Лёд воспоминаний

А что вы делаете, когда вам плохо?

Помню... Как пришел на каток впервые. Я не катался, только смотрел на других людей, которые словно перышко скользили по льду, будто были с ним одним целым. Оторвать глаз нельзя, просто восхищался. Я чувствовал, как все они не могли жить без катания на льду, словно это чувство дарило им радость. Тогда я запомнил это и хранил глубоко, словно я когда-нибудь вернусь сюда за этим чувством. Цукаса забыл уже, как попал сюда, на заледеневшее озеро. Он настолько забылся в своем беспричинном желании пойти сюда, что совсем не замечал холода. Тот только вспомнил, что в пятнадцать лет приходил сюда, когда мечтал только об одном — смерти. Что же сейчас заставило его вернуться снова? В голове была каша, но только благодаря ей и тем воспоминаниям, которые проскочили у него в голове среди всего этого сумбура, смогли дать ответ на этот вопрос. В попытках найти счастье, которое тот потерял еще в средней школе, он приходил сюда из раза в раз. Говорят же, что роднее дома нет ничего на свете? А вот у Цукасы было — это лед. Хотя он являлся для него единственным домом в то время. Там, где он жил, не чувствовалось нужного тепла и спокойствия: Саки болела, из-за чего тот все время беспокоился о ней, родители задерживались допоздна, чаще всего он не видел их целыми днями. Лишь ночью на озере Цукаса забывал о всех проблемах, что его окружали. Это ещё помогало избавляться от навязчивых мыслей о смерти. Он не знал их точной причины, может, это просто из-за большого количества переживаний насчёт буквально всего, что его окружает. Но точно знал, что хочет продолжать жить ради своих целей. Но почему-то это не помогало. Ужасные мысли продолжали его преследовать. Каток избавлял его от переживаний только временно, а дальше было только хуже. Что было с ним дальше можно было назвать только счастливой случайностью , ведь Саки выздоровела, словно кто-то благословил её жизнь, да и Цукасы тоже. Дальше было только лучше: то станет участником труппы, став на шаг ближе к его мечте, то найдёт друзей, которые помогли ему стать лучше и разобраться в себе, да и осчастливить его жизнь. Вспоминая все это, у него на лице непроизвольно засияла улыбка. Удивительными могу быть наши воспоминания. Только в голову тут же пришёл вопрос: "А что же пошло не так? Что сейчас заставило его прийти сюда снова?" Цукаса сам не знал, но мог строить лишь догадки. Ему оставалось только разобраться в себе. Может, я просто устал? Школа, оценки, обязанности... А, ещё же шоу... Мне надоело уже сравнивать себя с другими, пытаясь быть идеальным. Как мне уже избавиться от этой привычки..? Он медленно сел на снег, чтобы надеть коньки и завязать шнурки. Мысли не давали покоя, контролировать этот поток было невозможно. Анализировать свое состояние не хотелось, но Цукаса понимал, что это нужно сделать, чтобы ему же стало лучше. Чтобы он знал, над чем нужно работать. Только сейчас тот заметил, что попросту не может завязать узел на коньках: пальцы от холода совсем окоченели, что он совсем их не чувствовал. Как назло перчаток у него не было. Точнее, он их не взял, пока собирался идти сюда поздно ночью. Хотя Цукаса вообще не помнит, как сюда пришёл, даже как собирался. Максимум ему вспомнился кусочек, когда его ум был трезв, где тот пытается выйти из дома, дабы не разбудить спящую сестру. Через силу и боль Цукаса смог завязать злосчастные шнурки. Теперь надо вспомнить, как кататься. Он раньше хорошо умел это делать, даже мог выполнить некоторые трюки, но вспомнят ли его ноги все это сейчас? Аккуратно встав, Цукаса с осторожностью посмотрел на лёд. Ступать на него было страшно, но ведь именно для этого он сюда и пришёл, так ведь? Все равно если упадет, то встанет. Все же он сделал первый шаг, а затем и второй. Проверив равновесие, тот начал пытаться скользить, но эти попытки больше походили на неуклюжую ходьбу, чем на скольжение. Как же он это делал раньше? Спина вперед. Так. Ногой толчок — раз, еще один — два, еще раз — три. Видимо, у него получилось вспомнить технику. Цукаса был уверен, что упадет в первые же минуты, но, к его удивлению, ноги сами начали уверенно скользить по льду, словно он катался здесь только вчера. Несмотря на то, что он почти не разгонялся, морозный ветер обдувал его лицо, заставляя чувствовать неприятное покалывание, но даже при этом Цукаса вовсе не замечал этого. Для него самым важным сейчас было только то, что окружает его на данный момент. Редкий лес, который виднелся по правую сторону берега, слегка завораживал своим пейзажем. Ветки были укутаны толстым слоем снега, что, конечно, многие привыкли видеть при свете дня, когда снег ярко блестит, отражая солнечные лучи, а тонкие стволы деревьев ярко выделяются на голубом небе. Но ночью эта картина выглядела более завораживающе. Лишь снег, который в темноте можно было увидеть, помогал отличать деревья друг от друга, да и сам лес выглядел более... Пугающе? Даже если это и так, то Цукасу этот вид наоборот успокаивал, даже вызывал какое-то теплое чувство внутри груди. Может, это только из-за того, что он тут один? Если честно, то Цукасу через какое-то время огромная компания людей начинает надоедать. Да и раньше нельзя сказать, что тот не мог прожить и дня без общения со сверстниками. Все же он мог неделями один сидеть в комнате и продумывать сценарии к следующим шоу, которые тот мог устроить Саки в больнице, пока родители весь день были на работе. Даже по неведомым причинам он не мог нормально общаться с друзьями. Может, Цукаса просто привык к этому, поэтому из раза в раз отделяется от общества? Видимо, он совсем забылся, разглядывая невиданную красоту вокруг него, что совсем забыл, что находится на скользком льду. Потеряв равновесие, тот чуть не упал. К счастью, тот вовремя успел словить баланс. Что ж, лучше продолжать смотреть вперёд, чтобы не прийти домой в синяках от падений.

Ах, здесь так тихо... И пусто.

И правда, тишина. Не удивительно, ведь ночью совсем никого не будет, тем более на каком-то озере, возле которого даже нет ни единого дома с живой душой. И ему это даже нравилось: максимум ветер свистит под ухом или шевелит тонкие ветви деревьев. Ах, и этот прекрасный звук коньков, который заменит любую музыку... Этот скрежет по льду отдается где-то в глубине души. Иногда побыть одному бывает так хорошо, что возвращаться в общество как-то и не хочется. Цукаса заметил, что сделал круг, остановившись где-то около того места, куда он изначально пришел. Да, он слегка устал, да и холод медленно начал пробирать его до самых костей. Возможно, стоит вернуться домой, хоть даже как-то и не хочется. Блондин засмотрелся на лед, опустив голову вниз, словно принимал решение, что делать ему дальше. Но только спустя лишь какое-то время он смог заметить кое-что странное: луна ярко и четко отражалась на замерзшей воде. Цукаса только понял, что сегодня было полнолуние. Как совпало. Грех упустить возможность полюбоваться этой красотой. Как только он посмотрел вверх, то его глаза ослепило белое и очень яркое сияние луны. Небо было таким ясным, что не только спутник можно было увидеть, но и каждую звездочку. Все они сияли ярко, как никогда раньше. Если честно, то Цукаса раньше вовсе не обращал внимания на ночное небо с тех пор, когда Саки попала в больницу. До этого она вместе с ним часто смотрели на звезды, бежа на улицу каждый раз, когда видели звездопад. После ему было больно смотреть одному на небо, так как каждый раз вспоминал ее. Сейчас же все было наоборот: что-то грело в душе, а легкая улыбка сама непроизвольно натянулась. Как бы не хотелось сохранять это прекрасное чувство, которого он так давно не испытывал, но Цукаса уже забыл, что находится на льду, поэтому, уже в этот раз не удержав равновесие, он упал спиной, сильно ударившись об твёрдую поверхность. — Ай, черт... Надо же встать и пойти домой, да? Почему же Цукаса продолжал неподвижно лежать, словно сил не хватало даже подвигать одной конечностью. Было слегка неспокойно на душе, будто вот-вот должно что-то произойти... — Не хочу домой... — он начинает разговаривать сам с собой, — Что будет, если я тут останусь? Интересно, меня будут искать? Сейчас ему и правда хотелось просто заснуть прямо здесь, словно таким образом можно было убежать от проблем, оставшись хоть на какое-то время одному. Ни школы, ни людей, ни друзей и других забот, которые тяготили его уже давно. Если ничего из этого нет, то и не будет ни проблем, ни других каких-либо загонов. Но такого не может быть. Он не может просто взять и уйти куда-то далеко, в место, где тебя никто и никогда не найдет. Поэтому ему иногда и приходят мысли о смерти: полный покой навечно, тебя не будут тревожить любые пустяки, не будет мыслей о том, что ты в чем-то не идеален. Только подумав об этом, что-то закололо в сердце, да и во всем теле тоже. Он сам не хотел принимать свои мысли, даже... Боялся их? Цукаса никогда в жизни бы не захотел, чтобы из-за него близкие его люди начали страдать. Он знал, что сделает всем только хуже своей собственной смертью. Как глупо и эгоистично, что даже смешно. Цукаса посмотрел на лед под собой, словно через непрозрачную толщу можно было что-то увидеть. А вдруг лед потрескается, а он просто утонет? Думать о таком больно. Так хочется жить без всех проблем. Именно жить. Он знает, как сильно его любит сестрёнка, его друг дества Тойя и его труппа. Особенно Руи. Только подумав о нем, улыбка непроизвольно появилась на его лице. Хотя все эти люди вызывали только счастливые эмоции, хотелось проводить со всеми больше времени, чем только возможно. С Руи тем более, так как не так давно он признался ему в любви, чтобы наконец сбросить с души груз, который так долго за собой тянул. Он даже не надеялся на взаимные чувства, но, к его удивлению, тот тоже сказал, что любит его. Тот трепет в сердце и те чувства, которые испытывал, он запомнит на долго. Все же Цукасе было стыдно за то, что он скрывает свою негативную часть его чувств и переживаний. Руи смог приметить его незначимые перепады в настроении, или даже будто смог понять это по натянутой улыбке, поэтому и спросил у Цукасы, все ли хорошо. Тот конечно ответил, что все в порядке, просто слегка устал. Он уже сам не замечал, как начал много лгать. А ведь они пообещали друг другу, что ничего не будут скрывать. Любит, а все равно врёт. — Боже, какой я глупый. Он не знал, что ему делать с этим. Рассказывать все или же просто продолжить скрывать? Хотелось сейчас просто не думать ни о чём. Цукаса просто закрыл глаза. Тихо. До ужаса тихо. Узнать бы время, а телефон в сумке у озера. Сколько он уже здесь лежит? По ощущениям долго. — Извините, вы в порядке? Голос, внезапно появившийся среди гробовой тишины, заставил сердце ёкнуть от испуга. Все же он был негромким, даже каким-то знакомым... Все равно Цукаса даже не пошевелился в сторону спрашивающего, который по каким-то неведомым причинам оказался в этой глуши. Он мог слышать, как хрустит снег под ногами, понимая, что тот приближается к нему. Ну почему именно сейчас? Хотелось просто остаться одному, почему даже тут это не получается? — Хей, с вами всё хорошо? — незнакомец уже был на льду, пытаясь разглядеть с помощью лунного света лицо лежащего, — А? Цукаса...-кун? Тут до него дошло, чей это был голос. Руи. Теперь ему придётся объясняться... — Руи... — хотелось просто не говорить с ним, хотя бы сейчас. — Цукаса-кун, что ты тут делаешь? — с удивлением и некой злобой в голосе он спросит его, явно желая получить ответ как можно скорее. — Да... Катался, — пытаться улыбаться не было смысла. — Почему ты катаешься так поздно? И... Что-то случилось? Цукаса никогда не любил догадливость Руи. Вообще. Хотя именно она помогала разобраться в чувствах других людей, особенно в окружении труппы. Парень смотрел на него сверху вниз, присев на корточки. Посчитав эту позу неудобной для того, он все же решил приподняться и сесть на лёд, чтобы обоим было удобнее говорить. — Возможно, — голос Цукасы дрожал, что было чуждо для него, а сам он почти шептал. — Цукаса-кун, ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, — блондин просто продолжал смотреть вниз, но только не на него. Он тяжело вздохнул, — И долго уже так? А что ему ответить? Ещё со средней школы? Или снова соврать? Ну уж нет, Цукаса больше не мог таить от всех свои чувства. Может, если он расскажет о них хоть немного кому-то, то ему станет легче..? — Да, — сердце стучало так сильно, будто в этой тишине во время паузы можно было его услышать. Цукаса поклялся, что лицо Руи стало серьёзнее, даже не смотря на него. — Боже, Цукаса-кун, — его неожиданно обняли за плечи, нежно прижимая к себе. Если до этого он не чувствовал ничего, даже холода, то сейчас он ощущал тепло. Тепло не только физическое, но и где-то в душе этот жест грел его... Приятно. — А? Ты чего..? — несмотря на свой вопрос, Цукаса совсем не хотел прерывать объятия, лишь в ответ обнял Руи. — Ты такой глупый. — Я знаю.