Ложь во благо

Винир поджимает губы. Чувство внутри схоже с тем, как тебе впервые делают укол в спину, болючий такой, с крепким горьким лекарством, которое разливается по лопаткам и от него сводит все тело. - Винир, пожалуйста, я знаю как это выглядит, но я хочу поговорить. Кид Ритз обеспокоенно выискивает в глазах собеседника искорку воодушевления, может какую-нибудь радость, но все что отражается во взгляде певца это фигура ведущего. Парень делает глубокий вдох, прежде чем собраться с мыслями и найти слова, чтобы начать разговор, его ведь не избежать? - Я просто хочу извиниться. Я так боялся появиться в твоей жизни снова, а потом ты получил столько славы, что это был мой шанс увидеть тебя снова, - Ритз делает шаг впеоед, вытягивая руки для объятий, - Тогда я просто испугался своих чувств, я считал такую любовь запретной, а на носу был переезд и я знал, что разобью тебе сердце, если отвечу взаимностью. Я просто хотел уберечь тебя! Винир грубо отбивает руки друга, самого дорогого ему, после Вельвет, человека. Обняв левое плечо юноша сжимает золотистую ткань рукава и бегает глазами по земле под ногами, пока к горлу подступают слезы, сдавливая единственный проход воздуха. - И почему тогда не подошел после интервью? Боялся испортить свою репутацию? Думал, что если тебя увидят с таким как я, то посчитают странным, да? - две слезы скатываются по щекам, оставляя соленые дорожки как капли дождя на стекле, - Тогда почему пришел сейчас? Неистовые же заимеют к тебе отвращение, ведь ты стоишь и разговариваешь с отбросом из тюрьмы, - держать все в себе с каждой секундой становится тяжелее, груз ответственности давит на плечи и спину, а по всему телу пробегает мелкая дрожь. - Господи, Винир, не говори так, я вернулся, потому что я люблю тебя, и хочу быть с тобой, и я готов принять тебя любого, я больше не боюсь тех подростковых переживаний, я правда- - Замолчи. Заткнись, закрой свой рот, хватит! - голос ломается, переходя на истерический тон, - Ты готов? А может я нет? Может я больше не люблю тебя и не хочу быть с тобой? Ты всегда думал только о себе, никогда обо мне. В конце концов и ты, и Вельвет, и даже Флойд вытерли об меня ноги! Я не хочу как по щелчку переключаться на другие эмоции. Когда я хочу показать себя настоящего меня затыкают, ведь так удобно сказать несколько слов и заслужить расположение дурачка Винира, правда? Удобно извиниться перед ним и думать, что он совсем не в обиде.. А мне реально обидно! Мне до жути жалко себя, ведь я заслужил искреннего признания, уважения и любви! - Винир, но я-.. - Ритзу все никак не удается договорить, потому что голубоглазый его перебивает и перебивает. - Хватит! Не подходи ко мне больше никогда! Я не хочу видеть тебя, слышать тебя, я не хочу думать о тебе и снова плакать в подушку, как маленький мальчик! Винир почти визгнул, произнося последние слова, вытирая перчатками слезы с щек. Впервые за долгое время он выговорился, но даже так, легче не стало. Чтобы не слушать больше лучшего друга он отпихнул его рукой в сторону, убегая подальше. Он бежал, бежал далеко и долго, куда угодно, чтобы скрыться от дотошных оправданий, от навязчивого голоса, который был ему роднее всего. Жизнь странная штука, мы отпускаем тех, кого любим всем сердцем и привязываемся к тем, кто вообще в нас не заинтересован. Один мудрый человек сказал, что если держать в себе все переживания, негативные эмоции и слезы, то рано или поздно заболеешь. Сейчас зеленовласый мечтал заболеть какой-нибудь неизлечимой болезнью, чтобы Вельвет и Кид Ритз на похоронах плакали так же, как он плачет сейчас. Тюрьма находилась в непосредственной близости к железной дороге. За железной дорогой поле, море из цветов разных видов, васильки, ромашки, одуванчики, колосья ржи и пшеницы, все это выглядело так чудесно на первый взгляд. Но когда все перед глазами размыто, а голова пульсирует от боли цветы кажутся блеклыми, прижатыми к земле. Споткнувшись о шпалу Винир кубарем скатывается в цветочное поле, проезжая метр носом по мокрым растениям. Вода его немного отрезвила, а ссадины на руках поддавали жару, чтобы юноша снова не забывался в печали, в конце концов ему же надо куда-то идти, а не бездумно бегать по лесам и полям в слезах.

***

Вдалеке уже слышится шум электрички, стучащей колесами об железные рельсы. Парень немного пришел в себя и ждал свой последний билет обратно в город, благо деньги у него оставались, в заднем кармане шорт он нашел одну купюру, этого должно было хватать. Железо противно заскрипело, а потом пару дверей открылись. Пока люди не начали выходить Винир заскочил в первый попавшийся вагон и прижался спиной к двери, с тяжелым выдохом надеясь, что его никто не узнает. Контроллер довольно спокойно отнеслась к подростку в позолоченной одежде с растрепанными в хвостике волосами и пятнами от земли, по которой он проехался, когда падал. - Приятной поездки, - отчеканивает женщина в возрасте и проходит в следующий вагон, пока певец с облегчением вздыхает и прикрывая лицо руками присаживается на свободное место у окна. Вагоны были полупустые, мало кто в их время ездил на подобных видах транспорта, но увы, для него это была вынужденная мера. Да и неплохо приблизиться к простым людям, которые обожают поезда и электрички. В какой-то степени здесь уютно, спокойно, слушаешь стук колес и отдыхаешь от суеты. На дорогу домой голубоглазый потратил два часа, а когда оказался в родной квартире ему потребовалось много времени, чтобы собраться с силами. Сегодняшний день прошел ужасно, а завтрашний не предвещает ничего лучше, чем сон на вокзале с сумкой под головой. Идти ему конечно некуда, родительский дом давно пуст, а денег на новое жилье нет. Нас с детства учат, что в сказках все заканчивается хорошо, в добрых историях персонажи находят из воздуха много денег, переезжают в любую страну мира, не взирая на запреты, необходимость документов и социальный статус. Винир разгоняет все мысли, кидая свою сумку на пол и присаживаясь на диван. Он постепенно опускается к коленям и уперевшись в них локтями кладет тяжелую голову на руки, раздвигая их немного и смотря в пол разочарованным взглядом. Он недоволен в первую очередь собой и своим положением. Пальцы непроизвольно двигаются выше, зарываясь в шелковистые прядки и сжимая их до пульсирующей боли в макушке. Сидеть сложа руки и плакать тоже нельзя, но есть ли у него выход?