Решимости нет, как и мозгов.

На улице в самом разгаре зима. Всюду снег и лёд. Морозный воздух бьёт в лицо, а холод пробирает до костей и будто достаёт до души. Все укутываются посильнее в свои шарфы, одевают теплые вещи и думают только о том, как сбежать от неприятных минус двадцати пяти градусов на улице. А в конце декабря все суетятся, пытаются ухватить последнее, что останется в магазине, только чтобы это поставить на стол. Илья никогда не видел смысла в этом, даже в далёком детстве, поэтому на календарь не смотрит недели две, и для него до сих пор число пятнадцатое, если даже не начало декабря. И о предстоящем первом январе напоминает лишь резко написавший в лс Руслан, предлагая отметить новый год вместе у него на хате, а может просто прогуляться, негоже же одному праздновать столь долгожданный и радостный праздник. Единственная ночь, в которую можно законно напиться и шуметь после десяти вечера, гулять всю ночь и включать на колонках всякий бред, мешая спать уже пьяным вусмерть людям, хотя их ничего не разбудит, кроме работы третьего или четвертого числа. Парень отвечает что-то вроде бы «да, я согласен», думая, что времени ещё полно и его одиночество продлится хотя бы ещё на недели две, а может и три, но календарь расстраивает. Уже было 30. — Блять. — единственное, что сейчас может сказать Илья, размышляя над своим ответом. Вроде бы и не всё так страшно, как он думает. Чувства-то не всплывут наружу после единственной встречи. Дружба же важна, и потерять её Коряков не готов ни за что. Но он морально не успеет подготовиться к предстоящей встречи и уже хочет написать: «нет, прости, у меня дела появились», но тут приходит ответ от Руслана: «Я зайду к тебе часов в восемь завтра, и нет, не принимаются. » Пальцы судорожно двигаются, а мысли превратились в огромную кашу без целостности. Паника постепенно охватывает, заставляя тяжело дышать, и ничего не остаётся, кроме того, чтобы написать короткое «хорошо» и кинуть телефон подальше от себя на другой край кровати, чтобы не видеть ни его, ни сообщений, ни своего тупого ответа. Потолок сейчас казался единственной не раздражающей и нормальной вещью в его спальне. Теперь остаток дня он даже в руки телефон не возьмёт и лучше забудет об этом разговоре, как о страшном сне, или же попытается себя морально подготовить к неизбежному.

***

Наступает вечер, стрелка часов приближается к восьми, медленно, но верно. Юноша быстро одевается и хватает свои ключи с тумбочки, чтоб точно не остаться на улице в пьяном состоянии. И залпом вылетает из квартиры, судорожно пытаясь её закрыть, после ключи отправляются в один из карманов то ли кофты, то ли не застегнутой куртки, наспех которая была одета. Да, всё было схвачено быстро, ведь до встречи оставалось всего пару минут, а Илья только после сообщения вспомнил, что он как бы договаривался о встречи. Дверь подъезда многоэтажного дома со скрипом открывается. В лицо сразу же бьёт снег и морозный воздух. Холод пробирает до костей и приходится застегнуться, прежде чем подойти к высокой фигуре, которая стоит в паре метров от подъезда и покуривает сигарету. — Так и не бросил курить, придурок. — не осуждает, а понимает и лишь в шутку подкалывает, ведь раз двести ему обещали, что бросят, и это точно была последняя, но как он видит, последней вещью в жизни может быть только выпитый яд. — И тебе привет, и да, рад тебя видеть. — окурок летит на заснеженный асфальт, где и тушится об снег. Руслан улыбается, смотря на Илюшу, который кутается в свой шарф, пытаясь скрыть как можно больше лица от пробирающего насквозь ветра. — Вижу, собирался, как обычно в спешке. Тебя не учили, что надо собираться хотя бы за час или за тридцать минут до выхода, а не за минуты две? — Я забыл о нашей встрече, в очередной раз прости! — Ладно, проехали. До нового года ещё часа четыре, так что можем и прогуляться, а после ко мне, и культурно отдыхать будем, дожидаясь боя курантов. Под «культурно отдыхать» подразумевается пить вино или виски, но можем и пиво. Илья на это предложение одобрительно кивает. Доставая руку из кармана, в которой была новая курилка со вкусом «не понятно чего». Парень протягивает её Руслану и опускает взгляд вниз, рассматривая снег или асфальт, чёрт его знает. — Я не придумал ничего лучше, чем подарить тебе вейп, чтобы не дымил своими доисторическими сигарами на всю улицу. А то я всеми ими уже пропах. — Ты не моими «доисторическими сигарами» пропах, а своими химическими хуйнями. Но спасибо, всё равно приятно. Снег всё падал, а время шло, и оставаться на месте было бы ошибкой мирового масштаба, ведь замерзнуть и превратиться в сугроб — не хотелось. Поэтому пришлось двигаться дальше, идти по заснеженным улочкам, где из освещения был фонарь трёхсотлетней давности, который дышал еле-еле. Но сейчас никого не ебёт, всё же это приятная прогулка, а не поиск проёбов мэра этого города. Людей на улице было мало, все или по домам, или же в магазинах, докупают все оставшиеся продукты, а может и алкоголь. Но парочки иногда проходили, держась за ручку, мило беседуя, иногда говоря идущим вместе парням: «с наступающим!». Дети тоже бывали, попадались, играли в снежки и смеялись от всей души, будто бы это их последний день. В один момент Илья тоже решил последовать примеру подрастающего поколения и сел на корточки, чтобы слепить хоть что-то отдалённо похожее на снежок и кинуть его в серьёзного Тушенцова, который снова курил, дымя как паровоз, где-то недалеко от Илюши. Ему прилетает в куртку, где остаётся мокрый след. — Сукин ты сын! — выругивается Руся, следуя примеру своего друга, кидая в него снег, чтобы не расслаблялся. А тот чуть не падает на асфальт, стараясь уклониться от чужого снаряда. — Это я, сукин сын?! А может быть ты! Под взаимные оскорбления и кидание снега проходит час, а может и два. Они успокаиваются, только когда тишина наступает во дворе, дети перестают смеяться, и они остаются одни на этой улице. Илья уже валяется в снегу, пытаясь утащить за собой и Руслана, но не получается, тот не шибко-то и хочет быть мокрым с ног до головы, поэтому сопротивляется. Спустя пару мгновений лежащий устаёт и отпускает чужую куртку, блаженно раскидываясь на снежном асфальте, и он бы так там и остался, если бы Тушенцов не захотел бы пойти домой под предлогом «осталось два часа до нового года, вставай, принцесса, иначе пропустим всё». И Илья неохотно встаёт, смущаясь от прозвища и прячет своё смущение за шарфом, а замерзшие руки в карман. Дорога до дома занимает не более тридцать минут, и то они быстро дошли, как утверждает Руся. — Проходи, располагайся. Сейчас нам чай сделаю, чтобы согреться, и плед тебе достану, а то чую, что валяние в снегу приведет тебя или к простуде, или к замёршим яйцам. — говорит хозяин квартиры, удаляясь из зала сначала на кухню за чаем с лимоном, а после и за пледом. Чай ставит на стеклянный стол, а плед бросает рядом с Ильёй, который расположился на диване. — Спасибо. Чтобы я без тебя делал. — Валялся бы в снегу до посинения и курил свой вейп или айкос, а не пил прекрасный чай с лимоном. Илья тяжело вздыхает и берёт в руки свой чай, делает глоток и обжигает своё горло, но продолжает пить, пока вся кружка не опустеет. Приятное тепло проходит по телу, согревая внутренности. Но не душу. Она всё равно беспокойно мечется из угла в угол в своей невидимой клетке, не видя покоя. И хочется же дотронуться до Руслана, сказать ему так в лицо о своих чувствах, а потом поцеловать. Но он так не может, поэтому накидывает на плечи плед, чтобы было не так холодно. Руся начинает рассказывать о какой-то игре, Илья слушает, а после и сам подхватывает. Трезвые разговоры длятся минут десять или двадцать, а после в ход идёт бутылка шампанского. И так время незаметно приближается к двенадцати, скоро куранты пробьют. На столе пару бутылок виски, пива и прочего алкоголя. Пару закусок и пустых стаканов. На полу валяется бутылка от шампанского. И куранты бьют. По телевизору идёт речь Путина и всё как обычно, если бы не пьяная речь и развязанный язык Илюши. — Я так тебя люблю, ты бы знал. — говорит парень, даже не задумываясь о своих словах, лёжа в чужих объятиях, говоря всё прям в лицо. А после приподымается, опираясь на чужую грудь трясущимися руками и целует. Всё так неправильно и так не должно быть. На них сам президент смотрит, говоря про то, что этот год был непростым. Да плевать сейчас Илье хотелось на свои проблемы и конфликты в голове, на то, что сейчас говорит Путин и на то, что его могут отвергнуть прямо сейчас, разбив сердце раз и навсегда. Он так просто сдался под действием алкоголя. И юноша ждёт, что его оттолкнут, назовут пидором и выпрут из квартиры, но этого не происходит. На затылок ложится рука, сжимая волосы и углубляя поцелуй. Может не всё так страшно и плохо, как казалось сначала?