о потерянном.

— Убери от меня руки, Осаму! – кричит Ацуши, удивляясь собственной смелости. Наверное, сейчас в нем говорит алкоголь. Сколько он успел выпить, пока они сидели в баре? Бокал, два? Ацуши обнимает себя за плечи, явственно ощущает туман в голове. Нет, дело не в вине – это просто в душе закипает злость, наполняет от кончиков пальцев до макушки. — Нет. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Молчи! – обрывает он Дазая, не успел тот открыть рот, чтобы как-то оправдаться, - Просто уходи, ладно? Больше не хочу смотреть, как ты флиртуешь с девушками на нашем свидании. Снова эта самодовольная улыбка, которую, кажется, просто невозможно стереть с его лица. Кулаки сжимаются сами по себе. Как же хочется просто расквасить довольную мордашку. По спине Ацуши пробегает волна мурашек – ночная прохлада напоминает о себе. Нет, не сегодня, - думает Ацуши и прерывисто выдыхает. — Да пошел ты, Осаму, - говорит он и демонстративно поворачивается спиной к Дазаю, замирает на пару коротких секунд. Зачем? Почему остановился? – вопит внутренний голос. В этот момент он желает быть остановленным. Никогда в жизни Ацуши не жаждал чего-то так горячо и искренне. Дазаю стоило лишь произнести слово, и Ацуши бы остался. Проглотил бы гордость, сожаления, чувство собственного достоинства и остался стоять около очередного популярного, но ничем не примечательного бара в холодную весеннюю ночь. После полуночи поехал бы к нему домой, снова позволил использовать себя. Утром, собираясь на работу, проклинал бы собственную глупость, глядя в запотевшее зеркало в ванной, невзначай подумал, что в следующий раз нужно привезти зубную щётку. Но Дазай молчал. Короткие секунды кажутся вечностью и весь мир сжимается до небольшого пространства разделяющего их - стоит только шагнуть и протянуть руку. Люди вокруг куда-то спешат. Трезвые и выпившие, раздраженные и счастливые, покидают бар и входят в заведение – они торопятся, не обращая внимания на разворачивающуюся драму. Их голоса сливаются в поток неразборчивого шума, который обступает и душит. Ацуши чувствует, как кто-то грубо толкает его плечом, выводит из секундного транса. Ноги почти автоматически ведут его внутрь, где парень наконец выдыхает, подпирая холодную стену. Он не станет догонять? Не может быть – это же Дазай. Конечно, он сейчас войдет, осторожно возьмёт за руки, посмотрит в глаза, медленно и неохотно заговорит, признавая вину. Ацуши выжидающе смотрит на дверь, но каждый следующий посетитель – не тот. Он не станет догонять. Слишком очевидно, чтобы не понять этого сразу. Ночная жизнь течет своим чередом. Ацуши вновь опускается за барную стойку, не обращая внимания на суматоху вокруг. Бокал, второй, третий. Когда он решил напиться? Расслабление накрывает постепенно, теплой волной легко смывает негатив и ненужные мысли. Остается только пустота – ни больше, ни меньше. Шум музыки и множества голосов отдается пульсацией в голове, но это чувство не раздражает, просто напоминает о чем-то болезненном и таком далеком, совсем незначительном. Погрузившись в новые ощущения, Ацуши не сразу замечает, как на соседний стул присаживается парень, который тоже был лишним здесь, одинокий и молчаливый, погруженный в себя. Если бы Ацуши немного присмотрелся к новому соседу, то мог бы легко узнать знакомое лицо. Тряхнув рыжей копной волос, он заказывает выпивку и, кажется, тщательно что-то обдумывает. На самом деле лишь раз за разом прокручивает в мыслях навязчивое воспоминание. Благодарит бармена кивком и откашливается, решаясь. — Он бывает таким придурком, - говорит он с грустной усмешкой, играя кубиком льда на дне бокала. – Ещё и разговаривает во сне. Ацуши поднимает глаза с выражением полного непонимания на измотанном лице. — Только не говори, что тебя это не раздражает, - Чуя осушил бокал одним глотком и посмотрел на парня, призывая согласиться. Снова эта кривая усмешка, но в ней нет самодовольства и издёвки – какая-то глубокая тоска и бесконечная усталость. Продолжительное молчание и странная тишина среди множества звуков, что, вопреки всему, так сблизили их. Два малознакомых парня, ощутившие навязчивое притяжение благодаря паре необдуманных фраз. Ацуши почувствовал, как по щеке течет одинокая слеза. Откуда только она взялась? — Все нормально, - обрывает Ацуши не успевшие родиться слова поддержки. – Мне нужно в туалет. Не дожидаясь ответа, он спрыгивает с высокого стула и спешит скрыться за неприметной серой дверью, надеясь найти необходимое уединение хотя бы в уборной. Пустая кафельная комната с тусклым освещением изнутри походила на аквариум и будто поощряла слезы, которые никак не хотели останавливаться. С новой силой нахлынули переживания, вытесненные алкоголем, и чувство абсолютного одиночества. Сквозь пелену на глазах Ацуши с трудом разобрал человека, чья твердая рука легла на его плечо. Чуя осторожно шагнул ближе и вытер очередную слезинку большим пальцем. До боли знакомые эмоции заставляли что-то внутри отчаянно вопить. Сжимая руку Ацуши, Чуя хотел лишь одного – разделить с этим мальчиком такие родные страдания, забрать хоть самую ничтожную их часть. Этот поцелуй случился с ними так внезапно, но нес столько утешения и нежной заботы, что Ацуши не решился отстраниться. Специфичный вкус алкоголя и соленых слез, поддержки и абсолютного спокойствия ощущался на языке. Каждый на несколько секунд растворился в собственных ощущениях, желая облегчить душу. Отстранившись и нервно переглянувшись, они гадали, что значил этот поцелуй для человека напротив. — Пусть это останется между нами, - несмело предложил чей-то голос, и слова согласным эхом отдались в пустом помещении, пока две пары ладоней отчаянно сжимали ткань рубашек, умоляя отказаться.