Тише

Полтора часа ждать Кашина, что излишне увлекся выбором подходящего смокинга, Руслану знатно надоело. Не очень-то занимательно сидеть на вычурной софе в окружении дорогущих, почти одинаковых шмоток и жён (или любовниц) богатеньких представителей высшего класса, некоторые из каких своими объемами еле умещались в примерочных (и совсем не из-за размера помещения). Женщины с неподдельным интересом рассматривали дизайнерские костюмы и разноцветные галстуки на своих мужчинах, осыпая их комплиментами, хлопая нарощенными ресницами и проходясь по пиджаку длинными ноготками. И весь этот цирк происходил всё время, пока Руслан пытался не взвыть от скуки или просто не уснуть прямо здесь. Всё, что его периодически будило — рыжая макушка, показывающаяся из примерочной. –Ну как тебе? Даня в который раз появляется перед ним в идеально сидящем черном смокинге и вглядывается в уставшие глаза напротив, пытаясь прочитать в них «скрытые» эмоции. —Я что ебу? Ты в точно таком же пять минут назад был, — хмурится Тушенцов, голосом отчётливо показывая своё недовольство происходящим. В ответ ему лишь цокают и снова скрываются за дверью примерочной. Какая вообще нахуй разница в чём идти на это недо-мероприятие? Изначально собираясь появиться на «торжестве» в толстовке и рваных джинсах, Руслан вообще не понимал к чему такие заморочки. И, в принципе, забил бы на это, если бы не одно «но». «–Русь, ты просто не понимаешь какие там будут люди! Туда нельзя хуй пойми в чём идти…» Тушенцов лишь больше стекает по дивану и накидывает капюшон. Глаза предательски смыкались под теплым светом магазина, да и шибко болтливая парочка рядом ушла, наконец-таки что-то выбрав и перестав действовать парню на нервы. Следующие несколько минут плавления мозга под фоновую музыку торгового центра полностью в его распоряжении… Если бы не решившая вновь докопаться до Данилы консультантка, диалог с которой ещё четверть часа барабанил на подкорке сознания, не давая задремать. В конец же Руслана оживил Кашин, что в сотый раз выглядывает из примерочной для оценки. Но теперь уже с какой-то хитрой улыбочкой, что сразу же показалась шибко подозрительной. –Русь, глянь, — уже в полный рост показывается перед ним Даня, непринужденно зарываясь рукой в рыжие вихры. Карий взгляд тут же сосредотачивается и начинает более внимательный анализ, так как ранее Кашин выходил к нему такой же замотанный, как и он сам, а тут весь чуть ли не светится. Глаза скользят снизу вверх. По кроссовкам, в которых Даня и был, по классическими брюками со стрелками на длинных ногах, что шикарно обтягивали бедра, по струящейся шелковой ткани белой рубашки, какая под ярким светом торгового центра вульгарно выделяла возбужденные розовые соски… Стоп. Руслан, казалось, моментально вскочил с насиженного места, стремительно направляясь в примерочную и прихватывая с собой Кашина. Он махом закрывает дверь и щелкает замком, какой, откровенно, не выглядел больно надёжно. А Даня всё так же с озорством скалится, оголяя зубки, и опирается спиной на стену. Смотрит как бы свысока, пока глаза полыхают игривыми огоньками, всё больше раззадоривая визави. Аккуратно расстёгивает верхнюю пуговицу и легко ведёт пальцами по коже под сосредоточенным на его движениях темнеющим взором. Он был уверен, что Руслан не посмеет прикоснуться к нему здесь, и это определенно его забавляло. Немного поиграть на нитях возбуждения Тушенцова, хоть изначально и не входило в Данилины планы, но отлично в них сейчас вписалось. Тем более проворачивать такое только приятнее, когда от посетителей и работников магазина их отделяет лишь дверь, через которую слышно даже звук активного копошения в одеждах. Был уверен. Ровно до момента пока чужие руки неожиданно не схватили за талию, сжимая бока в тиски, а после не начали своё исследование. Проходясь по тазовым косточкам под брюками, поднимаясь нежными касаниями по торсу и обводя грудную клетку, Руслан добирается до главной сладости, скрытой вуалью шелка. Большие пальцы наконец накрывают соски и проходятся кругом по ореолу, а горячие ладони цепляются за ребра. Манипуляции, к сожалению Данилы, на этом не остановились. Руслан лишь приблизился и слегка надавил на горошины, не отрывая туманного взгляда от своих действий. –Русь, ты чего…– полная лёгкого шока фраза так и улетает в никуда. Тушенцов только опускается ближе к одному из сосков, сменяя свою руку ртом, и жадно облизывает его через ткань. Проводит языком, совсем не жалея слюны, что остаётся мокрым пятном на светлой полупрозрачной рубашке, и второй рукой опускается ближе к бёдрам, мягко сжимая. На это он слышит сверху лишь рваный вздох рыжего, который, как бы не хотел, всё же неторопливо ломает моральные преграды и подается корпусом под горячие уста, содрогаясь. Царапнув напоследок зубами, Руслан всё же отрывается от чужой груди, но сразу переходит к тонким губам, осторожно касаясь их своими, как бы спрашивая разрешения на рисковое продолжение. Кашин сдается. Сам льнёт к его устам, сразу добавляя язык и залезая пальцами под чужую толстовку. Трогает ласково, ладонями переходит на спину, больше прижимая к себе партнера. Даня хочет быть ближе, чувствовать его, хочет полностью раствориться в тепле его тела. Аккуратно проходится кончиком языка по нижней губе, отстраняется на мгновение, но вновь примыкает, проникая уже меж горячих уст. Данила отчётливо ощущает, как пуговицы его рубашки медленно расстёгиваются под пальцами Руса, как молния расходится на брюках и как те же пальцы пробираются под бельё. Руслан отрывается от желанных губ, спускаясь ниже к шее, ни на секунду не останавливаясь раздевать рыжего. Забитые руки сумбурно блуждают по матовой бледной коже, трепетно оглаживая каждый доступный миллиметр, нежно касаются мелких веснушек на плечах, проводят по позвоночнику, пробуждая мурашки, и вплотную прижимают к себе, пока поцелуи в шею расцветают в красные пятна нетерпеливых укусов, только больше подогревая парней. За дверью слышатся голоса. Кажется, кто-то размещается в примерочной по соседству. Отчётливо можно разобрать тараторящую консультантку, что развешивает очередному клиенту пиджаки по крючкам на стене, прямо к которой сейчас жмётся Кашин, стараясь не издавать ни единого лишнего звука. Возбуждение нарастает в сумасшедшем темпе лишь от осознания складывающейся ситуации. Мысль о том, что у работников точно есть ключи от двери и их могут увидеть в любой момент, почему-то заставляла сознание только больше трепетать и ощущалась томной тяжестью в паху. В маленьком помещении становилось до дурного жарко. Зеркало, что отражало всё непотребство, стыдливо начинает покрываться слоем конденсата, скрывая почти полностью обнаженного Данилу. Брюки Кашина, как и толстовка Руслана, валяются смятыми где-то на полу, а злополучная рубашка с треском потеряла пуговицы на манжетах, когда Тушенцов всё-таки нетерпеливо сорвал её с чужих запястий. Лобзания явно достигли точки невозврата, ведь прямо сейчас перед Даней опускаются на колени, покрывая поцелуями тазовые косточки и вылизывая внутреннюю часть бедра. Воздуха в лёгких становится ощутимо меньше. Он явно не думал, что шутка со странной шмоткой зайдет так далеко. А Руслан только невинно смотрит на него снизу щенячьими глазками, медленно спуская бельё. Берет член у основания и плавно ведёт напряжённой головкой по щеке ближе к губам. Легко касается языком уздечки и неспешно ведёт ниже по основанию. Мучает, сука. Тело пробирает дрожь, и Данина рука зарывается на каштановые пряди, аккуратно намекая. Жест считывается Тушенцовым моментально, отзываясь глубоким погружением в горячий влажный рот почти по горло, и сверху тут же слышится шумный резкий выдох вперемешку с гортанным стоном, что сразу глушится ладонью. Руслан искренне доволен такой реакцией и лишь ещё раз сильнее насаживается, заглатывая. Крепко удерживающие волосы пальцы начинают устанавливать собственный темп, вдалбливаясь в гланды и выбивая тихое мычание между фрикциями. По подбородку вязко стекает слюна, кукольные глазки уже поддернула влажная дымка, но он только сильнее втягивает щёки, вцепившись в чужие бедра. С громким хлюпом губы размыкаются на головке. Руслан ещё раз проводит ей от основания до кончика языка и берет за щеку, после окончательно выпуская член изо рта. Руками поднимается выше по чужому торсу, и сам следует за ними, вставая во весь рост. Горящие уста вновь соприкасаются, смешивая слюну и мускусный вкус плоти. Поцелуй уже не теряется в нежности. Размашистые мокрые движения губ, бойкие резкие движения языка и сорванное дыхание будят что-то животное, поднимая из самых недр неутолимый голод друг по другу. –Дань, я не могу больше, блять, — прерываясь, произносит парень, уронив голову куда-то в чужое плечо, — можно.? Договаривать ему не было надобности. Кашин и так всё понял без лишних слов. Оценить ситуацию было до ужаса сложно. Вроде бы шебуршение за стенкой стихло…да и консультантов было давно не слышно…блять. –Да похуй уже, — лишь кивает он на выдохе, развязывая Тушенцову руки окончательно. Тот сразу тянется к заднему карману и вытаскивает кожаный кошелек, выуживая из него резинки. –Ты их постоянно с собой таскаешь что ли? — с сбивчивым смешком бросает Кашин, в ответ на что ловит лишь наигранно смущенную улыбку и загадочную игру бровями. Тушенцова притягивают для нового поцелуя, дабы скоротать время, пока татуированные руки аккуратно разрывают блестящую упаковку и покрывают латексом член до основания. Руслан разворачивает Данилу лицом к стене, слегка выгибая, почти прижимая плечами к своей груди. Бедра находятся вплотную к ноющему возбуждением стволу, что точно не помогало здраво мыслить. Фаланги погружаются в чужой податливый рот, толкаясь глубоко и как можно больше обволакивая их в слюне. Ныряют под язык, проходятся по щекам изнутри и покидают полость, оттягивая нижнюю губу. Даня чувствует легкий поцелуй в плечо и выгибается больше, показывая, что готов. Тушенцов проводит пальцами меж бедер, предупреждая, а после проникает одним внутрь. Парень под ним содрогается, но не отстраняется, позволяя продолжить. Несколько неглубоких движений сменяются более напористыми и уже двумя пальцами, погружаются почти на все фаланги, расходясь внутри ножницами. Ненадолго восстановившееся дыхание Дани вновь сбивается, поэтому рука партнера сразу накрывает рот, опасаясь «громких последствий». Третий палец входит уже легко, поэтому Руслан обводит языком его шею и покидает нутро. Он подстраивается под позу, одновременно с тем фиксируя руку на чужом бедре и медленно проникает головкой, обжигающе выдыхая на ухо. Узкие стенки податливо раздвигаются, погружая член глубже и заставляя Данилу замереть. Нервы натянуты до предела. Разум бьёт набатом о неправильности всего, что происходит в небольшой примерочной посреди торгового центра. Но желание и дикое возбуждение не дадут обратить процесс. Поэтому Кашин только сильнее насаживается, начиная движение. Распирающая изнутри заполненность сводила с ума, а ощущение сжатых зубов любимого человека где-то возле лопатки, вместо отрезвления, только больше разжигает уже почти болезненное возбуждение. Руслан вдруг останавливается, казалось, даже задержав дыхание. –Молодой человек, я нашла вам тот пиджак в размере побольше. Посмотрите, пожалуйста, — девушка быстро тараторит где-то на периферии и, судя по звуку, вешает одежду на стойку рядом с дверью. «Какой нахуй пиджак?»— только успевает подумать Данила, как в него сразу входят до основания, заставляя закатить глаза и прикусить чужую ладонь в немом стоне. Толчки сразу набирают умеренную скорость, подводя к пику. Руслан сильно сжимает его бедро и размашисто насаживает на себя, перехватив полный контроль. Меняет угол, входя резче, и задевает простату, заблаговременно сильнее сжимая чужой рот. Данила подрагивает в его руках, полностью доверяя свое тело. Это особенные, ни на что не похожие эмоции, прожигающие душу. Тушенцов понимает, что уже на грани. Вбивается грубее, прижимает Даню к себе, почти вгрызаясь в молочную кожу. Несколько размашистых толчков и Руслан изливается внутрь гортанно мыкая в шею еле стоящего Кашина. Ему до разрядки осталось явно меньше минуты, поэтому Тушенцов снова спускается на колени, разворачивая его к себе, и полностью вбирает член в рот. Пара движений головой не заставляют ждать отдачи, и теплое семя мягко стекает по языку, обдавая солоноватостью горло. Рыжие волосы взлохмачены, щеки горят. По торсу и спине алеют отпечатки чужих зубов, а сам Даня из последних сил пытается отдышаться, постоянно облизывая губы. Он переводит взгляд вниз, где Руслан на коленях, также глубоко дыша, проводит рукой до блестящим от слюны губам и утыкается лбом Кашину куда-то над коленкой. Твою мать.

***

–Да, эти два костюма и вон ту белую рубашку, пожалуйста. –Хорошо! Но… Подождите, молодой человек, на ней кажется брак. Пуговиц двух нет. Извините, буквально минуту, мы найдём вам другую! –Нет-нет, всё нормально. Это я… случайно. Пробивайте. –А… Как скажете… Картой или наличными?