отпустил бы. Но я - не человек. И я - не хороший.  - Да что изменится? Если умру я? Чего тебе до этого? - горько бормочет Костя.  Он всё ещё обижен. И он до сих пор скован болью.  Каждый раз, как только он закрывает глаза, он видит столько крови… Столько крови на цветастом ковре! И мертвенно бледную кожу мальчика…  Господи, если представить, что Святобор знал об этом… То как он мог поступить так с Аникой? С Костей?  Костя не хочет так плохо думать о муже своём… Но он прекрасно знает - тот совершал вещи и похуже.  - Если ты умрёшь, то я просто пущу в тебя корни, - спокойно отвечает Косте Святобор, - Прорасту сквозь тебя. - Хотелось бы сказать - как романтично! - чуть морщится Костя, в голосе его горечь, - Но на самом деле, ничего нового… Ты делаешь так со всеми! - Нет, ты не понял, - Святобор делает шаг вперед, чтобы подойти к своему мужу почти вплотную, - Если ты умрёшь, то я перестану быть Богом. Я стану обычный деревом и прорасту корнями через твою могилу… Например, стану… Ивой? Символом вечности и возрождения… Мои ветви будут касаться речной воды… Развеваться на ветру… Мимо меня будут пробегать дикие звери, что спешат на водопой… Пройдут десятки лет, и, наверное, я буду невероятно счастлив, - быть единым целым с тобой… А потом я умру. И возможно, из моего ствола люди сделают дом… Я буду не против, хоть и не сильно люблю людей. Я буду не против, ибо ты их любишь… - О Боже! - тихо восклицает Костя, теперь на его глазах выступают слезы уже не от душевной боли, хотя и от неё - тоже… - Боже, я… Я так тебя люблю! Так сильно люблю! Что бы ты ни сделал, как бы ты ни поступил… Да, я могу разозлиться… Сильно разозлиться! Но я не перестану тебя любить! Знаешь, твоя любовь всегда для меня была…  Костя замолкает, не в силах подобрать слова. - Чистым абьюзом? - с сарказмом в голосе помогает ему Святобор.  Он вроде как смеётся. Но где-то в глубине звериных его глаз прячется нечто ранимое… - Нет, - слабо и бледно улыбается ему Костя, - Твоя любовь всегда была для меня спасением.  Они внимательно, жадно смотрят друг на друга. И кажется, что кусты боярышника, что растут рядом, растворяются в пыли времени. А вместо них громоздко встают торговые ряды…  Прохладный, сентябрьский воздух словно сменяется знойным, сухим, июльским… Видится, будто вокруг Москва. Но не нынешняя, а призрачная, другая… Помолодевшая лет на сто! Тогда они встретились впервые.  Один - открытый и весёлый снаружи, но обманщик и манипулятор - внутри. Сказочное зло с прекрасным маской-лицом! И другой… С виду холодный и статный, а в глубине - с нежным и приветливым сердцем, похожим на огромный кусок шоколадного масла… Невероятно справедливый, мягкий и добрый. Они встретились. И с этого момента для них началась настоящая магия, не имеющая никакого отношения к силам богов… Святобор крепко сжимает ладонь Кости, разглядывая шрам на ней, как напоминание о том, что некоторые люди сделаны из чистого золота… Драгоценного и прочного.  Святобор до сих пор так и не понял, почему сердца одних людей похожи на драгоценные камни, а других - на жалкие, гнилые головёшки… - Я знаю, что вёл себя подозрительно. И понимаю, что часто недоговариваю, - тяжело вздыхает Святобор, поглаживая шрам на руке своего мужа, - Но я смеялся, когда увидел на фотографии с Аникой Федю не потому, что знал, что тот умрёт… Я - не провидец. Не кудесник… У меня другие способности. Я просто-навсего узнал Федю! Я уже видел его однажды. И мне показалось забавным, что он учится вместе с Аникой. И даже дружит с ним! - Видел однажды? Как давно? - чуть хмурится Костя.  Начинает что-то подозревать… - Очень давно, муж мой! - пожимает плечами Святобор. Он не говорит прямо. Даёт время Косте догадаться самому… Святобор просто не знает, как лучше поступить… Поэтому лишь намекает.  Душа Фёдора-Семаргла сейчас в мире нави. И она вполне может вернуться обратно. Ибо Фёдор-Семаргл - не человек. И никогда им не был.  Перейти черту для него не составит труда.  Однако, хочет ли он сделать это?  В прошлый раз Семаргл отдыхал в мире нави много-много веков… А если он захочет провернуть подобное снова?  Что тогда делать Анике, который, очевидно, привязался к нему? Просто надеяться на возвращение Феди? Верить в него?  Анике придётся мучиться? Сходить с ума?  Святобор не любит Мару, но он не отрицает того, что она сильно страдала, пытаясь вернуть своего брата.  Но он не возвращался.  А когда вернулся, прожил всего лишь двадцать лет… И снова помахал всем ручкой.  Так как будет лучше?  Дать Анике надежду? Возможно, ложную? Или совсем не давать её? - Хорошо, ты больше ничего мне не хочешь сказать, - тяжело вздыхает Костя, сжимая руку своего мужа в ответ, - Намекнул и скрылся… Всё как обычно! Ну и ладно! Ничего страшного! Я потом пойму, на что ты намекал… Лучше скажи мне… Ты поможешь нам поймать стрыгу? Я не вынесу, если ещё что-то произойдёт с несчастными детьми… - Конечно. Помогу! - Святобор крепко обнимает мужа своего, - Всё будет хорошо. Обещаю тебе! Святобор не будет искать никакую стрыгу. Пока не будет.  Святобор не знает, как лучше… Может, Семаргл и не хочет возвращаться в мир яви. Однако, все чувства Святобора говорят ему о том, что на этот раз Бог этот не задержится на том свете слишком долго… И тогда эта стрыга - не его, Святобора, война…  А раз не его война, то лучше бы и жопу прижать. Не дёргаться... И попусту не ссориться! Насколько помнил Святобор, Семаргл всегда был справедливым и праведным… Но при этом, достаточно мстительным. И где-то даже жестоким… Воин есть воин. Даже самые праведные из них, убивают… Такова их доля. Марать руки по локоть… А Святобору, знаете ли, не хочется так рано становиться деревом… *** - Он… Спит? - едва слышно уточняет Илья у Вольги.  Воля едва заметно кивает.  Они все, вшестером, толпятся в коридоре. Около комнаты Аники. Дежурить рядом с его постелью остался дедуля… Кроме Добрыни и Никиты, старших братьев Аники, а также Ильи и Вольги, в коридоре мнутся Святогор и Егор, которые прибыли совсем недавно… Сеню и Алёшу, которые в ужасе прибежали на крики и леденящие душу рыдания Аники, который пытался разбить об стену идол крылатого волка, успокоили и распихали обратно по их спальням… Чтобы, по возможности, уберечь хотя бы чью-то психику. Тем более, такую юную! - Я залил ему в горло корень валерианы, дедуля помог, - вытирая покрасневшие глаза от выступивших слёз, едва слышно шелестит Вольга, - Проспит ещё пару часов. Но не больше. Он же Бог, в конце концов! На него моя сила не действует так, как надо. - Больше ему спать и не надо, - качает головой Илья, - Мне тут дядя Костя снова написал… Дед Феди хочет его похоронить уже… Уже сегодня, получается? Я думаю, Аника должен там быть… Или не должен? Я не знаю, как лучше. Но я бы на его месте… Желал бы попрощаться? Вернее, я бы не простил себе, если бы получилось иначе.  - Его дед какой-то совершенно чокнутый! - шипит сквозь зубы Егор, - К чему такая спешка? Ладно, Аника, другие друзья Феди… Но его мать? Его бабушка? Если я правильно понимаю, обе они в больнице! И непонятно, когда будут способны покинуть стены её! Наверное, точно не сегодня! Так зачем хоронить так скоро?! Лишая возможности попрощаться самых близких? - Да кто его знает? - недовольно цедит Святогор, - Надо бы пообщаться с ним лично… Позднее. Сейчас у нас другие проблемы есть. Поважнее. Воля, скажи… У Аники нет метки проклятия? В конце концов, Федя - человек. И он причинил Анике боль. Пусть и не хотел этого… Вольга мотает головой. Никакого проклятия он не обнаружил…  - Это логично, что метки нет, - тяжело вздыхает Илья, - В конце концов, Федя действительно никому не причинял вреда. И явно не хотел этого. Он просто умер.   Повисает гнетущая тишина.  - Однако, я думал, что метка проклятия могла возникнуть чуть раньше, - после долгой паузы бормочет Илья, - Федя всё же обидел Анику… Незадолго до своей смерти. Аника плакал из-за него! Не думаю, что Федя этого хотел… Мне кажется, Анику просто обманули, и Федя ни в чем перед ним виноват не был. Но Аника явно испытал боль. И тем не менее, проклятие не проявилось. Отчего так? Из-за того, что Федя, на самом деле, не хотел обидеть? Или причина иная? Может, Аника испытывал к Феде недостаточно сильные чувства? Господи, я так запутался! Никто Илье ответить не успевает.  Просто потому, что раздаётся скрип досок, заставляя некоторых из них вздрогнуть. К ним очень осторожно, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, приближается бабуля. Выглядит она ужасно. Вся трясётся с ног до головы… Бледная, как полотно! Лапки её так дрожат, что, кажется, она вот-вот взлетит!  - Бабуля! - испуганно восклицает Вольга, - Бабуля, не волнуйся так! Успокойся, прошу! Аника вне опасности… Пока вне опасности… Но всё же! Бабуля будто не слышит его. Она бросается прямо им в ноги…  И начинает лопотать лихорадочно: - Федя… Федя, он… Бабуля не договаривает.  Она вдруг страшно кричит и прямо на их глазах начинает покрываться чистым, прозрачным льдом… - Да чтоб тебя лешие разорвали, мамочка! Только твоей магии тут и не хватало! - рычит обессилено Святогор и спешит броситься на помощь.  Ибо только он и может помочь! Их с Марой магии сходны…