Поймай себя, если сможешь

Когда Гарри и Драко остались наедине, они не сказали друг другу ни слова. Поттер копался в компьютере и доделывал отчёт. Малфой же, развалившись на диване и закинув ноги на его спинку, бездумно листал ленту соцсети, изредка что-то печатая. Иногда он позволял себе отвести взгляд от телефона и направить его в сторону Гарри, но быстро вернуть обратно. Если и действовать, то не столь «в лоб», а аккуратно, по-слизерински, с хитрецой. За несколько часов такого сёрфинга Малфой узнал, что в соседнем дистрикте пропала рыжая собака, в магазине техники Кибер-понедельник (он, на всякий случай, добавил сайт в «Избранное»), очередная звезда шоу-бизнеса попала под пресс общественного мнения. Он записал нескольких клиентов, и новых, и бывавших ранее; у двоих проверил ведение дневников состояния. В очередной раз бросив взгляд в сторону слишком уж притихшего Поттера, он с удивлением заметил, что тот задремал. Драко усмехнулся, но без привычного яда — Поттер выглядел, как щеночек, уснувший с любимой игрушкой в зубах. Он сложил руки перед собой, уложил на них голову и мерно посапывал; его очки съехали на бок, а непослушные волосы, казалось, легли ровнее, тоже устав держать оборону перед расчёской. Драко как можно тише встал с дивана. Тот скрипнул, Драко зажмурился и замер, чтобы через пару секунд приоткрыть один глаз и убедиться, что Поттер всё так же спит. Тяжелые ботинки не без глухого стука опустились на пол, и Драко стал тихо подкрадываться, чтобы оказаться за спиной Гарри. Руки вытягиваются над взъерошенной головой. Драко наклоняется, почти касается грудью чужой спины. Он едва дышит, чтобы не разбудить Поттера, а пальцы останавливаются в паре сантиметров от висков. Драко закрывает глаза. Ладони начинают сначала мягко, после — куда ярче, светиться зеленоватым светом. Лучи этого света будто проходят через пыль — они клубятся, тянутся бесцельными нитями, касаются кожи и исчезают, кажется, прямо внутри неё. Малфой слегка хмурится, наклоняет голову на бок и негромко шепчет: — Легилименс.

***

Малфой видит перед собой недавнюю сцену, которую Поттер закатил совсем недавно перед остальными. Он видит собственное лицо, слишком, казалось, удивлённое, чтобы ни у кого не закрались сомнения в такой его реакции. — Дальше. Он видит Рут. Она улыбается, говорит что-то и потягивает свой любимый кофе. Малфой морщится — этот сахарный вкус, а иначе его было не назвать, он ощутил прямо на своих губах. Он чувствует, что в груди приятно щекочет, и ему самому прекрасно знакомо это ощущение. Уолби нравится Поттеру. Невыспавшаяся, немного несобранная и с едва заметным следом от жёлтой глазури на уголке губ. Малфой на себе ощущает те эмоции, которые в моменте испытывал Поттер, и может легко их понять. Она ему нравится. — Дальше. Перед ним — актовый зал. Внутри волнительно клокочет, в желудке тугой ком, а Ричардсон… Улыбается? Да, Драккл его дери, этот псих умеет улыбаться. Он тянется к Поттеру и цепляет тому на плечи новые погоны, а также протягивает новый жетон. — Вот ты и сержант, сынок! — Дальше. Первый рабочий день в полиции. Гарри приняли с размахом, если таковым можно назвать вечеринку в затхлом и таком типично-тёмном лондонском баре. Гарри морщится, Малфой — вместе с ним. Он ощущает горечь пива, которая тут же сменяется сладостью бутерброда с рваной говядиной и луковым джемом. — Дальше. Двигаться глубже становится труднее. Драко приходится прорываться сквозь воздух, такой густой, тягучий и липкий, словно патока. Он щурится и слышит голоса, доносящиеся будто сквозь толщу чёрной воды. — Гарри, ты… Ты правда всё решил? — Гермиона. У Драко начинает щипать нос, но скоро это ощущение становится болезненным и бьёт прямо по глазам, заставляя их наполниться слезами. — Не заставляй меня снова… — Да, Гермиона. Я хочу всё забыть. Пожалуйста, — губы двигаются в такт чужим. Малфой чувствует, что щёки горят, но сорвавшиеся слёзы оказываются ещё горячее. — Мне очень больно. Гермиона, прошу тебя… — Обливиэйт!.. Её голос звучит так, будто она в секунде от громкой истерики. Сквозь толщу воды прорывается вспышка, которая тут же гаснет. Слёзы высыхают, дышать становится гораздо легче. — Дальше. Темнота сгущается ещё сильнее. Появляются сильные помехи, буквально цветной шум, от которого хочется отмахнуться руками, как от роя надоедливых мушек. Драко щурится, немного пригибается, будто это поможет ему лучше видеть следующий эпизод. Он сидит на дне ванны. Вода бьёт из душа на макушку и шею, кажется, уже очень долго, потому что кожа начинает чесаться и зудеть. Тёмные волосы облепили лицо, струйки воды срываются с носа и губ, встречаются на подбородке и щекочут грудь. Ноги безвольно вытянуты вперёд, руки лежат на них ладонями вверх. В одной он держит тонкое лезвие, которое достал из выпотрошенной бритвы, и где-то на фоне раздаётся отчаянный стук в дверь. Голос, звучащий за ней, принадлежит, кажется… Джинни? Она просит Гарри издать хоть звук, умоляет его не делать глупостей. Слова даже не пытаются превратиться в звуки и вырваться из горла. Он лишь моргает и переминает пальцами лезвие, глядя то на него, то на смуглое предплечье второй руки. Даже это действие сейчас вытягивает тонну сил. — Аберто! — дверь распахивается, Джинни оказывается внутри. Только сейчас, покрывшись с ног до головы мурашками, Малфой чувствует, что в ванной было адски душно и жарко. Вода сразу же ощущается нестерпимо горячей на фоне прохлады коридора, ворвавшейся внутрь небольшого помещения. Девичьи руки ложатся на щёки и тянут вверх, заплаканные глаза с ужасом смотрят в глаза Гарри. Она тянется к нему, обнимает, совершенно не боясь оказаться промокшей под напором воды. Джинни шепчет, что всё будет хорошо, что они справятся, что время вылечит. Нос сильно обжигает снова. — Дальше. Ничего не видно. Тело окутано тьмой, абсолютно чёрной и непроглядной. Но Малфой всё ещё чувствует чужое тело, он чувствует, как волнами накатывает… Одержимость? В собственной же голове он слышит своё имя. Хмурится. Мелькают только кадры. Он лежит на полу в женском туалете и стонет. Нет, хнычет, жалобно и мерзко. Вокруг много воды, слишком багровой, чтобы это было бы хорошим знаком. Белая рубашка стремительно пропитывается кровью, на руках и шее возникают новые и новые глубокие порезы. Губы Поттера шепчут: «Прости…» Щелчок. Драко озирается, прежде чем войти в Выручай-комнату. Щелчок. Вот он видит своё имя на странном старом пергаменте. Под именем то появляются, то исчезают следы, которые ведут в сторону лестницы на восьмой этаж замка. Щелчок. Драко снова видит себя чужими глазами. Ему здесь, кажется, шестнадцать или семнадцать лет, и проклятый Филч притащил его на вечеринку к Слизням. Вот тогда, именно в тот момент, сердце ударило так ощутимо, что Гарри — и Малфой вместе с ним, — поморщился, на пару секунд прижав ладонь к груди. Щелчок. — Даль… — Проваливай. Малфой удивлённо оборачивается, но никого не видит. Его будто с силой вышвыривают из головы Поттера, из-за чего он теряет равновесие, но успевает упереться в стену рукой. Внутри всё клокочет, трепещет от испуга, Драко озирается по сторонам, но также не видит ничего подозрительного. Поттер, всё ещё дремлющий на столе, не сдвинулся с места ни на сантиметр. Только слегка поёжился во сне, причмокнул и удобнее уложил щёку на предплечье. — Твою ж покойную, — Драко выдыхает и зарывается свободной рукой в светлые волосы, зачёсывая их назад. Он не ожидал увидеть всё это, пусть и видел вещи пострашнее. В его мыслях такой каприз Гарри был действительно капризом, как будто он — рок-звезда на пенсии, которой ударило в голову уехать на собственный остров и никогда больше не давать концертов. Малфой облизнулся. Он перевёл взгляд с Гарри на часы: четыре утра. Роберт придёт часа через три, Рут проспит и приедет к девяти, а Эл… Драко взял телефон из кармана и проверил уведомления. Одно из сообщений было как раз от Элеонор — она сообщила, что брат согласен пройти терапию. Он удовлетворённо кивнул и заблокировал телефон снова.

***

Гарри открывает глаза и оказывается в кабинете Ричардсона. Он промаргивается, но это не помогает ему сфокусироваться. Подняв взгляд, он видит грузную спинку кожаного кресла и чьё-то колено. — Сэр? — голос слегка охрипший ото сна. Поттер выпрямляется, рефлекторно поправляет воротник полицейской рубашки и негромко кашляет. — Сэр, простите, я… — Слишком много болтаешь. Ты это хотел сказать, Поттер? Голос Ричардсону не принадлежит. Нахмурившись, Гарри буквально сверлил спинку кресла взглядом, пока та не дрогнула — кресло развернулось, и на нём сидел Драко. И лучше бы Гарри этого не видел. Драко, уже привычно зализанный и забитый, кажется, с ног до головы татуировками, был одет в такую же полицейскую форму. На его плечах красовались погоны главного констебля, а в руках он держал коробку с пончиками. — Голодный? — Драко вскинул брови и гадко улыбнулся. Поттер на секунду подумал, что тот просто не умеет улыбаться по-человечески, но картинка слишком его удивляла, чтобы задерживаться на этой мысли ещё хоть секунду. Он сглотнул и перевёл взгляд с десерта на лицо Малфоя и обратно. И опять. — Не стесняйся. Рука, обтянутая чёрной кожей перчатки, перехватила один из пончиков. На нём была белая глазурь и цветная кокосовая стружка — Гарри заметил это, поскольку просто не мог отвести взгляд. Он следил за чужими движениями, не в силах пошевелиться, и даже привычные колкости никак не хотели срываться с губ. Но то, что произошло дальше, заставило Гарри вовсе приоткрыть рот. Драко притянул пончик к лицу и… Лизнул его. Медленно, ведя кончиком языка по кругу и собирая на него податливую глазурь. Поттер почти ощущал её вкус на своём языке и сглотнул снова, ощутив вдруг, что из-за резкой сухости сделать это было не так уж просто. Пока Гарри думал об этом, Малфой уже перешёл на широкие движения языком, оставляя пончик абсолютно «голым» и блестящим от слюны. Глядя Поттеру прямо в глаза, он медленно просунул язык в самую дырку, обводя по кругу её края и после пытаясь просунуть его как можно дальше. — Какого х… Драко жестом остановил его возмущение, выставив перед собой указательный палец. Эту же руку он после опустил ниже, повёл по собственному животу и уложил на пах — вальяжная поза делала этот жест ещё более пошлым и откровенным. Пальцы легли на ширинку, указательный и средний разошлись в стороны, пропуская между собой обтянутый тёмно-серой тканью брюк стоящий член. Поттер сильнее сжал пальцами подлокотники своего кресла и спиной вжался в спинку, хоть и чувствовал, что каждый жест Драко сейчас скапливался в низу собственного живота и заставлял его сладко тяжелеть. — Нравится? — Малфой усмехнулся. Он снова посмотрел Гарри в глаза и опустил руку с пончиком вниз, туда, к ширинке. — Ммх… — язык не слушался. Гарри нахмурился, пытаясь что-то ответить, но вместо этого вырывалось только нечленораздельное мычание. — Ммн! — …Пончик, говою, будешь? Поттер резко поднял голову и вцепился в столешницу. Он посмотрел вверх, на стояющую рядом Рут, держащую перед собой коробку свежих кончиков. Одним она уже набила рот, поэтому звучала не совсем отчётливо. — Гаии? Кофмаг пгиснифся? Он тяжело дышал, всё ещё озираясь. Часы показывали 9:15. Пахло выпечкой и кофе. Кофе. Он посмотрел на стол перед собой и поправил, наконец, съехавшие очки. Перед ним стоял бумажный стаканчик с ещё дымящимся чёрным кофе, а рядом лежали два стика с сахаром. — Всё нормально, — Поттер выдохнул, потерев переносицу и снова поправив очки. — Я что-то задремал просто… Он хотел привстать, но стояк, который до этого оставался незамеченным, усадил его обратно в кресло и заставил прижаться грудью к столешнице, чтобы никто ничего не заметил. Ещё учащенно дыша, он посмотрел в сторону дивана и заметил нагловатое лицо Драко, который в ответ только вопросительно дёрнул бровью, мол, «хули надо?». Как же Поттер был рад видеть его в неизменном чёрном балахоне… — Ты мне эту коробку торчал ещё со дня, как список с составом опергруппы вывесили. Решила, что ты уже не вспомнишь, поэтому купила всё сама. Но это тебе на Рождество. — Что? — Поттер звучал слегка рассеянно. — Это мой тебе подарок на Рождество — твой мне подарок за спор. Ферштейн? — Да дай ты ему очухаться, — Драко повысил голос, чтобы с дивана (или для Гарри) его было прекрасно слышно. — Видишь, всю ночь трудился, не покладая рук. Бедолажка. И, стоило Уолби повернуться к своему парню, чтобы в очередной раз шикнуть на него, как Поттер схватил свой стакан с кофе и немного плеснул себе на живот. — Блять! — кофе оказался горячее, чем могло показаться. — Господи, Поттер, — Рут охнула и отставила коробку на стол. — Ну как так-то? Знаешь, меня иногда удивляет, как ты вообще до своих лет дожил. — Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, — он поднялся и стянул со спинки кресла свой пиджак, сразу же им прикрываясь. — Так, я в туалет. Да. Я сейчас. Надо это замыть, а то пятно будет, да, я сейчас вернусь! — Руки не сотри. Но эту фразу Малфоя он уже не слышал, пулей вылетев в коридор и скрываясь за заветной дверью с табличкой WC. Драко негромко посмеялся, но эту улыбку скрыл глоток из его собственного стаканчика с кофе. Какое чудесное утро.