Сборник драбблов и зарисовок по черепашкам-ниндзя

Донателло, бывало, пропадал в своей лаборатории неделями напролет. Майк уважал его желание работать в тишине и одиночестве и мог сколь угодно терпеливо дожидаться его, но, если честно, для него в целом мире не было ничего интереснее общения и не было собеседника приятнее, чем Донни. Дон остроумно поддерживал шутки Майка и посвящал его в детали своих новых проектов, он мог всю ночь рассуждать о реалистичности тех или иных фильмов или очень подробно критиковать кулинарные эксперименты младшего. В конце концов, они могли молча посидеть в обнимку, не чувствуя неловкости и позволяя себе касаться друг друга как им вздумается. Радовало, что братья не дергали их и не отвлекали лишний раз. Эмоциональный и тактильный голод сводил Майка с ума, и сближение с Леонардо стало настоящим спасением. Поначалу они просто начали общаться на те темы, которые раньше не поднимали, а со временем между ними появилось больше локальных вещей и прикосновений, которые были... особенными. Разумеется, это не было способом полностью заменить Донателло, но во всяком случае Майки получал достаточно подтверждений своей значимости, чтобы совсем не приуныть. Черепашки не особенно различали романтическую и братскую любовь. Им просто было хорошо вместе и, поскольку всех все устраивало, они не задумывались о том, насколько правильно то, что они делают. Микеланджело, доверявший Дону все секреты и никогда не скрывавший эмоций - поскольку просто не видел в этом смысла, - конечно же, рассказал ему о том, как Лео вызвал у него волну мурашек, проведя пальцем по шее. Донни обычно касался его немного иначе. Тот отреагировал спокойно, проявив только любопытство, и попытался это повторить. - ... не совсем так, - прислушавшись к ощущениям, вынес вердикт Майк. - Ты тоже делаешь приятно, но по-другому... Я не знаю, как объяснить разницу. Механик с пониманием кивнул: - Я спрошу у него. После ужина они выловили Леонардо в коридоре. Тот продемонстрировал, как прикасался к Майку ранее, вызвав у того сладкий вздох. - А мне так сделаешь? - попросил Дон. Лео хмыкнул и так же нежно провел пальцами по коже гения. Тот практически ничего не почувствовал. - Видимо, это потому что у тебя не такая чувствительная шея, - заметил Майки. - А где у него чувствительные зоны? - поинтересовался мечник, переводя взгляд с одного из младших на другого. Майк тоже посмотрел на Дона: вдруг тот не хотел выдавать себя? - У меня чувствительные руки, особенно ладони, - все-таки ответил тот. - Можно потрогать? - Давай не сейчас, - встревожился механик. - Оки-доки, не буду, - Леонардо примирительно выставил руки перед собой. - На самом деле я тебя понимаю. У меня чувствительные плечи и зона ключиц. Донателло не стал предлагать прикоснуться к эрогенным местам Лео в знак солидарности, а вот Майк тут же подскочил с загоревшимися глазами: - Можно-можно-можно? - Можно, мелкий, только осторожно, - усмехнулся тот. Микеланджело бережно провел ладонью по плечу вверх и к шее. У наблюдавшего за этим Дона пробежали приятные мурашки: он помнил, как реагировало тело самого Майка на такие прикосновения с его стороны. И в то же время его кольнула ревность: ему было стыдно признаваться в этом даже себе, но он не хотел, чтобы его Майки прикасался подобным образом к кому-то еще. Не то чтобы он хотел, чтобы младший брат принадлежал ему одному... Было что-то по-особенному соблазнительное в наблюдении за тем, как он делает приятно кому-то другому. И чем дальше, тем интереснее было наблюдать за тем, как у этих двоих тоже появляются свои особенные жесты. Может быть, похожие на их собственные, но другие, и пока Майк помнил его просьбу и не использовал с Лео то же, что они применяли друг на друге, его это устраивало. Если Дон любил нежные и аккуратные прикосновения, то Леонардо их никогда не было достаточно. Микеланджело подходил к нему сзади и с силой, но с осторожностью сжимал плечи брата, и того словно прошибало током. Пальцы Майки с любопытством ощупывали бицепсы мечника, который помимо прочего был доволен тем, что кто-то их наконец оценил. Пока Дон пил свежесваренный кофе в своей лаборатории или на кухне, Лео наслаждался сладкими молочными коктейлями Майка, и даже в этом проглядывалась особенная забота для каждого. А когда младший проводил дегустацию нового коктейля, Дону он всегда добавлял кофе или какао, а Лео - банан, ваниль или корицу, чтобы вкусы были разными и оба брата не чувствовали себя обделенными. Со временем Дон с Лео неизбежно сблизились. Они не особенно позволяли себе проходиться по эрогенным зонам друг друга (точнее, Лео-то не был против, но Дон держал дистанцию). Чаще они прикасались к Майку вдвоем. Если Дон любил кусать его в шею, то Лео предпочитал оставлять засосы. Шея Майки вскоре постоянно была покрыта метками сразу двоих братьев. И пока Леонардо поглаживал его и собственнически, но без давления проводил руками по бокам, заставляя того извиваться, только Дону было доверено самое святое - его ножки. Трогать и сжимать их было позволено только ему, пока Леонардо свободно целовал его губы, заглушая стоны, и позволял запрокидывать голову и опираться на себя. Он тоже любил наблюдать за тем, как Майки теряет голову от того, что ему, Лео, никогда не будет позволено сделать, и в эти моменты его взгляд пусть и был адресован Донателло, но был направлен именно на него, на Лео. И он таял, сгорал, видя младшего брата таким, и не мог перестать его целовать, заземляя, чтобы тот не отрубился от ощущений. Майк любил лежать на комфортившем его Леонардо, позволяя Дону делать внизу, что ему вздумается, и держаться руками за обоих братьев сразу - именно за них, за их руки, пальцы, панцири, головы и что попадется, чтобы чувствовать себя в безопасности между двух существ, которые уж точно не причинят ему вреда и с которыми он может выглядеть и вести себя как угодно. Он, к слову, был не меньшим собственником, чем Донателло, и, к счастью, все это понимали и принимали. Лео мог обнимать того и тереться, мог целовать или сжимать, но его, Дона, руки, принадлежали только Майку. Только он мог целовать их и слизывать с его пальцев мед, в то время как Лео предпочитал на себе и на остальных взбитые сливки. Майк же как любитель экспериментов выбирал смешивать два прекрасных ингредиента, чтобы получать истинное наслаждение.