Животрепещащее

Ошмётком кровавым на теле расплостался укус, Золотые локоны скользнут по подушкам ночью. Он ни раз повторял: «Я к тебе никогда не вернусь», Но всё это фарс — им одним всегда был озабочен. Мышцы полоской неровной натянутся до изнеможения, Зубы чешутся как после прихода сотни маскитов. Днём в кабинете изнурённо писать изложения, А вечером, словно в дичайшем бреду, складывать буквы в заветное имя. До сегодня, до завтра, до следующего конца, — Он останется, пока не иссякнут силы любить так рьяно. Он оставлял следы своего нахождения здесь, Как оставляют шприцы наркоманы в парадном. Отпечатки пальцев на белой, как полотно, коже Оставались в памяти будто чётко-высеченный мемориал, Подмечая ленивыми лобызаниями все нюансы своих непохожестей, Чтоб виднее в ночи были неразличий места. Он длинными, как рапидограф, аккуратными пальцами С точностью доктора зарывается в серебристых локонов скоп И натягивает, как холст на мольберт, красным ватманом Прикрывая фигуры ровной, как азимут, свод. Исследуя до миллиметра каждый плоти разгорячённой кусок, Он места не мог найти в этих крепких перчатных руках. Всё вокруг — канитель, мир — забава, лживый архонт, И не только стихия одна в небесах. Разных истин сплетение, у каждого собственный путь, А определение одно — зеленевы сердце забитое в камне, Но уже не до этих смешных приблуд про суть, Когда собственное рвётся в унисон с волосами. Заколки спадут на кровать осколками рваной гранаты, Пряди злата укроют лицо, как маска, Сухие губы задыхаются в предоргазменной суматохе, Шёпот сбивчивый, — а рядом чужая ладонь оглаживает так ласково. Холодный взгляд днём прорезает насквозь кабинет: То, влияние, которое он оказывает. А вечером, после прихода домой, начинается время потех, И взглядят холодный становится заплаканным красным. Брови — галкой, все мышцы лица сведены к переносице, Он что-то несёт, как в горячке, и не может догнаться, А пара янтарно-красных глаз за этим следят, быстро носятся Ото лба с испариной до шеи длинной искусанной — нравится. Он шипит в уголок плотно-сжатых зажёванных губ, Мажет криво и косо влажным, как тряпка, языцем, А вокруг воздух становится гуще, пробирает озноб От пальцев, по венам, к голове, да на пару секунд по мозгам, заканчиваясь где-то в ресницах. Между ними, как пропасть, пара секунд любви, Пара капель абсента, непонимания, греха и вина. Мир рухнет в руины, обратятся в пыль короли, И останутся двое выцеловывать следы укусов, сладкой, как вата —

Вата, перекрывающая кровь из носа от драки. Их драки.