Я буду твоим холстом

В просторную комнату через чистейшее окно прорывались яркие лучи солнца, наполняя пространство светом. То была гостиная, где располагался большой диван, плазменный телевизор, стеклянный столик, коврик, пару шкафов и много другой мелочевки, однако главным её украшением в данный момент являлся слегка кудрявый мужчина, внимание которого было приковано к телефону. Ганнибал и Уилл проживали в собственном доме неподалеку от моря уже как два месяца и на удивление, за это время никто их не тронул. Мужчины много путешествовали в поисках нового убежища, а когда им это удалось, сыграли тихую свадьбу, по иронии с её званием заклеив рот священнику, после чего наконец, заселились. Шло начало второго месяца после официального факта их замужества и жилось паре прекрасно - убийства, концерты, дорогие вещи, купание в море, но всё это объединяла романтика. С таким человеком, как Ганнибал уж точно не заскучаешь, у него всегда есть идеи. Сегодня он хотел воплотить очередную задумку. Сейчас была где-то середина дня. Ничего не подозревающий Грэм удобно располагался на диване, как в одно мгновение на своих плечах он ощутил две тяжелых, однако теплых ладони. Такой трюк давно его не пугал, однако бесшумные шаги мужа бывший профайлер до сих пор не мог расслышать. — Обед готов? Отвлекаясь от экрана, рыбак повернул голову на стоявшего сзади. В глазах того мерцало предвкушение. Потрошителю явно хотелось скорее поведать или показать, что он сделал. — Нет, я подготовил для нас кое-что другое. Пойдем со мной. Совершенно спокойно произнес Ганнибал, хотя на лице его виднелась еле заметная улыбка. — Если ты поместил в рамку сердце прошлой жертвы с подписью "наша любовь", увы, меня это не удивит. Усмехнувшись на ответ мужа, Лектер слегка отклонил корпус, убирая за спину руки. — Ты подал мне идею, но я хочу что-нибудь приготовить из него. Слегка качая головой в бок, Уилл положил электронное устройство в карман, не спеша поднимаясь с дивана. За всё это время мужчине довелось увидеть много чего, потому складывалось впечатление, более ничего не вызовет у него "шока". Его бывший психотерапевт готов был принять вызов и поразить возлюбленного. Ведя мужа за собой, к ним присоединилось два пса, которых они успели подобрать. Те с радостным лаем вертелись вокруг их ног, что вызвало у собачника улыбку. — Я хочу попросить тебя, чтобы наша стая осталась за дверью спальни. Вежливо произнес каннибал. Он уже давно был не против присутствия этих созданий в их жилище, просто сейчас был не столь подходящий для того момент. — Хорошо. Останавливаясь около двери, Уилл присел к собакам, почесав их за ушами, а после отправив на первый этаж при помощи недалеко лежащего мячика. Слегка кивая, тем самым благодаря мужа, каннибал открыл проход в комнату. Она особо никак не изменилась, на кровати лишь появилась прозрачная пленка, а рядом оказалась придвинута тумба с множеством кисточек и различных баночек краски. Выгибая бровь, рыбак прошел внутрь, а вслед за ним и его возлюбленный. — Ты задумал разрисовать наши стены? Подойдя к кровати, Грэм развернул голову на рядом стоящего. — Почти. Я хотел предложить тебе создать искусство на наших телах. Если ты конечно не возражаешь. Слова инициатора ввели мужчину в недоумение. Он понимал когда тот творил на холсте, в блокноте или или же на месте преступления, однако такой выбор правда удивил бывшего спецагента. — Ты хочешь, чтобы мы стали белыми листами друг для друга? — Если это определение кажется тебе более подходящим, то именно так. Я хочу чтобы мы перенесли все наши чувства, мысли и любовь друг на друга. Думаю, это весьма неплохая практика, которая поможет нам расслабиться и хорошо провести время. С немного наклоненной в бок головой, Лектер ждал реакции от своего мужа. Затея была с виду проста, но необычна в плане исполнения, тем самым и привлекая. Уиллу начинало нравится. — Что ж, звучит интересно. Но ты знаешь, я не умею так хорошо рисовать. — Здесь этого и не нужно. Ты можешь перенести на меня всё то, что твоя душа пожелает. С легкой улыбкой Лектер осторожно взял ладонь мужа в свою, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Недолго пораздумав, Грэм пожал плечами, вместе с тем отвечая на хватку, слегка сжимая руку каннибала в своей. — Ну хорошо, ты заинтересовал меня. Огонь появившийся сначала в качестве маленькой искры начал разрастаться. Довольная улыбка инициатора от ответа стала чуть шире, после чего он осторожно выпустил кисть своего мужа. — В качестве рисования нам будет предоставлена голова, шея и весь торс не ниже пояса. Особых правил нет, я не в праве ограничивать тебя в твоей же фантазии. Параллельно с этим каннибал начал расстегивать пуговицы на белой рубашке, оголяя верх. Услышав мини лекцию, Уилл слегка кивнул, снимая с себя футболку. Когда оба были готовы, Ганнибал перебрался на кровать, устраиваясь в позе лотоса. Также сделал и другой. Теперь дело оставалось за парой. — Результат наших творений мы увидим лишь по завершению, подсматривать как ты понял нельзя. — Только не преврати меня в греческую статую. Тихо усмехнувшись, мужчина направил свой взор на стоявшие краски. — Постараюсь. Здесь кисти любой толщины и размера, за исключением той, что для покраски обоев. Прошу, не стесняйся. Такое разрешение на старт дало собачнику ощущение свободы. Даже несмотря на то, что художественным творцом он не являлся, руки его тянулись к кистям для рисования, желая скорее коснуться ими тела своего мужа. Тот видел как рыбак приступил к действию, потому решил чуть притормозить со своим участием, желая предоставить Уильяму возможность оставить краску на его коже. Беря не столь большую кисть, Грэм провел круг черной краской. Пока общей картины он перед глазами не имел, да и ему самому надо было привыкнуть, влиться в происходящее. С совершённым действием Ганнибал приступил к рисованию. Беря чуть большую, но тонкую кисточку, та отправилась на плечо Грэма, где был расположен давний шрам. Потрошитель вовлекся в процесс, украшая ранее заработанную рану. Вокруг неё начали появляться волнистые узоры, что постепенно образовывали лепестки роз, этим Лектер символизировал произрастающую жизнь из казалось бы ужаснейшего последствия выстрела. В это время профайлер решил всё же продолжить. Кого он умел частично рисовать, так это собак. Те получались несколько детскими, однако мужчина не претендовал на схожесть в один в один. Перейдя к стыку плеча и шеи бывшего психотерапевта, кисть начала проявлять на свет мордашку щенка, используя коричневую, белую и черную краску. Краем глаза Лектер наблюдал за брюнетом, видя как тот постепенно втягивался в процесс. От этого улыбка сама по себе расплывалась по лицу. Когда собачник закончил со своим рисунком, потрошитель воспользовался возможностью, переводя свою руку на шею напротив сидящего. Та начала медленно вести коричневую линию, создавая схожесть с веткой. Отложив кисточку и беря другую, прежде обмакивая в более темный коричневый, на ветви постепенно начали проявляться оленьи рога. Те становились объемней, распространяясь по всей шее, пока не достигли начала ключицы. В этом месте было немного щекотно, от того бывший спецагент чуть не дернулся, благо Лектер успел вовремя отстранить влажные щетинки. В тот момент профайлер предпочитал вовсе не совершать каких либо движений, дожидаясь пока его муж закончит своё творение. Лишь спустя пару секунд он приступил к шраму от пули, что прошла насквозь. Он ассоциировался с теми глубокими водами, в которые рухнул дуэт после той битвы. Эти мысли сразу сподвигли рыбака на рисунок. Изображая вокруг старой раны водяной круговорот, из которого шел большой крюк, капли воды стекали по нему, а на остром конце стала проявляться добыча в виде рыбы. Раньше Грэм ощущал себя той самой пойманной жертвой, однако сейчас всё изменилось. Теперь они оба на равне. Решив разбавить несколько темные мысли, Уильям поднял взгляд на лицо своего мужа, замечая еще один давний рубец на его щеке. Окуная кисточку в желтый, та начала создавать что-то на подобии солнца. Теперь рана испускала из себя яркие лучики. От прикосновения щетинок к лицу, мужчина даже немного повеселел, чуть вытягивая шею, тем самым позволяя мужу дотянуться до своего лица, дабы тому было удобно. Безусловно замечая это, свободной рукой Грэм провел по светлым волосам своего потрошителя, благодаря за небольшую помощь. Солнце было нарисовано, вызывая небольшую улыбку краешком губ со стороны Грэма и та не могла не оказаться незамеченной. Встречаясь взглядами, мужчины замерли лишь на секунду, после чего Ганнибал поцеловал супруга в всё еще чистую щеку, на что Уилл прикрыл глаза на пару мгновений. Это занятие правда расслабляло. Возвращаясь к рисованию, потрошитель провел ладонью по груди мужа, словно готовя её, или же просматривая сколько уйдет места на задуманное. Кивая самому себе, он взял черные краски, начиная творить. Собачник пытался сидеть ровно, даже дышать не так глубоко, дабы грудная клетка не вздымалась так сильно. Его муж очень ценил такое терпение, но вместе с тем и не торопился, желая закончить. На рисунок ушло аж минут 10, за это время рыбак подумал над тем, что же нарисовать на щеке возлюбленного. Круг обзавелся цифрами и стрелками, походя уже на полноценные часы, что в этот раз были весьма целыми. Те стали своеобразным символом в показании стабильности бывшего спецагента. Сейчас они были целы, сейчас Уилл был по-настоящему в порядке. Окончательно подождав пока Лектер закончит с рисованием на его груди, рыбак стал рисовать на ключицах темно-синие волны, по котором вскоре начал проплывать кораблик. Вода стала распространяться на руки, заканчиваясь где-то в районе бицепсов, а судно располагалось чуть выше, посерёдке выпирающих костей. Видя что торс каннибала пустовал, мужчина желал это исправить. Раздумывая, он наконец принялся за воплощение пришедшей идеи. Кисточки сменялись как и краски, а замечая столь активную деятельность, Ганнибал вскинул бровями, с неподдельным интересом наблюдая за поглощенного делом творца. Стоило добавить чего-нибудь еще, пока тот был занят. Внимание пало на светлую полоску, находящуюся на лбу. Этот шрам Лектер оставил от переполняющей его боли от несправедливости и фальшивого "прощения", что было готово вонзиться в его тело. Безусловно обида с того момента исчезла, сейчас мужчину переполняла лишь любовь и удовлетворение. Его бывший пациент теперь его супруг. На лбу проявился потрясающий глаз, слезы которого превратились в капли крови, будто вытекающие из оставленной раны. Тогда он спустя долгое время вновь увидел профайлера, а после снова разлучился с ним на целых три года. Это мучительное время стоило того. Теперь оставалась главная часть, которую бывший психотерапевт упустить не мог — оставленный им шрам на торсе бывшего спецагента. Тот самый момент на кухне. Потрошителя разрывало от боли, лицо не показывало этого, но глаза кричали не сдерживая такого предательства со стороны любимого человека. Лишь одинокая слеза медленно скатывалась по переносице острого носа, когда убийца мог лицезреть льющуюся кровь из открытой раны профайлера. Он хотел дать ему всё — семью, новую жизнь, новый дом, свою любовь. Он отверг это. Уилл отверг это и понял как сильно ошибался. Лишь придя в дом Ганнибала и увидев его лицо, он осознал, что совершил ошибку. Поступая по справедливости профайлер предал единственного, кто готов был принять его, убежать с приемной дочерью, не возвращаясь к жизни полной мучений. Тогда чаша впервые разбилась. Сейчас всё давно поменялось, ведь Уильяму дали шанс. Он не потратил его. Это хотелось изобразить. Кисточка не спеша начала творить, пытаясь быть максимально осторожной, покрывая бóльшую часть шрама. Прикосновение к нему почувствовал сам Грэм, чуть-ли инстинктивно не приложив к нему руку. Вовремя остановившись, взгляд оказался прикован к лицу возлюбленного. Теперь с ним было куда спокойней. Закончив свое творение, каннибал осмотрел самое настоящее чудо – своего мужа. Тот был потрясен, с рисунками или без. В такие моменты Ганнибал осознавал, как он дорог ему. Рисунков было вполне достаточно, потому время подходило к концу. — Ты более ничего не хочешь добавить? Спросил мужчина, с легкой улыбкой смотря в глаза своего супруга. — Думаю, что я закончил. Слегка пожимая плечами, бывший спецагент ФБР также одарил небольшой улыбкой напротив сидящего. Тот был потрясен. — Тогда пришла пора смотреть, что же мы сделали друг с другом. Осторожно покидая кровать, Лектер протянул свою руку, помогая встать и своему возлюбленному. — Я могу быть первым, elniukas . Мне скорее хочется посмотреть что же ты изобразил на мне. — Что ж, прошу. Только пожалуйста, не разбей стекло от увиденного, я правда не так хорош в рисовании. Усмехнувшись, рыбак осторожно взял руку своего бывшего психотерапевта, слегка ведя за собой к большому зеркалу, которое стояло здесь только благодаря любителю осмотреть себя со всех сторон. На произнесенное потрошитель лишь покачал головой в разные стороны, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони. Через пару секунд он остановился рядом с зеркалом. — Думаю, нам надо сделать это вместе. Делая пару шагов назад, дабы в отражении открылся больший простор для просмотра, мужчина крепко держал за руку своего супруга. — Хорошо. Слегка кивая, Уилл выдохнул и шагнул прямо к зеркалу, выводя за собой мужа. Их глаза одновременно распахнулись от удивления. Очи Лектера начал и пробегаться по своему лицу. Очаровательное солнышко вызвало у него легкую улыбку, часы же весьма смешанные, но приятные ощущения. Он навсегда запомнил те часы с изъяном. Его любовь к ним по прежнему оставалась где-то в глубине души, однако потрошитель понимал – целые являлись показателем порядка. Это нравилось ему. Далее шёл милый кораблик и весьма красивые волны, проходящие по его ключицам к рукам. Неподалеку располагалась и мордашка очаровательного пса, от которой в животе вспорхнули бабочки. Как "по Грэмовски". Опуская взор вниз, он мог обратить внимание на шрам от пули в боку. На нём виднелся водоворот с свисающим рыбным крюком. И всё же главным украшением являлся большой олень на его торсе. По меркам любого другого художника тот был не столь плох, но и не столь хорош, однако для Лектера он был идеален, ведь тот был создан рукой его мужа. Сильнее сжимая ладонь другого, чувствуя как сердце забилось быстрее, Ганнибал взглянул на мужчину рядом. Тот будто бы покинул эту реальность. На лбу Грэма был изображен глаз, старая рана на плече была представлена прекраснейшей розой, а вдоль шеи спускалась ветвь, из которой росли рога. Уходя ниже, на груди было нарисовано аж целое анатомическое сердце. То было.. больше чем потрясающим. Великолепнейшим. Смотря на всё это собачник не мог уложить все мысли в своей голове. Рисунки супруга всегда были невероятными, но видеть их на своем теле было таким достижением и гордостью, что рыбак начинал ощущать жар. Всю свою любовь тот смог выразить при помощи красок. И всё же один рисунок тронул казалось бы вечно холодного Грэма. Целая кружка на длинном шраме. На стенках виднелись легкие трещинки, но сам сосуд был цел. Вместе они смогли склеить некогда разбившееся, снова создав из этого что-то целое. Единое. На глазах проявились легкие слезы, заставляя те блестеть на свету. Уголки губ слегка дернулись, образовывая искреннюю улыбку. Такая реакция тронула даже самого Лектера. — У нас теперь лучшая жизнь, Уилл. Я всегда хотел этого для нас. Проведя другой рукой по родным кудрям, он осторожно направил голову мужа на себя, глядя в его очи. Те снова вернулись в реальность, отражая нахлынувшие эмоции. — Всё, что ты нарисовал, чудесно, Ганнибал. Я дорожу нашей жизнью и больше не покину тебя. Словно очарованный произнес собачник, кладя руки на его талию. — И я очень это ценю. С этими словами мужчина осторожно подался вперед, позволяя векам упасть на глаза. Мягкие, теплые губы коснулись слегка холодных, но не менее нежных губ профайлера. Освещаемая солнцем пара начала растворяться друг в друге, понимая как сильно ценят жизнь, которая дана им сейчас.