Канслум

Я не знал, хотели ли родители моего рождения, но предпологал, что нет. Этот день все подтвердил. Через неделю важный праздник, день, когда я начал свое существование. Мне хотелось провести его в кругу друзей, что бы знакомая девочка скромно поздравила меня. Это было бы так мило. Мне исполнится 16, конечно, не совершеннолетие, но...всё равно. За все эти годы мне так и не довелось провести этот день, как я хотел. Не исключено, что и в этот раз будет также. Родители не уделяли мне должного внимания, можно сказать, мы еле терпели друг друга. Помню, как они ругались на меня из-за того, что я уронил елку, это было на этот новый год. Мне не понравилось, как стояла на верхушке звезда, я решил поправить, залез на стул, ну и, конечно, не удержался и рухнул вниз, зацепив за собой елку. В общем, родители сказали что это была последняя капля. Что это значило? В любом случае, мне жаль. Помимо этого мама назвала меня красивым именем, Эдмунд, но я никогда не слышал что бы оно ласково звучало из ее уст, любяще. Это было грубо, твердо, будто обязывающе к чему-то, как и на Новый Год, ее крик звучал так, будто меня ждет смерть. От папы, в общем-то, и подавно я не слышал. Я задаюсь вопросом зачем мне такое имя? Когда я спросил об этом маму, она, махнув рукой, сказала что-то типо: "Ты был похож на какого-то актера, не помню какого именно, но звали его Эдмунд, это первое, что пришло мне в голову." То есть, она не готовила имя изначально, а взяла, буквально, первое попавшееся... Меня это слегка огорчило, надеюсь, тот актер был хорошим. Мы едем на машине, я думал, что в магазин за покупками, ведь скоро такой праздник, но как же я ошибался. На мои вопросы, мол, куда мы едем, родители мне не отвечали. Это было позоже на казнь, машина петляла по городу, гипнотизируя меня, и непонятно, специально это или нет, везя меня в совсем незнакомое место. Мы уже выехали за город, вокруг одни деревья, на небе сгущались тучи, и совсем скоро по стеклу застучали капли. Единственный вопрос, на который ответил папа, сдержанно, не сводя глаз с дороги, был: "Скоро доедем?" Ответ был отрицательным. Гонка капель на окне в конце концов утомила меня, поэтому я решил вздремнуть. Я забыл, что на протяжении последнего года меня преследует странный сон, я бы сказал, даже жуткий. Ко снам я относился посредственно, какая разница, видел ли я сон, если в итоге проснусь и все забуду? Но этот сон был особенным. Его я не забывал. В нем я видел лишь тьму и стул, освещенный одной лампочкой сверху, очередной сон-новый человек на стуле, все эти люди, нет, дети, были не старше 16 лет, они все были разными, но одинаково разбитыми, обреченными, будто понимающими судьбу, что ждет их. Их руки и ноги были привязаны к этому стулу, это не позволяло им куда либо двигаться, несмотря на то, что их рот был не заклеен, они молчали. Глаза их были пустыми, стеклянными, смотрящими в пол. После нескольких минут сидения на стуле, к ним подходило два человека, женщина и мужчина, они были примерно одинаково одеты, в какую-то униформу. Женщина, стоя перед ребенком, читала ему нотации, но я никогда не мог расслышать их, а мужчина готовил шприц со странным содержимым. После фразы женщины: "Всё готово", мужчина молча кивал и втыкал иголку ребенку в вену. Дети жмурились, им было больно. После этого сон всегда резко обрывался. Но в этот раз было что-то странное, человек сидящий на стуле, показался очень знакомым. У него были светлые лохматые волосы, а главное, синий свитер, по которому я понял, кто здесь сидит. Это был я, в своем любимом свитере, в котором я даже сейчас. Почему я оказался здесь? Я вижу себя со стороны, неужели будет происходить все то же самое? Действительно, я также обреченно смотрел на пол, но, в отличии от других детей, иногда я моргал, и будто, был немного более осознанный. Руки слегка поддергивались, пытаясь вырваться, и ноги точно также. Эдмунд, в смысле я, сидящий на стуле, стал судорожно осматриваться и внезапно его взгляд упал на меня, вроде как, смотрящего... — Нет... — с дрожью в голосе сказал он, не сводя с меня глаз, — уходи отсюда...! Coн резко оборвался, на этот раз раньше, чем обычно. Я чувствовал неприятное ощущение от всего происходящего. Этот вид не отпускал меня. Очень мерзко осознавать, что на этом стуле оказался и я, и мне пришлось пройти те же пытки, но насчет последнего я не уверен, ведь сон закончился, и это значит, что со мной ничего не сделали. Я думаю, что это так, несмотря на то, что мои мысли посвященны только этому, и наверняка в меня воткнули уже не одну иглу. Машина уже остановилась, но мои глаза были все еще закрыты, будто, что-то не давало мне их открыть. Но из этого состояния меня вырвал хлопок дверью. Я резко открыл глаза. Мама с папой садились в машину, они подозрительно молчали. В моей голове были мысли о сне, что я даже забыл хоть что-то спросить или осмотреться, когда машина стала уже отъезжать. Я видел удаляющееся здание, но я не успел разглядеть, что на нем написано, потому что машина отъехала уже достаточно далеко. Дом ничем не отличался от тех, что были в городе. Но его странность заключалась в том, что он был на отшибе, среди густых лесов деревьев. К нему вел лишь один поворот с основной дороги. Здание становилось все дальше, дождь шел сильнее, в конце концов, превратившись в стену, за который уже не было ничего видно.