Неизвестные чувства

— И вот здесь подпишите. Ильдар Юнусович указал ручкой на нужную графу в документе и перевел взгляд на Женю. — Дело под моим контролем, ко мне будет ходить отмечаться. Девушка вяло и послушно кивнула головой и потёрла большим пальцем веко: хотелось спать. Она устала. С другой стороны, она всё же чувствовала облегчение. Не смотря на то, что Колька всё-таки «пришился», в этой ситуации вины за ним не было. А виновные сидят в другой комнате, с разбитыми носами. Колька стоял возле двери кабинета Ильдара Юнусовича. Уставший, голодный, но счастливый. Хорошо, что во всём разобрались. — Мне с ним приходить? — осторожно уточнила Женя, возвращая ручку мужчине. Ильдар Юнусович слабо дёрнул уголком рта. — Нет, — голос у него был серьёзный, но мягкий. — Думаю, у вас и без этого дел будет достаточно. Он глянул на Кольку и смерил его своим пристальным взглядом: — Наделал ты нервов и хлопот своей сестре, да? Подросток сначала опустил голову, затем избегающе покосился на милиционера. По затылку пробежали мурашки: Коля всё-так чувствовал себя виноватым. — Ладно, — собирая перед собой бумаги, произнес мужчина, — можете идти, но не забудь, Коля, в четверг ко мне придешь, мы с тобой поболтаем. Женя посмотрела на брата, тот послушно кивнул и тут же пошёл прочь от кабинета, не дождавшись старшую сестру. — Спасибо вам, — мягко и расстроенно произнесла Женя, — я обещаю следить за ним. Моя вина, что упустила… — Время такое, — слова Ильдара Юнусовича прозвучали как нечто само собой разумеющееся, — парень-то он неплохой. Просто не нужно ему в этой компании ошиваться. Немного помолчав, он добавил: — И вам бы-тоже не стоило. Женя, вставая с места, на мгновение замерла, в её глазах застыло непонимание. Мужчина молча и многозначительно перевел взгляд на окно. Возле фонарного столба недалеко от участка курил Кащей. Его Ильдар Юнусович хорошо знал со школьной скамьи, и теперь без труда опознал этот силуэт. По телу Жени пробежал холодок. — Это я так, к слову, — сухо улыбнулся милиционер и отвернулся к своему столу, окончательно давая понять, что девушку здесь больше никто не задерживает. Брат с сестрой вышли с участка. Невооруженным взглядом было видно, что их молчание буквально накаляло воздух. Увидев свою девушку и парнишку с Универсама, Кащей кинул сигарету на землю и дождавшись, когда они поравняются с ним, оглядел их обыденным взглядом. — Ну? — Отпустили, но в четверг Коле нужно будет к Ильдару Юнусовичу. Кащей хмыкнул. Вот же старый идиот. Всё пытается явки и пароли разузнать, да не получается. — Мы с Колей потолкуем наедине сейчас, — он хотел было отвести пацана в сторонку на разговор, но Женя решительно встала между ними. — Нет, — отрезала она, — Никаких больше разговоров. Коля больше не с вами. Если надо — говори со мной. Кащей с удивлением взглянул на неё. Ему-то казалось, что между ними все снова как раньше, а она смотрела на него коршуном и снова сменила тон. Совладав с привычно нахлынувшим возмущением, он кинул взгляд на Колю, который крайне растерянно смотрел на них: такой дерзкий на улице, а сейчас за мамку спрятался. Скорлупа ещё. — Ладно, — хмыкнул Кащей, пряча своё раздражение от Жени, — тогда поговорим с тобой. Он обратился к Коле: — Сам дойдешь? Нам тут с сестрицей твоей надо перетереть. — Домой он тоже пойдет со мной, — всё ещё заслоняя собой брата, сказала Женя. — Слушай, спасибо, что помог. Но я не хочу, чтобы мой брат был во все это впутан. Тебе ясно? Кащей снова хмыкнул, поправляя норковую шапку. Его взгляд зловеще сверкнул, а губы плотно сжались. — Коля, свали домой, тут взрослым поговорить надо. Женя хотела было сделать шаг за братом, который уже растеряно развернулся в сторону дома, но Кащей, цокнув, жестко остановил её за руку. — Стоять, — он понизил свой тон, на что девушка гневно посмотрела на него. — Это мой брат, — её голос звучал леденяще твёрдо. — Какого черта ты решаешь, что ему делать, а что нет? — Потому что я его старший. Никогда не делай так больше. Ты поняла меня? — он всё ещё цепко держал Женю за руку. — Ты многого не знаешь, так что хоть раз послушай меня. И убедившись, что Ефремова замолчала, Кащей продолжил свой монолог. — Отшить я его не могу, — протянул он меланхолично. — Пацан с нами. Хочешь ты этого или нет. Но чтобы тебе было хоть чуть-чуть спокойнее, я уж не буду его совсем запрягать. Слово пацана даю. Женя горделиво вздёрнула подбородок, не осознавая весомости его последней фразы. — И что, это твоё решение? — спросила она, будто с издёвкой глядя прямо ему в глаза. — А как по-твоему? — его взгляд вдруг стал каким-то тяжелым и обволакивающим. — Хочешь, чтобы его в школе мутузили и бабки выбивали? Очевидно, нет. Её скулы напряглись, и она отвела глаза в сторону от осознания своего проигрыша в этом споре. Кащей шумно вздохнул: — Теперь, касаемо нас с тобой, — монотонно протянул он. — Я своих пацанов не брошу и жить по-другому не смогу. Но ради тебя сделаю так, чтобы тебя всё это не касалось… Тебе решать, уйти или остаться. — Уйти, чтоб ты потом всему городу трепался и вафлёршей меня называл? Так вы, кажется, говорите, да? — Женя буквально сверлила его взглядом, таким пылким и пытливым от гнева и горечи. Он отрицательно мотнул головой. — Я бы никогда не стал, каким бы ублюдком в глазах твоих ни был. Кащей говорил строго, но мягко. Надоело ему ходить вокруг да около. Или сейчас она уйдет, и его жизнь снова станет, какой была, или она останется, и всё будет по-другому. Женя прижала холодную ладонь ко лбу, глядя на замолчавшего парня. Оттягивать разговор больше не было смысла. — Я не хочу тебя хоронить. Не хочу тебя искать по лесам. Я не вынесу такой жизни, — она покачала головой. — Я не выдержу, Кость, не выдержу… Я не хочу терять ни тебя, ни брата. Хватит. Потеряла уже родителей. Я просто не переживу… Кащей слабо улыбнулся и, приблизившись к девушке, по-хозяйски нежно обнял. — Так ты, дурочка моя, не за беспредел переживаешь, а боишься, что меня закопают в лесу? — в ответ он услышал сдавленный вздох, предвещавший очередные слёзы. — Никто меня не закопает. Доживу до седых волос и внуков. Женя вдруг подняла глаза на Кащея. А точнее на Костю, ведь сейчас перед ней вдруг оказался именно он. Его кудри были припорошены снегом, а на лице была тёплая и ласковая улыбка. — Внуков…— повторила Женя, но не успела ничего добавить. — Согласен. Погорячился. Сначала сыночки и лапочки-дочки, а потооом… — Кащей притворно мечтательно посмотрел на небо. А затем он снова взглянул на Женьку: — Но начнём с малого. Например, с этого. Он притянул её к себе и мягко поцеловал. Наконец-то она по-настоящему ответила ему, так мягко и сладко. Она не плакала. Кажется, она впервые улыбнулась сквозь поцелуй. Сердце лидера «Универсама» снова сжалось от таких сильных и непривычно согревающих изнутри чувств. О нём впервые переживают. Он впервые кому-то нужен… Это ни с чем несравнимое чувство… Куда лучше чем всё, что дают ему алкоголь и наркотики. Оторвавшись друг от друга, они вместе пошли домой. Коле они всё расскажут, как есть. Им всем нужно серьёзно поговорить. Объясниться. А потом начать всё заново в реалиях того, что есть…