Сирена

Свобода. Что-то бескрайние, тянущееся через весь земной шар, оставляя после себя невидимый след, но при этом незабываемое, почти что безумное чувство легкости, которое сильными ударами отзывается в грудной клетке. В области солнечного сплетения что-то сжимается. И это совсем не от быстрого бега. Хенджин совсем не чувствует, что ему не хватает воздуха. Он быстро перебирает ногами, стуча ботинками о выложенную темным камнем дорожку. Парень лавирует между, идущими ему навстречу людям. Кто-то возмущенно хмурит брови, ахает, когда Хван чуть задевает кого-то сумкой, висящей через плечо, а кто-то приветливо ему улыбается. Но его совершенно не волнуют возгласы и ругани в спину, он даже не оборачивается, все так же стучит подошвой по дороге, позволяя ветру развивать белоснежные волосы, запутывая их. Чуть потертая от времени сумка из кожи, несильно бьет по бедру, подпрыгивая от быстрого бега. На удивление она не раздражает Хенджина, как это было прежде, она просто создает приятную тяжесть, напоминая о том, что он свободен. Наконец-то. Хенджин думает, что не пожалеет о том, что ушёл из родного дома. Не пожалеет, что оставил отца, как когда-то сделала его мать. Отец поймет. Он сам дал добро, сказал еще когда Хенджину было одиннадцать, что как он достигнет возраста совершеннолетия, то сможет уйти куда только пожелает. Тогда Хенджину показалось это странным, он даже обиделся на отца, но вскоре понял о чем тот говорил. Хван просто не смог бы жить среди вечных косых взглядов, тыканей пальцев и оскорблений. Вечной жалости к его отцу и легенд о том, что когда-то давным-давно его околдовала сирена, родила ему ребенка и сбежала, потому что наскучило. Хенджин и так все это прекрасно знал. Просто потому что так было. Только из-за ошибки своих родителей сейчас он бежит из родной Малаги - старинной гавани, - как прозвали маленький портовый город жители. А все потому что, у парня невероятно необычная внешность, кардинально отличающиеся от здешних жителей. Хенджин, словно неживой. У него почти белая кожа. Светло-голубые глаза, которые меняют цвет до синих, от перемены настроение, иногда они выглядят очень опасно. Его ангельские и одновременно демонические черты лица так гармонично сочетаются вместе, что от этого парня невозможно оторвать взгляд. Голосу Хенджина, который обладает невероятной силой заставляет всех самых известных певцов Испании усомниться в своих способностях. Он силен, имеет высокий рост и очень хорошо плавает. Казалось бы, в чем проблема? Проблема в перепонках между пальцами рук и ног. В жабрах между ребер, даре прорицания, из-за которого в юном возрасте у него были большие проблемы . Как-то совсем ещё юный Хван сказал своему товарищу о том, что его отец не вернется с охоты. Так и случилось. Шума было тогда огромное количество, все, кому было не лень пришли на расправу к мальчишке, будучи уверенным, что это его рук дело. И вишенкой на торте является способность менять ноги на хвост, стоит только нырнуть в воду. За все это Хенджин должен сказать “спасибо” своей маме сирене, которая и вправду безумно влюбилась в отца Хенджина, сбросила хвост и ушла на сушу. Вскоре она начала томится, скучать по водам, все чаще и чаще пропадала там, но не могла уйти, потому что была беременна. Как только она родила, то сразу же сбежала, оставив после себя слишком особенное для этого мира чадо. От отца у Хенджина почти ничего нет, а даже если и есть то это характер. По словам отца Хенджин очень упертый, но при этом невероятно спокойный и застенчивый. Это все он часто слышал от отца, наверное, именно так и может себя охарактеризовать. Хенджин выбегает на главную площадь, сегодня на ней слишком много народа. Торговые лавки, стоящие по периметру площади по-особенному переполнены товаром, каждый, кто торгует здесь старается продать как можно больше товара, особенно что-то дорогостоящие. Люди толпятся, рассматривая продукты и всякие безделушки, вокруг галдеж, среди которого можно различить французский, и английский акценты, несмотря на то, что идет большой конфликт между странами. Хван оглядывается и усмехается тому, как все воодушевлены прибытием корабля в Старинную гавань. Хенджин, конечно же воодушевлен не меньше, но это другое. Он больше предвкушает, чувствует приторный вкус свободы на кончике языка. Он чувствует вкус новой жизни. Пусть она будет вдали от дома, от отца, но зато на водной глади. Он будет так близок к морю, которое его тянет с каждым годом все больше. Корни матери дают о себе знать. Главная площадь ведет прямиком к причалам, поэтому, оттуда можно увидеть новоприбывший корабль и то как люди, находящиеся на нем спускают паруса серо-желтого цвета. Выглядит так, будто на бумагу пролили чай или кофе. Юноша задерживает дыхание перед тем, как пойти вперед, к причалам. Его ноги немного подрагивают от волнения, как и колени, ладони немного вспотели и теперь мягкая ткань белых перчаток прилипает к коже, но он уверенно спускается к судну, почему-то Хенджин знает, что должен быть там. Он видел это во сне. Сомнений как не было, так и не появляется, особенно, когда Хван подходит ближе к судну. Дыхание перехватывает. Он смотрит словно завороженный, даже чуть приоткрывает рот. От этого корабля из тёмного дерева веет необычайным величием, силой и непоколебимым упорством. Не зря он носит величественное имя “Возмездие”. Хенджин теперь понимает людей, которые говорили, что этот корабль удивителен, и то, как его описывали не является преувеличением. Он именно такой, как его изображали на бумаге те, кому посчастливилось повстречать судно. На причале столпилось слишком много людей, наверное, чуть меньше, чем рядом с торговыми лавками. Каждый, кто тут находится является либо опытными моряками в отставке, у которых есть больше шансов попасть на корабль, либо те, кто не имеет “определенной национальности” : те, которых не принимает общество. Хенджин попадает во вторую группу. Шансов попасть в пиратскую команду у него меньше, чем у моряков, но гораздо больше, чем например, у парня, который смотрит сейчас прямо на него. У него темные волосы, большие глаза и пухлые губы бантиком. На щеках и ушах этого парня кляксами разбросаны веснушки, что придает ему более невинный вид. По сравнению с Хенджином, этот юноша гораздо меньше и явно слабее. Хван думает, что он не так прост. Что-то в нем есть такое… загадочное. Если Хенджин постарается, то сможет увидеть будущее этого парня, как и всех тут присутствующих, но это слишком бредовая затея. Тем более с расстояния прочитать будущее совершенно незнакомого человека не только сложно, но и результат будет размытый. Чтобы увидеть все точно, нужно дотронуться до него или иметь близкую связь. Гул вокруг корабля становится невыносимым, слишком много голосов и акцентов смешалось между собой и теперь неприятно и резко врезаются в обостренный слух Джина, как будто бьют по перепонкам. Люди все приходят и приходят. И каждый пялиться на Хенджина, словно увидели призрака или смерть лицом к лицо. Он начинает раздражаться не только от большого скопления людей и гула вокруг, но и от зевак, которые пришли просто полюбоваться на корабль. Они создают еще больше шума вздохами и ахами, чем те кто собирается попасть в ряды пиратов. Хван фыркает, смотря на ладони в перчатках и решает уединиться до того момента, пока толпу не разгонят. Чтобы уйти от шума, Хенджину приходится отойти на приличное расстояние, туда, где уже находится песчаный пляж. Кроме нескольких рыбаков, распутывающих сети и самого Хвана на пляже на удивление никого нет, но его это устраивает. Юноша позволяет себе сесть на песок, пристроив сумку рядом, и даже снять перчатку, чтобы потрогать теплые, от нагретого солнцем песчинки. Песок приятно проскальзывает между пальцами, собираясь только вместе, где фаланги соединены перепонками. Лучи солнца нагревают кожу, сквозь тонкую рубашку, из-за чего по спине и груди пробегают крупные мурашки, а соски наливаются кровью, превращаясь в твердые бусины, которые видны через ткань. Возможно, Хенджин сидит на этом берегу и любуется водной гладью в последний раз, но эта мысль его совершенно не расстраивает, он бы даже сказал, что ему в какой-то степени равнодушно. Он давно смирился с тем, что ему не место на той земле, где он вырос, из-за ошибки родителей. Он их не винит. Если ему суждено быть таким необычным, то значит так и должно быть. Хван считает, что его судьба уже прописана, а дар, которым наградила его мать - это большая награда, потому что только благодаря ему, Хенджин знает, где должен находится. Ветер несет запах морского воздуха и Хенджин вдыхает его полной грудью, подставляя лицо солнечному свету. Его волосы слегка колышутся, слабо путаются, падая на лицо. Парень поглубже закрывается пальцами в песок, туда, где он холодный, чуть влажный, не прогретый солнцем. Пальцы нащупывают что-то твердое и Хван мысленно молится, чтобы это была не двухвостка или тварь наподобие. Он думает, что если это была бы подобная живность, то его уже давно бы цапнули и скрылись, поэтому он решает достать находку. Хенджин хватается указательным и большим пальцами и тянет наверх. Ракушка. Большой гребешок, совершенно обычная ракушка, которых тут вагон и маленькая тележка. Хенджин ей почему то улыбается, перекладывает на ладонь и замечает фиолетовый оттенок снаружи, внутри раковина светлее, перламутрово-сиреневая, гладкая в отличие от шершавой грубой текстуры снаружи. Хван рассматривает находку со всех сторон, пальцами гладит внутреннюю приятную на ощупь сторону. Со стороны причалов стало еще громче. Кажется, пришло еще больше людей, Хенджин не хочет возвращается в этот шум, но все же поворачивает голову, чтобы посмотреть на причину такого всплеска эмоций. Флаг. На корабле поднимают флаг, для того, чтобы все поняли, что прибыло не торговое судно, а пиратский корабль. Человек, стоящий высоко на рее, развязывал веревки, обернутые вокруг полотна фиолетового цвета. Как только веревки были развязаны, флаг свободно раскрылся на ветру, чуть колышась. Фиолетовая ткань была чуть выцвевшей, подраной по краям, вероятно из-за погодных условий, а возможно, повредился во время штурма кораблей. Изображение кошачьего черепа с саблями удивило всех и гул, который был громкий, стал невыносим даже на расстоянии. Хенджин был удивлен не меньше, но он лишь тихо ахнул, восхищаясь. “Возмездие” издали смотрелось еще величественнее, необычный поднятый флаг показывал всем своим видом, силу и опасность. Хван без промедления закинул ракушку в сумку, наспех надел перчатку и отряхнувшись от песчинок направился к кораблю. На судне было уже какое-то количество людей, которые стояли на причале, но не все еще успели подняться по деревянному мостику, который предоставлял возможность попасть на корабль. Люди все еще толпились и начинали устраивать давку, пока мужчина с выцветшей татуировкой черепа,на крупном предплечье, пытался утихомирить их. Хенджин стоит поодаль от толпы. Нет совершенно никакого смысла ломиться вперёд паровоза, так еще и получить нагоняет от этого мужчины он не горит желанием. На удивление толпа притихла, стоило мужчине рявкнуть. Он совершенно небольшого роста, но очень широкий в плечах, Хенджин готов поспорить, что одно его предплечье размером с лицо Хвана. Мужчина выглядит довольно серьезным, Хван точно не хотел бы попасть под его горячую руку. Мужчина берет под контроль всю ситуацию, строит всех так, как ему надо и среди людей образовывается тишина и дисциплина. Хенджин вскидывает брови. Удивляется. Этот человек явно занимает какую-то командирскую должность, вероятнее всего он старпом или же пиратский офицер. Хван больше склоняется к первому. Когда люди все активнее начинают заходить на корабль, юноша решает, что ему тоже пора, он кидает последний взгляд назад, туда, где видно площадь, и завязывая лентой волосы, плетется к кораблю. Он заходит предпоследний. Последним оказывается тот парень с веснушками, которого Хван приметил изначально. Он случайно врезается в спину Хенджина, из-за чего тот шикает и оборачивается, стреляя голубыми глазами. Веснушчатый извиняется в пол тона, опуская глаза вниз, но и этого хватает, чтобы услышать его низкий глубокий, словно небесных сил голос. Хенджин думает, что он был прав насчет Веснушки. Этот мальчишка не так просто, как кажется… Проходит достаточное количество времени перед тем, как Джин успевает устать. На Возмездии слишком много людей. Идет отбор. Кого-то выпроваживают сразу, стоит двум людям, - один из которых мужчина с татуировкой, - взглянуть на претендентов. Хван внимательно рассматривает обоих. Думает, что они даже чем-то похожи, если посмотреть под правильным углом. Один из них выглядит довольно дружелюбно, даже улыбается тем, кто ему, возможно, приглянулся, но нарушать дисциплину не позволяет, сразу одаривает нарушителя взглядом и отправляет на выход. Все слишком строго. Он даже боится представить что будет с теми, кого не вышвырнут. Хенджин смотрит на рядом стоящего Веснушку, тот глядит куда-то вдаль, выглядит слишком спокойно, но Хван, будто чувствует, насколько тот переживает и периодически трещит пальцами. Хван нервничает не меньше парнишки, но сон, в котором он видел свое будущее, говорит о том, что чтобы не произошло он останется тут, станет пиратом. Парень рядом уже начинает томиться и тяжело вздыхает, Хван поддерживает его ответным вздохом и их взгляды встречаются. Веснушка смотрит снизу вверх своими большими темными глазами, чуть приподнимая уголок рта. Что-то подсказывает Хенджину, что они подружатся. Юноша перестает засекать время и считать минуты, когда же дойдет очередь до него. Он берет пример с Веснушки и смотрит вдаль, слушает ветер, гуляющий не только в воздухе, но и в ушах, ловит голубыми глазами солнечные лучи, думает, что хочет снять перчатки и подставить светлую кожу под свет. Он смотрит по сторонам, замечая, что на него никто не смотрит и стягивает белую ткань с пальцев. Лучи падают на подставленную им руку, парень расправляет пальцы веером, перепонки между них натягиваются и на свету становятся почти что прозрачными. Бледная кожа красиво переливается под светом, можно даже увидеть перламутровый оттенок, Хенджин бы и дальше разглядывал свои руки от нечего делать, если бы не Веснушка. Хван натягивает перчатку обратно и косо смотрит на парня, тот же в свою очередь переводит взгляд больших темных глаз в сторону. Юноша хлопает Хенджина по бедру и мягко указывает подбородком на двух мужчин, идущих прямо в их сторону. Веснушчатый и сирена стояли в самом конце всей той толпы, которая каким-то чудным образом уместилось на судне, поэтому ждать пришлось слишком долго, если бы не прохладный ветер на такой жаре можно было бы схватить тепловой удар. Хенджин расправляет плечи и задирает подбородок чуть выше обычного, так он чувствует себя увереннее. Веснушка рядом вытягивается струной, кажется, даже перестает дышать, когда двух парней перед ними выпроваживают на выход и доходит очень до них. Мужчина с добрыми глазами, чем-то напоминающий теленка прищуривается, когда смотрит на Хенджина, вероятно солнце нещадно светит ему в глаза, прожигая сетчатку, потому что Хван значительно выше и он любезно делает четверть шага в сторону, чтобы закрыть собою лучи, позволив им играться на затылке. Мужчина чуть улыбается, оценив поступок младшего, его глаза невольно опускаются вниз, прямо на ладони в перчатках, одна из которых была надета наспех. Он переглядываться с тем, что с татуировкой и Хенджин впервые слышит его мелодичный, ласковый голос, капающий большими жирными каплями на перепонки. -Ты из знати, что-ли? - усмехается старший. -Вы ошибаетесь, - грудным голосом произносит Хван и сам удивляется глубиной своего тембра. Все из-за того, что он слишком долго молчал. Последний раз он говорил с отцом, на прощение и это было несколько часов назад. -Почему тогда в перчатках? Джин уже было хочет закатить глаза, но останавливает себя и недовольно выдыхает ноздрями, как бык. Этот мужик кажется ему слишком любопытным, Хван не любит таких, он вечно суют свой нос в чужие дела, которые их совершенно не касаются. Лицо Джина становится слишком серьёзным и он уже открывает рот, чтобы грубо ответить, тем самым пресечь попытку узнать его слишком личную тайну, но его перебивают. -Да ладно тебе парень, - мужчина дружески хлопает младшему по предплечью. Он двигается чуть ближе и с ехидной улыбкой произносит, - Самое главное, чтобы они тебе не мешали держать в руке шпагу. Хенджин не понимает что это значит. Нет, он понимает, но совершенно не верит в то, что просто посмотрев на человека эти двое могут определить достойного претендента, который останется на корабле и пойдёт с ними в плавание, уже как член пиратской команды. Хенджин уже стал частью команды? Стал частью корабля? Он не знает, по крайней мере не может утверждать точно, ибо ничего не бывает так просто. Но чтобы его не ожидали впереди, он готов. Готов пройти через ад, пытки, испытания, лишь бы получить то, чего он всегда желал, то о чем он мечтал всю свою осознанную жизнь, за что хватался руками и ногами, как только появлялась возможность. Он не может потерять шансы обрести свободу. Тем более, ему приснился сон с его будущем. Дар никогда не подводит. В чем парень уверен так это точно в нем, его способность, как швейцарские часы. Обернувшись, Хван замечает, что людей осталось втрое меньше, чем было до этого, теперь понятно почему те двое так долго возились, отбирая людей. Есть предчувствие, что их ждет что-то еще, не может быть все так просто у людей, которые по приказу короля по-тихому разбираются с недругами. Деятельность пиратов на самом деле была не такой уж и варварской, какие ходили слухи. Об этом мало кому известно, наверное, только самим пиратам и их семьям, о том, чем они занимались никто не распространялся, было не принято. Пираты всегда были известны своей дурной славой. Грабежи, насилия, разбой. Многие думали и думают до сих пор, что этим они и занимаются. Хенджин назвал бы их государственными деятелями, скрытой королевской армией, о которой никто не подозревает. Всегда выгодно иметь туз в рукаве, особенно если он козырной. Вот и королю выгодно иметь людей с дурной репутацией и выставлять свои же приказы за разбой. Такую информацию, которой владеет Хван, имеет не каждый, ему однажды удалось встретиться с пиратом. Он был еще совсем юн, Джину было около двенадцати, огромный мужчина с длинной неухоженной бородой и парой золотых зубов поведал ему о истинности пиратский деяний. Тогда маленький двенадцатилетний мальчик и захотел им стать. В пираты идут те, кто не знает себе места в этом мире, те кто не имеет определенной расы, у кого нет своего дома. Таких тут осталось около пятнадцати, может двадцати, у каждого разная не только внешность, раса, но и судьба. Но не каждый имеет навыки, нужные в этом деле. Особенно ценилось владение шпагой. Если ты владеешь шпагой, значит есть большая вероятность того, что тебе возьмут в оборонительный отряд, это естественно гораздо лучше, чем драить палубу, тем более таких было с избытком, всегда ценились те, кто чаще всего умирал - абордажная команда. Конечно, помимо команды ценились врачи, хорошие штурманы, которыми чаще всего были моряки в отставке, но Хенджин на них не претендует. Время покажет на какую должность его поставят… Веснушка все еще стоит рядом, а это значит, что его не поперли в хвост и гриву с судна. Это хорошо. Хенджин даже рад. Неплохо было бы иметь того с кем в случае чего можно перекинуться парой фраз или того, кто в случае смерти будет оплакивать тебя. Тем более, кажется, этот парень узнал самый главный секрет Хвана и теперь просто обязан стать его союзником, ну или хотя бы молчать на счёт увиденного. Дверь в каюту капитана со скрипом отворяется и начинают шуршать половицы. Ярко-фиолетовая макушка красиво переливается на солнце, стоит мужчине выйти из помещения полностью. Несложно догадаться, что этот мужчина является капитаном, хотя выглядит слишком молодо. На его плечах свободно висит, расшитая на азиатский манер темно синяя накидка. Нити золотого цвета приятно переливаются красочными узорами, соединяясь в одну общую картину, Хенджин подмечает, что темно-синий,- как и золотой, - цвет этому мужчине явно к лицу. В ушах вставлены серьги. Украшения имеют разную форму и размер, но смотрится интересно. Хван, как самая настоящее сорока оценивает на десять из десяти. Его совершенно необычный образ полностью соответствует судну и описывает то, что изображено на флаге, теперь Хенджину понятно почему он такого цвета. Капитан оглядывает всех из под опущенных ресниц, тень от которых делает его глаза совсем черными и без бликов, будто там вовсе не глаза, а просто впадины. Он медленно начинает спускаться по небольшой лестнице на палубу. -Ух ты! Как много, в прошлом году было гораздо меньше, - он смотрит в сторону двух мальчишек лет четырнадцати, - Принесите шпаги. Посмотрим, что они умеют. Со всех сторон слышатся нервные вздохи. Хван знал, он был готов к этому. Пират, не владеющий шпагой не имел особой значимости, это понятно даже дураку, поэтому большинство из тех, кто сейчас стоит тут и начинает трястись только от одно слова “шпага” будет либо драить полы, либо вылетит к чертовой матери. Хенджин неплохо владеет шпагой и он это знает. Отец поднатаскал, как только узнал о мечтах сына обрести свободу на корабле. Хван должен отдать отцу должное. Выносят несколько шпаг в кожаных потрепанных от времени ножнах. Капитан бросает их к тем двум, которые отбирали команду, те ловко ловят одну за другой, размещая оружие в обеих руках. Те двое мальчишек выносят небольшую скамейку, чтобы капитан мог присесть. На его голову падает шляпа, чтобы не перегрелся пока находится на палящем солнце. -Вот ты, - он указывает ладонью на кого-то высокого и очень крупного, - И ты, - выбирает юношу наподобие первому, - Берите шпаги и вставайте на середину. Всем разойтись по бортам, - на повышено-приказном тоне произносит мужчина, - Сражайтесь до первой крови. Неважно откуда она будет, хоть из мизинца ноги. Вперёд! - перекрикивает капитан, когда двое выбранных, выйдя на середину начинают хлопать глазами, смотря то друг на друга, то по сторонам. До слуха доносится скрежещущий звук металла о металл. Неприятно. Слишком звонко и громко. Хван морщится, его слух слишком нежен для такого, но приходится терпеть. Деваться некуда. Хван не особо смотрит на то, что происходит по центру, куда раз за разом выходят юноши и стараются пролить хотя бы каплю крови, лишь бы обрести хоть какое-то место в своей никчемной жизни. Это нужно каждому из присутствующих тут, конкуренция огромная, а с каждым разом бой становится все более ожесточенный и все больше крови льется на палубу, благо без серьезных повреждений. Но у этих боев нет особых правил. Есть техника, и она невероятно важна, настолько, что без нее шанс победить практически нулевой. У Хвана есть своя техника, она отличается от многих, что он уже успел увидеть, каждая из них похожа на предыдущую. Почему то многие выбирают идти на пролом. “Лучшая защита - это нападение”. Хван так не считает. Гораздо важнее проследить за соперником, понять его тактику, предположить слабые места и быть хитрым, как лиса, бить именно в слабую точку, а если не можешь такой найти, то бей туда, где находятся твои слабости. За все то время, пока идёт некий отбор ушло только шестеро из пятнадцати. Их нечетное количество и к тому моменту, когда проходит свою участь большинство, не прошедших остается трое. Хван один из них и у него создается ощущение, что все над ним стебутся и специально заставляют ждать чуть ли не до конца. Даже Веснушка уже прошел. -Ты, - капитан указывает на него. И о Боже, наконец-то этот момент свершится. Мужчина рыскает глазами, чтобы найти того, кто будет на равных с Хваном. Но не найдёт. Рядом с ним стоят очень схожие по комплекции и росту парня, с Хенджином им просто невыгодно биться. -Я же могу выбрать противника сам? - уточняет юноша, - Из пятнадцати нас осталось трое, шесть из которых уже прошли. Они, - он смотрит на стоящих рядом, - Схожие по комплекции, следовательно биться друг с другом им будет сложнее, они на равных. Хван говорит громко и насколько это возможно уверенно. Смотрит точно в черные глаза капитана, который все размышляет. В конце концов он кивает. Хенджин выбирает его. Капитана. Все присутствующие удивляются его наглости и напору. Многие начинают переглядываться, кто-то даже решается пошептаться, за что тут же награждается грозным взглядом того доброго мужчины, что разговаривал с Хваном про перчатки. Джин не дает даже ответить, подходит и забирает из крепких рук шпагу. Капитан встает следом, направляется к Хвану, берет шпагу себе и стреляет глазами в центр. Бой обещает быть интересным. Единственный с кем Хвану приходилось биться на шпагах - это отец. Но победить его было крайне сложно, он знал несколько техник, умело комбинировал их и не оставлял шанса на победу. Лишь пару раз младшему Хвану удалось победить отца, когда пришел опыт и понимание того, что такое шпага, как ей управлять и как распределять внимание так, чтобы ничего не упустить. Было тяжко, но полезно. С такими навыками Джин с лёгкостью мог бы пойти в военное училище, а дальше уже и на войну, которая полным ходом шла между тремя странами. Но это не его дорога. Хотя, дед был бы невероятно счастлив, узнав о том, что получилось хотя бы у внука пойти по его стопам. Джин вынимает шпагу и крутит ее с разных сторон, перекладывает из одной руки в другую, проводит пальцем без нажима по лезвию. Достаточно тупое для того, чтобы кого-то сильно поранить. Мера предосторожности. Напротив встает капитан. Он осматривает Хенджина с головы до ног, изгибает брови, когда замечает перчатки и смотрит вопросительно. Это выводит. Какое вообще всем дело до его перчаток?! Хван мотает головой, показывая, что объяснять не собирается, да и сейчас не самое подходящее время для бесед. Первым делает выпад мужчина. Припугивает младшего, но тот не ведется, лишь краешком лезвия уводит чужое в сторону. Они кружат, как хищники, перед тем как сцепится друг с другом. Тактика старшего для Хвана не особо понятна, вероятнее всего похожа на его. Возможно, он использует несколько. Но то, что он любит запугивать, совсем как зверь добычу, это стало понятно еще при первом выпаде. Хенджин не выдерживает, пробует нанести удар. Его отражают. До ушей вновь доносится звонкий скрежет. После он и не прекращается. Лезвия раз за разом встречаются друг с другом, отбиваясь. Джин следит не только за движениями противника, но и за его выражением лица. Отец всегда говорил, что по лицу можно понять туда ты бьешь или нет. Но по старшему не особо-то и понятно, он делает то же самое, что и Хван. Он пытается прочитать соперника. Хенджин мысленно цокает. Делает выпад сильнее и резче, заставляя старшего немного удивиться и посмотреть в глаза Они выражают почти ничего, смотрят хитро, стреляют молниями. Плохо дело, так они и будут кружить. Надо заводить его в тупик и бить в слабое место. Они делают еще круг прежде чем сзади капитана появляется лестница, ведущая к капитанской каюте. Туда-то младший его и поведет. Хван впервые по-настоящему нападает. Делает большой шаг вперёд, напирает так, что заставляет отступить. Мужчина хмурит брови. Они вышли из центра, но в правилах не было оговорено, что выходить из него нельзя. Этим Джин и пользуется. Парень напирает сильнее, ударяет чаще по чужому лезвию. Звук становится все громче и громче, пока не затихает на долю секунды: капитан спотыкается об низенькую ступеньку, но быстро приходит в себя, старается увести младшего в другую сторону, но тщетно. Хенджин словно пёс, сорвавшийся с цепи. Он строг и беспощаден к сопернику. Он сам дьявол, когда речь заходит о том, чтобы победить, обхитрить такого, как мужчина напротив. Приходится подниматься по лестнице наверх. Там места все меньше, это не выгодно для мужчины и он понимает это. Но в глазах играет лишь азарт, да такой, что кажется, он начинает поддаваться? Хенджин в недоумении. Но у самого кровь стынет в жилах, а вены на руках набухают, образовывая завораживающие веточки на предплечьях. Если старший поддаётся, это только его проблема. Проблема в том, что он попал в лапы хладнокровного пса. Удары противника становятся все реже, он лишь отражает атаки. Хван хмыкает. Мужчина ехидничает, ухмыляется лишь уголком губ, хочет посмотреть что сделает дальше младший. Если он так хочет, но Джин в любом случае покажет. Парень ведет мужчину к тупику, туда, откуда сложно будет выбраться. Тот поддается, а Хван и не теряет возможности, прижимает капитана к деревянной стене капитанской каюты плечом. Он подставляет лезвие к нежной коже на шее, что сильно контрастирует по температуре с оружием. Холодное лезвие не сильно впивается в шею, кажется, мужчине даже приятно, судя по его участившемуся дыханию и мурашкам, на предплечьях, из-за чего светлые волоски встают дыбом. -Ты проклят, Ли Минхо, - горячо шепчет Хенджин на ухо капитану и легонько протыкает кожу, чтобы на самом конце лезвия осталась капелька алой крови.

***

Если быть честным с самим собой, то Хенджин сам не знает, что с ним произошло. Но ведение, которое пришло ему, стоило только прижать капитана к стене, как начали появляться картинки с сначала совсем смутные, настолько, что Хенджин думал, что ему ударили по голове и он потерял способность видеть. А после появилось что-то наподобие голоса, который так сильно рвал его глотку изнутри, что он был просто не в силах не сказать то, что вылетело из его рта, то что обожгло горячим дыханием ухо старшего и вызвало не только оцепенение, но и табун крупных мурашек. Все это казалось длилось вечность, но на деле прошло несколько минут, не больше. Очухался Хван только тогда, когда поднял вверх саблю, на конце которой поблескивала капелька алой крови. Внизу послышался гул, но не сразу. Сначала все молчали и переглядывались между собой, но стоило появиться ярко-фиолетовой макушке за длинной фигурой Хвана, все начали свистеть и улюлюкать, словно Джин не юноша, который захотел стать пиратом, а убил минотавра. -Добро пожаловать на “Возмездие”, пират, - Минхо кладет тяжелую руку на худощавое плечо, шепчет совсем ласково, а последние слово произносит с насмешкой. Что это было, Хван тоже не знает. Но ему было приятно? Да, он думает, что так. Дальше они смотрят, как двое остальных проходят свой отбор, но Хвану уже так параллельно. Все его мысли явно не с ним, не на корабле, да и вообще не в этой вселенной. Все его мысли у Ли Минхо… у того, кто проклят. Но как и за что остается загадкой. Хван внимательно смотрит на мужчину, прищурив глаза от солнца. Он сидит все еще на той скамейке, на шее красуется повязка, пропитанная ромом, для того чтобы хоть как-то продезинфицировать пусть не глубокую, но все же рану. Минхо зачесывает пятерней волосы назад, открывая красивый лоб. Хенджин замечает, но на его лице почти нет родинок. Одна единственная красуется на кончике крыла носа. Хван считает это очаровательным. Подмечает насколько ровный у мужчины нос, линия челюсти и как красиво карамельная кожа переливается на свету, когда старший закатывает широкие рукава своей накидки. Как он вообще умудрился пойти в бой с такими рукавами? Хенджин удивляется этому факту, думая, что он бы в них запутался. Кажется, старший почувствовал на себе пронзительно-заинтересованный взгляд голубых глаз. Он поворачивается, сталкиваясь с радужкой младшего, поднимает один уголок губ, задерживается на его лице, а после отворачивается также неожиданно, как и повернулся. Хенджин слишком очевидно на него пялился. Когда все наконец-то намахались шпагами и в итоге в пиратской команде появилось девять человек, их повели в нижние каюты, где обычно спали все, кроме капитана. Помещение внизу представляло из себя большое пространство, заставленное бочками, мешками и сундуками. Чуть выше висели гамаки. -Пока мы шли до Малаги, нас атаковали, - произносит добрый, но строгий мужчина, который представился, как Бан Чан, - Мы потеряли бóльшую часть команды, так что нам очень повезло набрать хотя бы девять человек, хорошо владеющих оружием Чан представился сразу, как только капитан и мужчина с татуировкой,- о котором было известно только то, что он квартирмейстер,- ушли обсуждать какие-то важные дела, а Бана приставили к новичкам, чтобы показал как и что. -Тут вы и будете жить. Условия, конечно, скудные, но а чего еще можно ожидать от пиратского корабля, - Бан усмехается сам себе и обводит рукой нижнюю палубу, - Располагайтесь там, где не лежат вещи, места должно всем хватить. Можете спать в гамаках или мешках, - он оборачивается к толпе, столпившихся за ним юношей, - Все поняли? В ответ хоровое “да” полностью удовлетворяет мужчину и он расплывается в улыбке. Оповещает о том, что сегодня вечером они совсем чуть чуть пируют по случаю новых членов команды и велит располагается. Условия, которые предоставляет новичкам команда очень даже сносные. Конечно, это далеко не дом и тех комфортных условий у них больше не будет, но нижняя палуба выглядит достаточно ухоженной, по крайней мере, на сколько это вообще возможно. Хенджин плетется к дальнему углу, где висит пустой гамак, по пути осматривает все вокруг и подмечает, что пока не встретил ни одного грызуна. Вероятнее всего их тут вовсе и нет, это подтверждают три кошки, бродящие по балкам сверху. Плесени или что-то подобного тоже пока не видно. Хенджин остается довольным. Добравшись до цели он ме́шкает. А где ему выбрать себе место? Спать в гамаке он не привык и не уверен сможет ли вообще. На мешке не поместятся его длинные, как у лани ноги, брать два будет нехорошо, кому-то может не достаться места. Хван погружается в раздумья. -Ложись в гамаке, - раздается низкий голос сзади, заставляя обернуться, - Ты слишком длинный для того, чтобы спать внизу. В гамаке тебе будет гораздо удобнее. А я лягу тут, - Веснушка указывает на мешок, на который уже успел кинуть свою сумку, - Ли Феликс, - он протягивает руку. -Хван Хенджин, - протягивает руку в ответ, подмечая насколько Феликс смуглее по сравнению с ним. Они будто кофе с молоком. Ли резко кивает головой, улыбается во все тридцать два, да так, будто сейчас из него польется много света. Его улыбка настолько заразительна, что Хенджин просто не может не улыбнуться в ответ. Вещей у обоих немного, поэтому и раскладывать то нечего. Феликс начинает без умолку галдеть, рассказывая обо всем и не о чем. В любой другой ситуации Хван бы начал раздражаться, возможно, даже рявкнул бы, прося заткнуться, но не в этот раз. Голос у Веснушки настолько приятный и легкий, что совершенно не напрягает, он просто льется медом в ушные раковины Хвана и оседает на барабанных перепонках. Ли что-то старается вытянуть из Хвана, но вопросов по поводу его перепонок не задает и это несказанно радует старшего. Но готов признать, что поступил довольно безрассудно, сняв перчатки при большой толпе людей, но ему просто захотелось. Он также готов ответить на все вопросы Ликса, но перед этим возьмёт клятву о том, что он понесет эту тайну с собой в могилу. Он на все ответит, но не сейчас. Под лепет младшего Хван решает, что неплохо было бы чуть подремать. Он крутится у гамака, не зная как улечься, да и вообще как залезть так, чтобы не навернуться с него в первую же секунду. Под возню Хвана Ли замолкает. Внимательно наблюдает, как старший путается в своих длинных конечностях и с грохотом валится на пол. Ли поджимает губы так, что из них образуется тонкая линия, впивается зубами во внутреннюю сторону, делая себе больно, тем самым пытается не рассмеяться. Его лицо приобретает красный оттенок, и он не выдержав громко прыскает, заливаясь смехом. Джин смотрит на младшего с некой обидой, потирает ушибленный бок. Смех младшего такой низкий и искренний, что завораживает и заражает своим весельем. Многие, услыша заразительный хохот тоже прыскают, не сдержавшись. Хенджин не исключение. -Ой, - выдыхает Ликс, вдоволь насмеявшись, - Ты не так делаешь. Ликс подходит к Хвану, который уже успел удобно устроится на полу и протягивает ему руку. Тот крепко хватает ее за запястье и поднимается, после чего принимается отряхиваться. -Ну и хватка у тебя, крепкая слишком. - Хенджин в ответ неопределенно пожимает плечами. Дальше Феликс подробно рассказывает и даже демонстрирует как нужно правильно ложиться, чтобы не упасть. Подходит спиной, садится посередине, сначала укладывает верхнюю часть тела, а после закидывает ноги. Все было так просто, поэтому после мастер-класса лицо у Хенджина выражает несколько эмоций сразу. Он пробует лечь следом, рядом с Феликсом. Успевает придавить своей тушей несколько пальцев младшего, на что тот ругается себе под нос, но его гнев сменяется на милость, когда все же у старшего получается лечь. Ли хлопает в ладоши и гладит его по голове. Сначала Хван прячет шею в плечах, отрываясь от касания, но понимает, что от Веснушки нет никакой угрозы, поэтому вытягивает шею обратно, подставляясь под ласку. Эти касания отзываются мурашками по ногам и являются такими приятными. Никто, кроме отца так еще не прикасался к Хенджину. Но руки отца были достаточно грубые, такие, какие были у всех мужчин, занимающихся ремеслом или тяжелым трудом. Отец Хенджина был кем-то по типу знахаря, поэтому часто приходилось возится в земле и бывать в лесу, оттого и грубость рук. У Феликса же были мягкие касания и приятная на ощупь кожа, сами ладони были гораздо меньше хенджиновых, почти женские. Видимо, ему не приходилось заниматься тем, чтобы сделало его руки грубыми и мозолистыми. Но Ли прекрасно владеет оружием, поэтому это создает большой парадокс в голове Хенджина. -Почему у тебя такие мягкие руки? - не сдержавшись спрашивает Хван. -Не знаю, - отвечает Ли, вытягивая ладонь так, чтобы было видно обоим, - Я много провожу времени с оружием, настолько, что вся ладонь в мозолях, - он поворачивает ладонь с тыльной стороны на внутреннюю, - Вот, видишь?, - Феликс показывает пальцем несколько огрубевших участков кожи, - Но мои руки при всем при этом остаются слишком мягкие. Если честно, меня это раздражает. Мой голос совершенно не сочетается с лицом, а лицо с телом, такое ощущение, что мне просто пришили голову ребёнка. Хенджин прыскает. И правда, Феликс полная противоречивость самому себе же. Но при всем при этом он смотрится довольно гармонично и привлекательно. Под болтовню Ликса о обо всем на свете, Хенджин засыпает. Даже не замечает, как младший, спускается на свое ложе, когда до ушей доносится сопение. Просыпается Хван только к вечеру, когда Феликс толкает его в плечо, мягко и осторожно, но с чувством, да таким, что Хван почти валится на пол. Все таки силы у этого парня хоть отбавляй. Хенджин испуганно открывает глаза и не понимающе хлопает ресницами под смешки младшего. -Дурак, - бубнит Хван, потирая костяшками глаза. -Ты спал, как убитый. Я и шептал тебе, и раскачивал. Что в лоб, что по лбу, - Феликс растягивает губы в улыбке, когда замечает недовольный взгляд старшего, - Зато так ты проснулся. -Что за шумиха началась? Почему все бегают? - Хенджин переключает внимание на звуки копашений, как на палубе, так и в нижних каютах. Феликс докладывает о том, что капитан и квартирмейстер вернулись из города и все спешат поскорее напиться. Выслушав все новости за день от Ликса, Хван кивает и плетётся к большой бочке с водой. Рядом, на деревянной дощечке с углублением лежит кусок мыла. Хенджин оглядывается, смотрит на свои перчатки и понимает, что их придется снять. Он оглядывается еще раз, убеждаясь, что никто не смотрит и снимает медленно по одной, кладет в карман, а в голове прокручивает мысль о том, что нельзя растопыривать пальцы. Парень загребает воды в ладони и принюхивается, немного пахнет уксусом. Видимо, чтобы не протухла. Хван умывает лицо прохладной водой и вновь хочется жить. Вместе с ушедшим сном приходит осознание того, что он не в родном доме, не там, где он рос все свои восемнадцать лет, рядом нет отца, а про мать и речи быть не может. Ее никогда не было рядом, он даже ничего не знает о ней, только то, что она сирена и Хенджин получился ее мужской копией. От этих фактов ему ни горячо, ни холодно. Никак. Становится горячо тогда, когда он задумавшись чувствует пронзительный взгляд в затылок. Такой, что волосы на загривке встают дыбом, а то место, куда устремлен взор, начинает нагреваться. Хенджин поворачивается резко и замечает яркую макушку, которую ни с чьей нельзя спутать. Минхо стоит на лестнице, ведущей к нижней палубе, кидает последний мимолётный взгляд и дает указание, чтобы приготовили столы и лавки. Скоро начнется шум. Хенджин искренне надеяться, что его перепонки не лопнут от перенапряжения и с усталым вздохом, как будто бы он совсем не спал несколько часов, идет помогать остальным, по пути натягивая перчатки. Застолье идет в самом разгаре. Посуда без конца наполняется ромом, тарелки пустеют с каждым разом все больше, громкий смех и гул доносятся со всех сторон, а зрение постепенно привыкает к тепло-желтому освещению свечей. Слева от Хенджина сидит Феликс, внимательно слушая мужчину напротив, который уже минут тридцать точно не может рассказать одну историю, потому что либо его перебивают, либо он перескакивает с темы на тему. Он рассказывает и правда интересно, Хван тоже начинает заслушиваться, не замечая, как выпивает несколько стаканов рома и сознание начинает туманиться. Он подпирает ладонью щеку, потому что голова становится невыносимо тяжелой и вглядывается в рассказчика. Внешность этого мужчины чем-то цепляет. Он выглядит весельчаком и это подпитывает его бесконечный грудной смех, особенно на колкие шутки, которые понять сможет явно не каждый. Его карамельная кожа завораживающе переливается под тусклым светом, изо рта поблескивает вставной зуб, кажется, из золота, когда он запрокидывает голову назад, демонстрируя свой смех. Насколько Хван помнит и не ошибается, этот мужчина является моряком в отставке и прокладывает путь кораблю. На его глазу повязка, чтобы лучше ориентироваться в темноте. Хван пытается крутить шестеренками в голове, вспоминая как его зовут, но все тщетно. Он вспомнит, когда-нибудь. Но не сейчас, потому что сейчас становится слишком жарко, среди большого количества пьяных людей с раскрасневшимися щеками. Хёнджин оттягивает ворот льняной рубашки, даже развязывает на ней завязки, открывая белоснежные ключицы. Хван принимает решение выйти на палубу. Надо бы проветрится. Он тихонько вылезает из-за стола, оповестив Феликсу на ухо, чтобы тот не терял, Ли в ответ кивнул, махнул рукой и старший готов делать ставки на то, что тот не услышал. Вечерняя Испания встречает его прохладным ветром, что был днем. Он развивает белые волосы, стоит только вылезти на палубу полностью. Хенджин делает вдох. Глубокий и такой чистый, что аж легкие начинает ломить, а голова идти кругом. Или это от выпитого спиртного? Он не знает. Даже не хочет в этом всем разбираться, потому что единственное, что ему сейчас хочется ощутить - это тишина и приятные, колющие мурашки на коже от летней прохлады. Хван подходит к бортику, облакачиваясь на него предплечьями и грудью. Наверху, где-то далеко-далеко он видит звезды. И даже голову не приходится запрокидывать, что бы полюбоваться сияющими малышками, они рассыпаны по всему небу, собираясь в созвездия. Хенджин всегда хотел оказаться среди них. Быть кем-то, кто далек от этого мира, кем-то, кто имеет бескрайнюю свободу, кто может смотреть на мир с высоты и быть его частью, но не так как сейчас. Он хотел, чтобы, когда на него смотрели, испытывали такое же восхищение, как когда люди смотрят на звезды. Он просто хотел, чтобы его приняли, потому что маленький мальчик, который всего лишь выделяется внешностью не может быть чем-то настолько плохим, чтобы стать отбросом общества. Становится тошно от жалости к себе. А от жалости ли? Хенджин не знает. Он никогда не жалел себя, никогда не плакал только из-за того что его не принимают. Да, грустно, да, одиноко. Но Хван считает, что когда-нибудь все же найдется тот, кто будет смотреть на него так же, как он смотрит на звезды. И он находит этот взгляд в глазах напротив. В глазах, в которых отражается он сам, укрытый лунным светом. В глазах напротив читается что-то, что Хван никогда не видел, кажется, эту искорку и хитрый прищур называют заинтересованностью. Хенджин чувствует, как что-то маленькое бегает по его грудной клетке, так же, как его глаза бегают по чужому лицу, очерченному лунным светом. Он чувствует горячее дыхание прямо ему в губы и как кончик носа прикасается к чужому, такому острому, будто у греческой статуи. Хван дергается в испуге, делая пол шага назад. -Блять, - ругается младший себе под нос, потому что испугался, - Вы слишком тихо ходите, Капитан. Минхо весело улыбается, опускаясь с цыпочек. Он приваливается к деревянной перегородке рядом с Хенджином. Мужчина оглядывает мальчишку, который все хлопает глазами, не понимая, с прищуром. А потом, спустя небольшое количество времени, которое, кажется, идёт слишком долго, выдает: -Как ты это сделал, Хенджин? Хван хмыкает, поднимая уголок губ. Он не представлялся капитану, только Чану. Значит узнавал. Только ради чего? Ради того, чтобы разузнать как же Хенджин выяснил его страшную тайну? -Сделал что ? Минхо закатывает глаза, понимает, что младший строит дурачка, не хочет говорить. А придётся. -Ты сам прекрасно знаешь о чем я, - фыркает старший в недовольстве, но продолжает, - Днем, когда мы бились… ты превратился в зверя, я буквально видел его в твоих зрачках. -В моих зрачках, вы могли видеть только свое отражение. Минхо прыскает. Весело хохочет над шуткой, адресованную ему и подмечает, что чувство юмора этого юноши ему очень даже нравится. Он еще немного улыбается , а после резко принимает серьезное выражение лица, поворачивает корпус на три четверти и смотрит. Опять. Снова. Хенджина начинает это раздражать, никогда в его жизни на него так пристально никто не смотрел. Если в ситуациях, когда на него смотрели насмешливо, жалостливо или брезгливо, он привык никак не реагировать, то тут он теряется. Пробует посмотреть так же пристально-вопросительно. -Что же ты скрываешь в себе, Хван Хенджин? Минхо на последок легонько хлопает его по плечу, говорит, чтобы тот долго не задерживался тут, шутит, что-то про то, что сирены любят полакомится такими красивыми мальчиками, как он и поднимается в свою каюту, оставляя Хенджина в недоумении. Самым ироничным было то, что Минхо говорил все это сирене. Самой настоящей. И Хенджин был бы и правда не против “полакомиться” кем-то красивым. Таким же, как Ли Минхо. Хенджин думает, что капитан оценил бы эту немного вульгарную шутку и следом спускается на нижнюю палубу. Ночью Хенджин спал плохо. Ворочался и падал на пол. Ему было то жарко, то холодно, он то снимал рубашку, в которой так и увалился спать, то надевал ее, потому что тело покрывалось мурашками, а соски напряженно твердели. Когда он упал в последний раз, кажется, уже было утро. Он нервно цыкнул, потирая ушибленные бедра, вероятнее всего на теле расцветут уродливые синие отметины, которое вероятнее всего будут болеть. Феликс еще спал, укутавшись во что-то и пьяненько сопел. И если быть честным, то Хван искренне ему завидовал. Лучше бы он ногами собирал всю пыль, чем мучился на этом чертовом гамаке. Сирена еще раз оглядывает спящего приятеля, и порывшись в сумке в поиске перчаток, решает, что уснуть все равно ему не получится, поэтому стоит выйти на палубу проветрится, пока погода не слишком жаркая. Рассветное солнце встречает его желтыми чуть греющими лучами. Голубое небо до сих пор растворяет в себе остатки ночи и размазывает желто-розовые классы, мешая их с облаками. Ветер колышет воду, создавая небольшие волны, что разбиваются пеной о берег, корабль чуть покачивается, совсем убаюкивающе. Хенджин обнимает себя руками, прикрывая грудь и торс, потому что стало зябко. Рубашку он так и не удосужился надеть. Сейчас даже жалеет. Но спускаться нет никакого желания, внизу слишком душно, а на палубе благодать. Судя по тому насколько много разноцветных красок на небе, светать начало совсем недавно, а значит и Хенджин поспал от силы несколько часов. Раньше ему не приходилось спать где-то еще, кроме своего дома, кроме своей комнаты. Было непривычно и некомфортно спать на весу, Хенджин искренне надеяться, что он привыкнет, иначе придется переселять Ликса. Хенджин подходит к борту корабля, останавливается около леера, но не облокачивается. Сверху скрипит дверь, но Хван не обращает внимания, наслаждается тем, как ветер треплет его и так спутанные волосы, которые он потом замучается расчесывать. Тело привыкает к температуре на улице, поэтому сирена больше не ежится, расправляет широкие плечи, вытягивая позвоночник так, чтобы он прохрустел. На спине чувствуется горячее касание, совсем осторожное, даже приятное. Хван замирает, вертит глазами и понимает, что кто-то находится за его спиной и это может быть кто угодно. Включается инстинкт самосохранения, сердце начинает биться чаще, а вены на руках вздуваться. Надо бить. Но так чтобы на пробу. Так, чтобы без травм. Хенджин резко поворачивается на пятках в противоположную сторону от касания. Перехватывает чужой корпус поперек, так, чтобы этот кто-то не смог вырваться. Вторую руку он опускает предплечьем на горло, прижимая соперника к груди. Все это происходит на автомате, будто Хенджин всегда жил в тех условиях, когда без ловкости и быстрой сообразительности никак. Как будто, он жил в лесу, и самым главным врагом был естественный отбор. Но ничего подобного не было. Это просто врожденное. Это просто потому что он гибрид сирены и человека. Нос щекочет фиолетовая макушка, Хван морщит его, собирая между бровей складку. Отводит голову в сторону и застывает. На него плече совершенно спокойно покоится голова капитана. Взгляд мужчины насмешливый, хитрый и все с той же искринкой, что и ночью. Его спина прижата к груди младшего и тот может чувствовать насколько спокойно тот дышит. Он даже чувствует его сердцебиение своей грудью. -Ух ты, такое утро мне явно нравится, - ухмыляется Минхо, - Не каждый день меня прижимает к себе такой горячий юноша. Так еще и без какого либо верха. Хван встает в ступор. Манера общения этого мужчины вводит его в краску, заставляет отвести взгляд. -Ты мог бы убрать руку с моего горла? Лучше положи ее туда же, где и вторая. То есть поперек живота. Хенджин сам додумывает фразу. Ловит ехидство старшего и отпускает полностью. Это все слишком двусмысленно для него. -А вы каждый день так пугаете кого-то из команды? - Джин закатывает глаза, прикрывая тело руками, ибо улавливает то, с каким интересом Минхо его рассматривает. Хван уже начинает проклинать себя и свою неосмотрительность, одновременно с проклятиями молится, чтобы старший не смотрел на его ребра, на то место, где есть подобие жабр. То с помощью чего Хенджин может дышать под водой. -Я просто проверял твою реакцию. Кто же знал, что ты так накинешься на меня, так ещё и в таком виде, - Ли указывает глазами на оголенные участки кожи, что не прикрыты руками, - Я думал, что ты, как и вчера ограничишься матами. Хенджин в ответ лишь бросает на него беглый взгляд. -Но реакция у тебя замечательная. Все таки Чан с Чанбином никогда не подводят. У них, знаешь, как будто радар на способных, на тех, кто с виду вроде выглядят слащаво, но на самом деле у них огромный стержень внутри. -Вы думаете, что я выгляжу слащаво? Минхо тихо смеется : -Нет. Я так не думаю. Ты выглядишь горячо - это раз. Два - давай без формальностей, - Ли стреляет хитрыми глазами, - Думаю, мы настолько близки, чтобы ты просто звал меня по имени. Горячо? Он что, флиртует? С мужчиной? У Хвана эта информация никак не укладывается в голове, точно так же, как не укладывается то, почему он так много анализирует это утро. Почему он вспоминает столь горячее и не менее приятное прикосновение, почему в голове все еще всплывает этот голос и искорки глаз. Хван все это пытается запихать куда-нибудь подальше в своем сознании, не обращать внимания. Он даже активно ведет разговор с Феликсом и отвечает больше чем вчера. Позволяет младшему трещать языком даже за завтраком, хотя обычно любит трапезничать в тишине и одиночестве. Но в нынешней обстановке за длинными столом сидят как минимум десять человек разных чинов и возрастов, они все ведут непринужденную беседу, создавая гул, и даже втягивают туда его самого. Ему комфортно в такой обстановке. Тут его никто не принимает, не насмехается и даже не смотрят жалостливо. Мысли о капитане отходят на второй план. До того момента, пока Чан не заглядывает к ним с просьбой подняться на верхнюю палубу. Все лениво начинают плестись наверх по шаткой лестнице, толпятся полукругом. В центре на какой-то возвышенности стоит конечно же тот, о ком Хенджин думалось совсем неосознанно. Ли Минхо. Солнце сегодня не скупилось на множество, слепящих глаза лучей. Было жарко. Настолько жарко, что стоило только выйти Хван почувствовал, как по спине течёт маленькая капля пота. Хёнджину искренне жаль Минхо, ему приходится стоять выше всех к солнцу, на какой-то бочке. Невидимый свет окутывает старшего с ног до головы, создавая красивую тень от капитанской шляпы на его лице. Он ждет пока все соберутся. Когда народ затихает Минхо начинает. -Вчера к нам в команду прошли девять новых людей. Невероятно сильных и талантливых, - подчеркивает Ли, рыская глазами. Он ищет Хвана и младший это знает. Он вспоминает утренний разговор и этот дурацкий флирт. Не сдерживает смешка. Продолжает слушать, что вещает капитан. -Сегодня эти девять юношей пойдут в свое первое плавание. Поэтому, я хочу спросить, вы знаете чем занимаются пираты? - Минхо опять оглядывает толпу. Его искорки мечутся по лицам новеньких, мужчина вглядывался в лица и видит понимание только в глазах Хенджина. Ли улыбается лишь уголками губ и кивает самому себе. Ему никто не отвечает. А он и не требует. Минхо вещает о том, что пираты далеко не варвары и прочее. Хенджин знает, проходил. Поэтому он позволяет себе открыто разглядывать мужчину. Он выглядит грациозно. Не смотря на весь этот пиратский облик, он и правда выглядит утонченным, как будто у него это врожденное. От Минхо веет харизмой, такой сильной, что посмотрев на него, можно с уверенностью сказать, что он лидер. В его голосе, таком мелодичном, тянущимся тонкими нотами есть самая настоящая уверенность. Она оседает на кончике языка и ему невольно хочется довериться. Хенджин считает, что мужчина невероятно привлекательный. Но эта мысль закрадывается ненадолго, он быстро отметает ее. -Сейчас между тремя государствами идет война. Королю не выгодно посылать наносить хоть какой-то ущерб другим государствам через армию. Можете считать, что мы его незаконная армия, поэтому единственное, что от нас требуется - это разрушать торговые суда стран-врагов и грабить портовые города. Сейчас наша главная цель - Англия. Но мы сначала заглянем во Францию. Там нас интересует Ла-Рошель, оттуда, насколько мне известно, отправляется несколько торговых кораблей, которые пойдут в сторону Испании, так что мы должны пересечься, примерно на третьем дне пути, но я точно ничего не знаю, просто предположение, - Минхо тяжело вздыхает, переводя дыхание, после длительного монолога, - А пока, ваша задача не бездельничать. Можете заниматься чем хотите. Хоть каждые пол часа устраивайте бои на шпагах. Только корабль не разнесите. Слушаться можно и нужно, конечно же меня любимого, Чана и Чанбина. По всем вопросам тоже к ним. Где моя каюта вы тоже знаете. Минхо кланяется, как после представления, прижимая шляпу к груди. Люди начинают звонко хлопать в ладоши, кто-то присвистывает. По удовлетворенному лицу Хо, можно сразу понять - такое внимание ему явно нравится. Оттуда в принципе и харизма. Хенджин замечает слева от себя, стоящую девушку, которую видел на застолье и за завтраком. Они успели даже познакомиться и как выяснилось, с Михно у них настолько особая связь, что она кличет его отцом, не имея с ним никаких родственных связей. На лице девушки вырисовывается насмешливая улыбка. -Он всегда такой красноречивый? - спрашивает Хван, наклоняясь к девушке ближе. Доын стреляет в парня своими круглыми глазами и усмехается : -Нет, он просто выебывается. Хенджин весело посмеивается, пока его не окликают. Ну, конечно же, он очень срочно понадобился Минхо. Хван находится на корабле только сутки, а уже так сильно востребован у капитана. Хван закатывает глаза и бредёт к старшему, который ждет его около лестницы, ведущей в его каюту. Ступени скрипят, пока они поднимаются. Старший пропускает Хвана вперед, подталкивая под поясницу, чтобы тот быстрее прошел. Каюта погружается в полумрак, стоит Ли закрыть за собой дверь. Хван осматривается, крутит головой по сторонам. Каюта у Минхо крошечная, но зато он не спит в гамаке, в отличие от Хенджина и тот ему даже завидует. В помещении есть три окна и все они завешены плотными шторами, из-за чего младший кидает на капитана вопросительный взгляд, мол “ты вампир, что-ли?”. Минхо не отвечает, кладет шляпу на большой тёмный стол с толстыми резными ножками. Сирена тут же начинает рассматривать содержимое на столе, замечает потрепанные временем листы, которые лежат огромной стопкой, подсвечник, в котором почти догорела свеча. Ли облокачивается к столу поясницей и спрашивает : -Откуда ты знаешь? Хван цокает. Он много чего знает и много чего видит, но что конкретно интересует старшего ему непонятно. Он конечно имеет дар, может видеть будущее, но телепатией не обладает. Вопросы Минхо его раздражают, так же, как излишне внимание за такой короткий срок. Все это для Хенджина слишком. -Что конкретно вас, - Хван замечает взгляд старшего и исправляется, - тебя… интересует? -Откуда ты знаешь чем занимаются пираты? Никто из нас об этом больно не распространяется. Сирена хмыкает. Ага, как же, совсем никто. Если бы никто об этом не распространялся, то Хван никогда и не узнал бы правды, значит все так же и думал бы, что пираты те еще варвары, грабят и сжигают торговые суда, разрушают пантовые города и насилуют женщин. Если с первым и вторым он смирился и был готов хладнокровно относиться ко всему, то с женщинами отношения у него были сложные. В его окружение практически никогда не было женщин, Хенджин совершенно не знает как с ними обходиться, женский пол для сирены был чем-то неопознанным, неземным. Поэтому он просто наблюдал из далека, слушал истории о том, что любовь прекрасна и он обязательно когда-нибудь заведет семью, но сам же этого не желал и никакой симпатии к женскому полу не испытывал, чего нельзя сказать о том, кто сейчас смотрит своими искорками, что заставляют внутри трепетать органы. -Я был ещё совсем юн, когда узнал, так что толком не помню кто был, - парень обманывает и не краснеет, - но суть уловил и принял решение, что хочу быть пиратом. Брови старшего ползут вверх, а рот приоткрывается в букве “о” -Серьезно хочешь сказать, что шел сюда целенаправленно, а не от того, что тебе просто некуда податься? - Джин кивает, - Только должна быть весомая причина. -Мы не настолько близки, чтобы я распинался о своем прошлом. Если это все, то я пойду. Хван разворачивается на пятках и уже было хочет сделать шаг в сторону выхода, но его тянут за руку, облаченную в перчатку, на место. Опять ощущение, что он лишен зрения и слуха, в голове стоит гул и размытые картинки, которые стали чётче с прошлого раза. Он видит женщину. Нет, он видит девушку, что бежит по лестнице, подол розового платья в цветочек развивается от бега, а белые пряди подпрыгивают на каждый шаг. Хенджин может услышать ее звонкий смех, очень похожий на собственный, такой заразительный и глубокий. Девушка оборачивается, растягивая пухлые губы в широкой улыбке. Ее глаза кажутся совсем белыми под лучами солнца, но из-за тени век, что превращаются в щелочки из-за улыбки можно увидеть, что они голубые. Она щурится сильнее из-за лучей, выпячивая милую родинку под левым глазом. Как у Хенджина. Парень заламывает брови, собирая между ними складку. В груди щемит что-то непонятное, что он никогда не испытывал. Джин теряется, рефлекторно сжимает руку старшего в своей, а из горла так и рвется, мечется. Хенджин смотрит в пустоту, пелена растворяется, слух возвращается, как и зрение. Он одними губами произносит “мама?” Ведение было странное. Пугающее. Необычное. Хенджин одновременно хочет и не хочет посмотреть его еще раз. Еще раз увидеть ее глаза, улыбку, это чертово платье, что будет ему сниться, и услышать ее смех. Он не знает ее. Не может утверждать, что это и правда его мама, но совпадения слишком очевидны. Он ее копия. -Хенджин, - Хо заглядывает младшему в лицо, - Ты как? Все хорошо? Он также продолжает греть его руку в своей, ответно сжимая с большей силой, чем прежде. Бегает глазами по обеспокоенному лицу и начинает волноваться сам. Что-то происходит, а он не знает что. -Да, - быстро кивает Хван. -Может присядешь? -Нет, спасибо, - Джин тактично вытягивает ладонь из чужой, разминая пальцы, - Что ты хотел сказать? -Я хотел, чтобы ты взял на себя роль боцмана. Один у нас уже есть, второй бы тоже не помешал. Будешь управлять командой. Этот мужчина удивляет Хвана все больше. Какой еще боцман, когда он на корабле сутки, они только вышли в плавание и он еще даже толком не показал себя? -Для этого есть Чанбин. -Ему не помешает помощник, тем более у него дел хватает помимо команды, они с Чаном делят обязанности на двоих. -Хорошо, - вздыхает Джин и Ли уже успевает начать радоваться, как его тут же останавливают, - тогда зачем еще один, если он уже есть? -Доын не может руководить командой, - вздыхает мужчина, - ей больше по душе контролировать состояние Возмездия и копошиться вместе с плотниками. Неугомонная девчонка, ей все говоришь, что не ее это заботы и дела, но она все равно лезет. Говорит, мол : “ заткнись и не мешай заниматься тем, что мне нравится”. Видишь, не нравится ей командой управлять. Вся надежда на тебя. Хван и правда видит в больших глазах старшего, которые каким-то волшебным образом превратились из кошачьих в щенячьи. Даже у полумраке искорки горят, делая зрачки еще больше. Хо закусывает нижнюю губу. Ждёт. Надеется. Желает, чтобы Хван занял должность, но только вот тот не понимает почему. -Почему я? Почему не кто-то другой? -Потому что все остальные либо при должности, либо юнцы. А ты, потому что показал прекрасный результат сегодня утром и вчера днём. Минхо проверял его. Но почему? Зачем ему это вообще и почему к Хенджину столько внимания? Младший может спросить, прямо и открыто, но знает, что Ли не ответит. Хенджин выдыхает, шумно, с некой злостью. Он не хочет спорить, он вообще удивляется тому, что вообще может спорить. Вероятнее всего это защитная реакция, Хван не может показать, что что-то видел, не может показать свою слабость и замешательство. Минхо смотрит выжидающе. Разглядывает мягкие черты лица, огибает взглядом все выступы и поражается тому, что на лице младшего нет ни единого пятнышка, кроме родинки под глазом. Той самой родинки, что когда-то была так любима. Сердце болезненно сжимается и все мысли в голове путаются сильнее. -Ладно, хорошо. Будет так, как ты скажешь. Лицо Ли озаряет радостная улыбка, он почти даже подпрыгивает и пищит от счастья, совсем как ребенок. Он протягивает руку и Хван неуверенно ее пожимает. После он спешит быстрее покинуть каюту капитана и утонуть в компании Феликса, возможно он сможет выловить где-нибудь Доын. Они оба точно смогут его отвлечь.

***

Шли они уже три дня. За эти три дня Минхо порядком достал Хенджина. Он все время ходил за ним по пятам, пытался научить и объяснить обязанностям боцмана, но опоздал. За него это сделал Дохён : тот самый мужчина, который очень интересно рассказывает истории. Учитель из него был хорошим, его прошлое моряка было как никогда кстати и он объяснил и разжевал все в подробностях. Хенджину нравилось находится рядом с ним, в отличие от Минхо, который часто вульгарно шутил и выходил за рамки дозволенного, моряк был очень даже порядочным, мягким, шутил хорошо и позволял прятаться от Ли. Они часто сидели на палубе под палящим солнцем и вязали морские узлы, тогда Хенджин чувствовал себя просто замечательно. Морской воздух радовал его, будто ребёнка конфета и тот смаковал его так много насколько мог, вдыхая полной грудью, да так, что аж в носу щемило. Всю гармонию и спокойствие конечно же нарушал Ли Минхо собственной персоной, который в наглую плюхался рядом, порой мог даже сложить ноги и руки на младшего. Он пытался его разговорить, а когда не получалось, то шумно выдыхал, как корова и рассказывал что-то сам. На самом деле Хенджин уже привык к нему, к его мягкому голосу, к шуточкам и к рукам, которые он часто норовил запустить к младшему в копну волос. Сначала Джин совершенно непонятно и негативно отнесся к такой тактильности. Хмурился и отодвигался. А Минхо не настаивал, аккуратно убирал руку и глядел в пол, словно провинившийся пес. После третьей такой попытки Хенджин сдался, просто не выдержал этих грустных глаз. Ли тот еще манипулятор и младший это знает, но не вестись на его чары просто не получается. Ласка и тактильность старшего оказалось не такой уж страшной, противной и пошлой, как думалось на первый взгляд. Теперь же Хенджин сам подставляет макушку, стоит только капитану поднять руку. У Хенджина создается ощущение, будто они знают друг друга не четвёртые сутки, а множество лет. Да и в принципе ему кажется, что он на корабле уже довольно долго. Тут ему хорошо. Тут есть те, кто его принимает, тут есть свобода, которую он чувствует каждой частичкой своего тела и души. Он находится в своей среде обитания, там, куда его все время тянуло, из-за своей природной сущности. Он может когда угодно взглянуть на воду, почувствовать где-то внутри, как она его успокаивает. Он может здесь петь. Правда тихо и ночью, зная, что никто не будет околдован его пением потому что единственным слушателем становится природа. И Минхо. Но Хенджину об этом знать не обязательно. По небу кляксами плывут облака в сторону прощающегося солнца. Ветра нет совсем и этот вечер необычно жаркий, настолько, что даже сидя на свежем воздухе, Джин очень хочет снять рубаху. Да не может. Они сидят с Минхо на палубе и плетут сеть. Старший только недавно вернулся от Доын, которая кое как оторвала его от сирены. Минхо уходил с криками и слезами, хватался, за все что можно, пока девушка тянула его в противоположную сторону. Вернулся капитан спустя несколько часов, когда Хенджин практически доплел сеть. Появление Ли на самом деле его обрадовало, в чем он никогда не признается. За эти дни он настолько привык к тому, что тот ошивается с ним чаще, чем Феликс, что вчера он даже не мог уснуть. Его это пугало. Пугало то, как он начинал неосознанно улыбаться, стоило ему увидеть Минхо или то, как он начинал смеяться с его шуток, отзываться на прикосновения и думать, что все это ему слишком нравится. -Ты ее почти доделал. И без меня, - слишком высоко восклицает капитан. -Ты шлялся непонятно где, а мне нечем было заняться. Сам сказал, что безделье не приветствуется. -Да, но ты мог хотя бы шпагу в руки взять. В ответ младший показывает царапину на руке, прикрытую платком. -Вы, как дети малые, нельзя было аккуратнее, - Хо поднимает глаза, сталкиваясь за внимательно смотрящими голубыми радужками,- Ты хоть обработал? -Минхо, мне восемнадцать, а не пять. Конечно же обработал, - Хенджин вытягивает руку из чужой хватки поправляет рану, которая уже начала потихоньку затягиваться и совершенно не обращает внимания на тянущую боль вокруг пореза, все внимание забирает жар чужих пальцев, что чувствуются даже сейчас. -Тебе восемнадцать?! -Интересно девки пляшут, Ли Минхо, Вы все время таскаетесь за мной хвостиком, флиртуете и не знаете сколько мне лет? -Получается так. Хенджин мотает головой, поднимая брови наверх. Но Хенджину ли говорить о таком? Он и сам не знает о Минхо ничего, за исключением того, что тот рассказывал. Но хочет ли младший вообще знать? Хочет. Очень хочет и сам не знает почему. Наверное, потому что Минхо один из тех людей, кто к нему тянется или просто новая личность, а может потому, что он хочет узнать что же за проклятие на него наложено и что за девушку он видел. Нет. Все это чушь собачья и ни о каких проклятьях и девушках он не вспоминает, пока старший рядом. -Хенджин, - тянет Ли, - ты уверен в том, что хочешь быть боцманом? Хван усмехается. -Ты серьезно спрашиваешь это сейчас ? Почему не несколько дней назад? -Тебе ведь всего восемнадцать. Ты можешь умереть в любой момент. -До этого тебя это совершенно не волновало, Минхо. Ты просто сказал, что хочешь поставить меня на эту должность. Я согласился. И если тебя волнует такой факт, как возраст, но ты мог спросить это раньше, но ты этого не сделал. Тогда какой смысл сейчас спрашивать у меня чего я хочу? Все уже решено, Минхо, - Хенджин встает, расправляя полы рубахи, - И да, я готов отдать свою жизнь. Хотя бы потому что, находясь тут, я уже ей рискую.А мне просто напросто нечего терять. Самое дорогое, что у меня есть - это несколько пар перчаток. Хенджин уходит, не оборачиваясь. Нет смысла продолжать этот глупый разговор, он ни к чему не приведёт. Только раздражение, которое сейчас кипит в крови. Возможно, Минхо волнуется. Но если бы волновался, то спросил бы раньше, а не назначал на должность первого встречного, у которого просто хорошая реакция. Хенджин совершенно не понимает его. Не понимает зачем он делает все это : бегает за ним хвостиком, изображает заботу, все время смотрит на него этими своими кошачьими глазами. Хенджин раздражен. Он не хочет видеть старшего, не хочет думать о нем. Хотя бы каких-то пару часов. Несмотря на то, что солнце только село и начались сумерки, Хван устал. Он не спал прошлую ночь, все так же ворочался, не мог удобно лечь, (как будто у него было так много вариантов), а все потому что мысли мешали уснуть. Сирена все никак не мог их прогнать. В голове были эти губы, расплывающиеся в ехидной улыбке, эти фиолетовые пряди, что лезли в глаза, поэтому старший часто из сдувал, жар кожи, который чувствовался даже через приятную ткань накидки. В голове был только он. Только Ли Минхо. Хенджин не помнит как уснул. Помнит только, что вскочил из-за резкого шума. Помнит, как наплевав на рубашку и перчатки схватился за шпагу в поисках Чанбина, который в случае чего должен был дать указания. Помнит, как выбежав на верхнюю палубу увидел много посторонних людей и крови. Уши тут же оглушило скрежетом металла и криков. Все смешалось в необъяснимый противный коктейль и травило сирену изнутри. Но уже было плевать. Главной задачей было спастись. Убить. Убить всех посторонних, всех противников настолько быстро, насколько это возможно. Сейчас он стоит у штурвала и старается держать оборону, потому что Дохён управляет Возмездием даже в такой ситуации. Мужчина старается увести корабль дальше от противников. Зверь, что мирно спал внутри Хенджина просыпается с громким ревом, тут же включает строгость и кровожадность. Черты лица Хенджина становятся острыми, угловатыми, а глаза будто наливаются кровью, становясь темнее. Он режет практически без разбора, знает, что свои близко не подойдут. Джин коршуном кружит около штурвала, стараясь не отходить далеко и не подпускать никого слишком близко. Дохён сворачивает ближе к берегу, когда посторонних на корабле становится значительно меньше. Некоторых связывают, чтобы узнать кем они являются и откуда пришли, тащат их на нижнюю палубу, трупы сбрасывают в воду на корм хищным рыбам. Хенджин позволяет себе оглядеться, чтобы посмотреть есть ли потери среди них. То, что он замечает мельком приводит его в Тихий ужас, заставляет желудок болезненно сворачиваться, а конечности дрожать от напряжения. В горле пересыхает и он старается выдавить из себя хоть что-то, когда вылавливает Феликса. Выходит рвано и бегло. Но он дал указание и теперь бежит к Минхо, которого окружилия с трех сторон. Мужчина пытается отбиться от трех противников сразу, они ведут его к лееру, но мужчина не поддаётся. Он отчаянно пытается перевести их в другую сторону, но их слишком много, он не справляется. Хван несется настолько быстро, насколько может, переодически отбиваясь. Минхо уже подводят к самому краю, заставляя прогнуться так , что голова находится уже за бортом. Его отправляют в воду одной подсечкой. Слышится всплеск воды. Внутренний зверь Хенджина бесится еще сильнее, ревет во все горло, пускает пар изо рта, рвет на себе шерсть клочьями. Хван встает в ступор. Не может быть. Нет. Так не должно быть. Он не должен стоять, но двинутся с места не получается, предательское оцепенение парализует все тело. Если он сейчас прыгнет в воду следом, то есть большой шанс спасти капитана, но тогда он раскроет свою сущность. Если Минхо узнаёт кто он на самом деле, то вполне может выкинуть его с корабля, отвернуться от него. У Хенджина взрывается мозг от такого количества размышлений за совсем короткое время. Он осознаёт, прекрасно понимает, что чем дольше стоит, тем меньше шансов спасти старшего. Он делает выбор. Сбрасывает шпагу и разбежавшись прыгает в воду следом. Он не может не спасти Минхо. Не может допустить того, чтобы он пострадал только из-за собственных принципов. Если с Ли что-нибудь случится только потому что младший не успел, то он не простит себе этого. А с Минхо уже случилось, он уже барахтается в воде и вроде держится на плаву, но резко уходит под воду. Хенджин замечает это пока летит вниз и проклинает себя за то, что у него нет крыльев и он не может управлять скоростью полёта. Хван погружается в воду интуитивно группируясь, чтобы не повредить органы. Трансформация всегда ощущается странно. Иногда даже слишком болезненно. Ноги сводит судорогой, позвонки начинает колоть, зубы и пальцы чешутся так, что проще их просто отрезать, лишь бы не этот зуд. Все мышцы напрягаются разом, а в легкие больше не попадает воздух, вместо них надо раскрыть жабры, глотая соленую воду. Ноги срастаются, становясь хвостом, покрытым голубой чешуей, ступни заменяет большой синий плавник. На позвонках выступают плавники уже поменьше, волосы начинают расти, с бешеной скоростью, превращаясь в самую настоящую гриву. Вместо ногтей появляются острые, словно лезвие когти, а клыки удлиняются. Хенджину совершенно некогда раскрывать жабры, он делает все в спешке, перебарывает пелену в глазах, которые еще не до конца привыкли к воде. Он направляется к старшему, активно работая хвостом, благодаря которому он быстро преодолевает расстояние. Старший старается не барахтаться в воде, потому что так теряется слишком много энергии, он копошиться и что-то дергает, совершенно не замечая Хвана. Лучше бы и не замечал. Стóит Ли только обратить внимание на что-то движущееся, как он теряется, открывает рот в немом шоке, выпуская значительный запас кислорода и начинает барахтаться сильнее. Хенджин замедляется, выставляя ладони вперед, показывая этим, что он не хочет сделать больно. Кажется, Минхо узнает его. Это радует. Хван может спокойно выдохнуть и скорее помочь ему. Минхо выглядит беспомощным, мокрым, как бездомный котенок и слишком уязвимым. Его хочется уберечь, приласкать и успокоить. Но все это Хван оставляет при себе, нет времени, старший скоро начнет задыхаться. Сирена подплывает ближе и замечает, что Ли запутался ногой о сети, которая каким-то чудным образом прицепилась к рулю. Младший делает все быстро, разрезает когтями сеть, распутывая ноги Ли. Старший начинает задыхаться. Он и так держался слишком долго. Единственная мысль которая проходит в голову это предать воздух через рот. Дышать-то Хенджин может. Но такую вольность, несмотря на все желание поддаться первой мысли, Джин не может. Поэтому прижимает Ли к себе поближе, командуя, чтобы тот обхватил его шею руками. Минхо слушается, обхватывает не только шею, но и торс, чтобы было удобно держаться. Хенджин слышит как Минхо жадно хватает воздух. Он чувствует как сильно и быстро бьется его сердце, перекачивая кровь так часто, что его тело даже сейчас остается горячим. Или этот жар исходит от самого Хвана, смущающегося такой близости. Кажется, кончики ушей краснеют от осознания того, что старший прижимается к нему все сильнее, чтобы не упасть обратно в воду. Рубаха Ли намокла и перед глазами мелькают твердые темные соски, крепкие мышцы груди и живота. Хочется потрогать. Не только руками, потому что руками уже мало. Сирена удивляется, что вообще в такой ситуации может думать о столь откровенных вещах. Но он позволяет сознанию искать что-то второстепенное, чтобы не так сильно нервничать, потому что сейчас Минхо относительно в безопасности. Он рядом, он живой. Хенджин защитит его в случае чего, разорвет любого, кто станет угрозой для жизни старшего. Хван вглядывается в лицо капитана, тот озирается по сторонам, продолжая цепляться за сирену, его рот приоткрыт в попытках достать еще больше кислорода, хотя они уже добрых пять минут находятся на поверхности, но похоже для старшего такой исход событий был сильным потрясением. Он будто не замечает сирену, что является сейчас для него опорой. В отличие от Хенджина, который все наблюдает за капитаном и думает только о нем и не о чем другом, по Минхо видно, что в его голове крутятся шестеренки. Он думает как выбраться. Джин тянет когтистую руку к лицу Хо. Он аккуратно, чтобы не поцарапать, убирает налипшие ко лбу пряди, тем самым обращая на себя внимание. Минхо моментально реагирует, поворачивает голову и смотрит этими своими блестящими глазами. -Хенджин, ты.. -Ничего не спрашивай. Не сейчас. Я объясню все потом, правда. Сейчас лучше думай о том, как нам выбраться. -Я не знаю, - неуверенно отвечает Ли, - Есть один вариант - кричать. У Чана слух, как у собаки, он должен услышать, тем более, уже прошло достаточное количество времени, они должны чухнуть, что кого-то не хватает. Попросим спустить шлюпку - он как-то мнется, - Но ты… -Не переживай, со мной все будет хорошо. -Такое обычно скрывают. -Уже нет смысла. Я готов и приму все последствия главное, что ты жив. Глаза Минхо начинают блестеть ещё больше. Он растягивает губы в болезненной улыбке, обхватывает горячими о одновременно мокрыми руками лицо младшего. Он прижимается своим лбом ко лбу Хенджина и тихо произносит почти в самые губы : -Спасибо…

***

Сирена просыпается с болью в теле. Каждую клеточку, каждую частичку ломит и тянет, колет и щемит. Так происходит всегда после слишком внезапного превращения. Хван давно не появлялся в своей сущности, не было необходимости, хоть и присутствовало огромное желание. Ему хочется перевернулся на бок, потому что спина уже затекла от долгого нахождения в одном положении. Хенджин чувствует, что лежит на ровной и относительно мягкой поверхности. Глаза открывать не хочется, чтобы хотя бы посмотреть где он вообще находится. На грудь и ноги давит что-то необычайно теплое. Он пытается уснуть еще раз, но понимает, что в таком положении уснуть еще раз не получится. Хенджин открывает глаза и тут же видит перед собой самодовольную улыбку Минхо. Младший только встал, а ему уже хочется закатить глаза и тяжело выдохнуть. Минхо смотрит с прежней хитростью и ехидством, его темные радужки блестят даже в темноте и смотрит так по-доброму. Хенджин невольно сменяет раздражение на милость и даже улыбается. Минхо кто-то отодвигает. Резко и неожиданно, он даже ойкает и начинает причитать, как старый дед. От этого резкого движения тяжесть с груди и ног уходит. Точнее быть убегает на мягких пушистых лапках, недовольно виляя хвостом Перед лицом теперь появляется Феликс. Он так радостно и страдальчески улыбается, что аж плакать хочется. -Хенджин, - плаксиво тянет Ликс, - ты проснулся. Я так переживал. Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Минхо мазал тебя какой-то штукой, не пускал к тебе, мы все так переживали. Феликс задаёт ещё очень много вопросов на которые Хенджин так и не отвечает, потому что Веснушка трещит без умолку. Хван думает, что ответы ему даже и не нужны, он и так в курсе всех событий. К Ликсу прибавляется ещё и Доын, которая тараторит не меньше. Девушка пытается вытолкнуть Ликса из поля зрения сирены и у них завязывается толкучка. Как дети, ей-богу. У сирены уже голова кругом идёт от громких звуков и шума, он молится всем богам, чтобы его уши не свернулись в трубочку. Парень садится, облокотившись на стену, мельком слушает, как те двое уже успевают поссорится из-за чего-то совсем другого. Он осматривается и тот факт, что его положили в каюту Минхо почему-то приятно разливается теплом, а еще, он заботился о Хенджине, беспокоился. На лице начинает расцветать улыбка, но вопрос, который задает Феликс выбивает из колеи. -Получается ты русалка? Хенджин приходит в замешательство. Появляется складка между бровей. Сначала Хван не знает что ответить, хлопает глазами, а после его рот приоткрывается от возмущения. Он русалка? Что за чушь! -С дубу рухнул? Сам ты русалка! Хенджин возмущается не на шутку. Ишь чего, русалка он. Русалки утопленники, а Хенджин таким родился. Русалки не имеют хвоста, у них нет дара, они крадут чужих детей. И вообще, противные они. Хван их не любит, это заложено как-то природой, интуитивно отталкивает от них. -Ну, так у тебя есть хвост, кто ты если не русалка? -Феликс! - отдергивает его Доын, - Имей хоть немного такта и совести. Хенджин только проснулся, а ты со своими русалками. Сразу же понятно, что он ундина. Брови Хенджина ползут вверх еще больше. Его сравнивают со всеми подряд при нём же! Сирена в который раз спрашивает Господа за что ему это наказание и искренне не понимает в чем он провинился, раз так над ним издеваются. -Сама ты ундина! Русалка он! -Так! - восклицает Минхо, -Ступайте отсюда, мне надо его осмотреть, потом будете ругаться. Феликс тут же переключается, когда капитан толкает его и Доын на выход. Уходят они тоже с шумом, даже с большим, чем когда ругались. Голова начинает трещать сильнее. Минхо через маленькую щелочку велит им отправляться в город вместе с Чаном, чтобы глаза не мозолили. -В город? Где мы? Минхо прикрывает дверь. -Ла-Рошель. Франция, - в ответ младший удивляется пуще прежнего, - Тебя нужно еще раз осмотреть. Ты слишком сильно перенапрягаться, что мозг просто не выдержал и отключился. Хо достает какой-то ящик и начинает в нём рыться. Баночки весело гремят, пока младший восстанавливает всю картину в голове. Когда Минхо все же докричался до тех, кто был на борту, - благо те чухнули, что их нет и поставили Возмездие на якорь, - им спустили шлюпку. Залезали они кое как, потому что она была не на воде, а в воздухе и приходилось сначала поддерживать Минхо, чтобы он забрался, а потом они долго бились с тем, чтобы поднять Хенджина. Когда шлюпка была поднята сирена еще был в своём обличье, поэтому к нему появилось слишком много вопросов. Все смотрели слишком ошарашенно и напуганно, будто увидели не мифическое существо, а смерть собственной персоной. Тогда-то Хенджин перенервничал и отключился. -После того, как ты отключился я перенес тебя сюда. Если что, то кроме меня никого тут не было, хотя Феликс ломился со страшной силой, - Ли усмехается, вспоминая мольбы Ли-младшего, чтобы его впустили, - Я не знал, что с тобой делать, поэтому очень удивился, когда ты полностью высох и твои ноги вернулись обратно. О нет. О боже. Только не это. Минхо видел Хенджина обнаженным. И не то чтобы сам факт пугает младшего, их телосложения идентичны, чего Хо там только не видел. Просто, обстоятельства при которых это произошло не самые лучшие. Да и не то что бы Хенджин стеснялся своего тела или оно ему как-то не нравилось. Нет. Он относился к нему никак, оно просто было и есть, выполняло и продолжает свои функции, поэтому ему как-то по барабану. Но тот факт, что Минхо видел его в чем мать родила Хенджина… смущает. Кажется, кончики его ушей начинают краснеть. -Ты, что смутился? - мурчит старший, - Да ты совсем невинный! Минхо произносит это с особым удовольствием, будто он каждый вечер пьет кровь девственниц, чтобы никогда не стареть. -Готов поспорить, что ты даже не целовался ни разу. Хенджин глупо моргает. Как они вообще пришли к этому и с чего он это взял? По одному только его виду понятно что ли, что он совсем невинен и ни разу даже не думал о том, что у него когда-то будет что-то по типу личной жизни. -Все так очевидно? -На самом деле нет. Ты выглядишь, как ловелас, за которым девчонки бегают толпами. Хенджин усмехается. Еще бы. За ним бегали толпами те, кто желал ему смерти. О каких девушках вообще идти речь? Эта тема ему не нравится. Он не хочет говорить о своей невинности. Особенно с Минхо. -Что произошло сегодня утром? Хенджин переводит тему и очень даже успешно. Минхо рассказывает, что недалеко от Ла-Рошель, рано утром они пересеклись с двумя кораблями. Обычно, торговые судна сдаются, как только видят поднятый пиратский флаг. Но не в этот раз. Французы, почувствовав свое превосходство и силу за счет количества решили идти в бой. Хенджин вскочил в самом разгаре боя. А дальше он знает что было. Сам видел. Хенджину нравится как разговаривает Минхо. Его приятно слушать. Голос старшего, будто мелодия высокими спокойными нотами льется и обрушивается водопадом на барабанные перепонки. Но вода у этого водопада мягкая, теплая, Хенджин бы так и стоял под ним, наслаждаясь. -Хенджин, - Минхо сжимает его плечо сильнее потому, что младший напрягся, стоило Ли дотронуться до него, - Расслабься, слышишь? Я не сделаю ничего плохого, просто еще раз осмотрю тебя на наличие ушибов и ран. На самом деле, в повторном осмотре не было необходимости, Минхо осмотрел его, когда сирена был без сознания. Сейчас Ли просто чувствует напряжение между ними которое началось еще со вчерашнего дня. Они ведь так и не поговорили, Хенджин ушёл слишком раздраженный и явно не настроенный на продолжение разговора и выяснение отношений, поэтому Хо не стал его трогать. А утром произошло то, что произошло, рухнуло, как снег на голову и потрясло всех. -Я понимаю, - Минхо берет его ладони в свои, - Ты перенервничал, испугался, вчера еще ушёл без настроения. Но сейчас все хорошо, сейчас мы практически на берегу и ты в безопасности, никому из нас ничего не угрожает. Слышишь? Хенджин в ответ кивает. -Иди сюда. Старший притягивает Хвана к себе ближе, обнимая его спину. Хенджин напрягается еще больше, замирает, словно ящерица при виде угрозы, кажется, даже не дышит. Минхо начинает горячими ладонями вести по спине вдоль позвоночника, чуть покачивается, убаюкивая. Хван постепенно привыкает к объятиям, обхватывает руками в ответ, сжимая рубашку на спине капитана. Он цепляется за старшего, как за единственное спасение от того, что произошло сегодня. Сирена и правда испугался. Испугался за Минхо, за то, что его жизни угрожали. Он мог потерять его. Хенджин обмяк окончательно, растекаясь в сильных руках, позволяя себе положить голову на плечо, потереться носом о шею. Хенджину становится спокойно и очень приятно ощущать поддержку со стороны. Ему приятно знать, что за него волнуются. Минхо аккуратно отстраняется. Заглядывает в небесные радужки и видит в них обожание, которое Хван старательно скрывает за маской вечного спокойствия и раздражения. Минхо чувствует тоску, эти глаза ему насколько знакомы, он столько раз заглядывал в них и видел то же самое, а самое главное он смотрел точно так же, как сейчас смотрит на Хенджина. -Я конечно извиняюсь, - из двери появляется Дохён, - Но, Минхо, ты там очень нужен, Чан и Чанбин требуют указаний, - мужчина чуть кланяется и спешит удалиться. Минхо шумно выдыхает. -Ладно, пойду я, - капитан привычным движением треплет младшего по голове, - Не хулигань и будь паинькой. Нам сегодня еще выпивать. -Опять? Вы так сопьетесь. -Поверь мне, по сравнению с другими, мы трезвенники галимые. Все пошел я . Стоит Минхо только выйти, как в каюту залетают Феликс и Доын. Ну да, кто бы сомневался. Наказание Хенджина наступает ему на пятки и всегда находится рядом. Эти двое должны быть в городе вместе с Чаном, но Хван готов поспорить, что они доконали и его, поэтому он даже не решился куда либо идти, остался тут сам и шумную парочку тоже. Из плюсов Хенджин может выделить то, что ему было не скучно. Эти двое таскали его везде и развлекали как могли сами того не понимая. Под конец дня Хенджин был измотан и его барабанные перепонки болели настолько, что идти не было никого желание. Хотелось тишины. Но Феликс был бы не Феликсом, если бы не заставил пойти в кабак вместе со всеми. Как итог Хенджин имеет вокруг шумную компанию, запах алкоголя, который забился под самые глубокие слои кожи и полный желудок. Быть сытым ему нравится больше всего. Но все еще хочется тишины. Хочется уединения. -Слушай, Джин, а ты кто? Русалка? - кричит кто-то с другого конца стола. Хван даже не обращает внимания, потому что этот кто-то явно пьян. Опять эти русалки! Достали уже. Невежи, не могут различить совершенно разных существ. Он сегодня целый день слышит про этих русалок и неприязнь к ним подписывается все больше. -Вы чего пристали к мальчишке? Какая разница кто он? Самое главное, что жив он и наш капитан, с которым неизвестно что было бы если бы не он. Дохён является великим спасением для сирены и он готов кланяться ему в ноги, потом что он, видимо, является главным подарком Хенджина. Хван вежливо кивает в знак благодарности и немного улыбается, показывая, что все в порядке. Но ничерта не в порядке. Ему хочется побыть одному. Просто почувствовать одиночество, напиться им сполна, выветрить весь алкоголь, которым он пропитался, хотя ни капли не выпил. Рядом с кабаком находится берег Бискайского залива, поэтому оповестив Феликса, что он не надолго уйдёт, Хенджин покидает заведение. Выйдя на улицу он уже чувствует тишину, пусть этого недостаточно и люди все еще довольно шумные вокруг, сирене становится легче. Он спускается по довольно крутой дорожке из камня, которая ведет к берегу. Там тише всего. Можно услышать только сверчков и тихие отголоски людской речи. Шум мягких, еле заметных волн ласкает слух. Этого ему не хватало, такой природной терапии, которая всегда залечивает любые раны. Хенджин поднимает голову наверх. Там, далеко, находится его любимые звезды. Сегодня ночью они светят особенно ярко и наслаждаться ими вот так, в одиночестве самое лучшее, что можно было поделать за сегодня. Луна полная и она отражается на водной глади, которая выглядит даже ночью почти прозрачной. Вода вероятнее всего еще теплая, за день нагретая палящим солнцем. Хенджин думает, что ему просто необратимо оказаться там, в воде. Она всей своей сущностью зовет его туда и он сдается. Тяжело спорить со своей сиреной внутри, когда совсем не хочется. Он скидывает одежду с худощавого тела, уверенно направляясь к манящей глади. Песок, в котором находится мелкие камушки, что колят стопы, приятно охлаждает. Хван зарывается в него пальцами ног, пока идет. Вода приятно прохладная, граничащая с со всем теплой. По телу бегут мурашки, стоит зайти по колено. Хенджин заходит по пояс. Дальше пока не хочется. Да его никто и не торопит. Чуть поодаль видно Возмездие, корабль смотрится так гармонично и важно на фоне темного неба с белыми кляксами. Под стать капитану. У Хенджина перехватывает дыхание. Он замирает в одном положении, так до конца и не выдохнув. Он чувствует, как чужие руки окольцовывают его торс, обнимают со спины. Кончик носа ведет от седьмого шейного до Атланта и останавливаться, опаляет горячим дыханием шею. -Хенджин, - шепчет Ли. -Я всегда удивляюсь тому, насколько ты тихо ходишь, твои кошки и то громче. Даже я со своим слухом не слышу. Минхо в ответ смеется, разворачивая младшего к себе лицом. А Хенджин выдыхает на этот раз полностью, с облегчением, будто он сомневался, что это может быть кто-то кроме старшего. Кто же еще позволит себе так касаться Хенджина? А кому Хенджин позволит так касаться себя? -Почему ты ушёл? -Мне хотелось тишины, - Хенджин заправляет фиолетовую прядь за ухо, как будто бы она тут же не выбьется и не упадет на глаза. Минхо вновь обвивает его торс руками, прижимает ближе. -Надеюсь, я не помешал. -Нет, - на грани шепота произносит Хенджин, потому что Минхо сейчас такой… такой нереальный. Как будто его и вовсе не существует. А может он тоже мифическое существо? Потому что за такие короткие сроки околдовать, как думал Хенджин, ледяное сердце невозможно, но он чувствует что-то. Что-то большое и теплое под ребрами, оно мечется по грудной клетке и резко падает вниз, затягивая там тугой узел. Как их лица оказываются настолько близко, что сирена слышит прерывистое дыхание старшего, он не понимает, но ему это однозначно нравится, иначе бы Минхо был давно отвергнут. -Просто делай так, как чувствуешь, - шепчет Минхо. Он аккуратно притягивает за затылок к себе, заставляя чуть наклониться, а сам встает на носочки. Минхо накрывает его губы своими, пробует совсем невесомо. Хенджин искренне не понимает что ему нужно делать, он впадает в мимолётный ступор, но в голову будто залезает сам Минхо и твердит : “делай, как чувствуешь.” Хенджин делает. Кладёт длинные пальцы на щеки старшего чуть тянет на себя, убирая невесомость. Ему хочется поцеловать Минхо жадно, горячо и громко, чтобы на губах не осталось неискушенного места. Минхо улыбается в поцелуй, когда Хван почувствовав, что делает все правильно, вгрызается в его рот, начинает кусаться. Но Минхо нравится. Ему очень нравится такой Хенджин, когда он разгоряченный, немного неосторожный, довольно резкий, несдержанный. Минхо испытывает невероятное удовольствие, когда маска вечной отстраненности спадает с красивого лица и в глазах вместо спокойствие он видит горящее желание. Ли чувствует, что его хотят. И не ошибается. Хенджин хочет его. Всего. Их поцелуй становится больше похож на поедание друг друга. Слишком уж мокро и это не из-за воды, в которой они находятся. Хенджин подхватывает старшего под бедра, потому что из-за разницы в росте шея начинает затекать, а он так не хочет, чтобы это все заканчивалось. Он чувствует очень приятный тягучий комок внизу живота. Кажется, это именно так ощущается желание. Он не знает. Он вообще ничего не знает о таких вещах, но тело ведет само, как будто по памяти. Хенджин несдержанно кусает шею, а Минхо в ответ жмется ближе, прогибаясь в спине, цепляться руками за худощавые плечи и удивляется, как Хван вообще может его держать. Минхо шумно дышит от того, как младший вылизывает и целует его шею, кусает мочки и линию челюсти. Этот молодой любовник явно сводит его с ума и он даже не пытается забрать инициативу себе. Пусть сегодня будет так, потому что Ли нуждается в том, чтобы утонуть в ком-то, отдать себя на эту ночь. Хенджин подкидывает старшего чуть выше, чтобы обхватить губами бусинку соска, широко пройтись языком и услышать как старший полу стонет. И Хенджина так возбуждает только факт того, что старшему приятно, что сейчас он в его руках и позволяет ему все что тот пожелает. Минхо извивается, хрустит позвонками и думает как бы не кончится, как человек. Он тянется к пухлым губам, целует глубже прежнего и тут же получает уверенный ответ. Хо позволяет сжать свои ягодицы и это становится последней каплей. Он больше не может. -Хенджин, войди в меня, - отрывисто произносит мужчина. -Но… я же ничего не умею. -Просто сделай это и все. Я уверен, ты справишься. В любом случае, если что, то я подскажу. Тем более, в таком положении ты мало чего сможешь сделать, так что я сделаю все сам. Минхо настолько решителен, что Хенджин невольно прогибается под таким натиском. Он хочет Минхо. Сильно, всего и по-всякому. Но сейчас это все происходит настолько спонтанно, что он не до конца уверен будет ли это лучшим решением. Желание Хвана такое сильное и Минхо в его руках такой весь возбуждающий, что он просто не в силах сопротивляться. -Если ты в конце концов пожалеешь, то я тут ни при чем. Минхо весело хмыкает, говорит, что не пожалеет. И Хенджин на это надеется. Старший отрывает ладонь Хенджина от ягодиц, обильно смачивает их слюной и приставляет их ко входу под озадаченный взгляд. -Сначала меня надо растянуть, - поясняет Ли, - Ты можешь протолкнуть сначала один, а потом уже второй. Опять же, делай так, как чувствуешь ты и твоё тело. Я весь твой. Минхо чмокает Хвана в губы и припадает к его шее. Хенджин дергается от приятный ощущений, что дарят ему чужие губы, поэтому побыстрее хочет доставить удовольствие в ответ. На удивление самого Хенджина, растягивать старшего ему нравится. Он делает это настолько старательно , настолько может и утопает в тихих стонах. Минхо помогает ему, насаживается сам, подсказывает как будет лучше. Он в нём не сомневался. Ещё никто настолько внимательно не относился к самому старшему и сексу с ним, как делает это Хван. Минхо приятно такое внимание, приятно ощущать цепкий взгляд, ощущать чужое возбуждение, руки и губы на своем теле, что нетерпеливо целуют. Ли начинает ерзать, прося большего. По ощущениям он уже совершенно готов, а даже если нет, то ему настолько плевать, потому что возбуждение настолько накрыло с головой, что он чувствует себя ненасытным животным, который набросился на бедного ребёнка. Только вот, если бы этот ребёнок был настолько невинным, насколько представлял себе Минхо, то сейчас он бы не трахал его, выбивая стоны, и заставляя цепляться за себя. А это ведь первый секс Хенджина. И он настолько неожиданный, что самому Минхо смешно, а ведь это все он начал. Хвана распирает от новых ощущений. То, насколько хорошо старший принимает его, как сжимает член в себе и насаживается сам еще глубже, роняя ноты, усладу для ушей, просто поражает. Джин никогда бы и не подумал, что секс с тем, кто тебе привлекает может быть таким ярким и посылать ток по всему телу. Руки давно онемели, но продолжают крепко держать старшего. Завтра мышцы будут болеть, но Хвану настолько плевать, потому что завтра - это завтра, а сегодня и сейчас в его голове есть только Минхо. Только его губы, просящие поцелуя, его голос срывающийся на нечто приятное и его нутро, сжимающее младшего в себе. Внизу живота сильно тянет. Хенджин чувствует, что его сейчас накроет с головой в удовольствии. Минхо двигается активнее, видимо тоже приближаясь к разрядке. Он все впивается в лебединую шею, метит ее пятнами, глушит в ней звуки, а ногтями царапает спину. У Хенджина перед глазами появляется много ярких красок, ноги начинают дрожать и подкашиваться. Он чувствует как семя бьёт струёй, заполняя старшего. Хенджин прижимает мужчину ближе, целует его щеки, пока тот доводит себя до разрядки рукой и почти скулит в изгиб шеи. Минхо кончает со стоном, забрызгивая живот Джина белесыми каплями. Смыв с себя все то безобразие что они натворили, и выслушав причитания Минхо о том, что он уже устал вымывать из себя семя младшего, они перебираются на берег. Хенджин любезно дает свою рубашку старшему, чтобы тот вытер капельки воды, красиво стекающие по изгибам тела. Хо, как настоящий упрямец не принимает вещь и тянется к своей. Хван цокает. Берет все в свои руки, развернув старшего вновь к себе делает все сам. Он промакивает тело тканью, в то время, пока Минхо цепляется пальцами за все что попадется под руку. В данном случае это Хенджин, который старательно промакивает его бедра, нежно целует их, ластится. Старший,кажется, теряет голову вновь и на все сто процентов уверен, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Такой нежный Хенджин ему нравится не меньше, даже он бы сказал больше, чем тот, что был в воде. Но только на чуть чуть. Старшему нравится любой Хенджин -Ты совсем как котенок, - шепчет Ли, путая пальцы в белых волосах. Хван же льнет сильнее, прикусывает и оттягивает кожу, заставляя сладко шипеть. Внизу живота опять начинает тянуть. -Минхо, у тебя потрясающе бедра, - с восхищением произносит Хван, ныряя ко внутренней стороне бедра, - Они такие мягкие и большие. Я бы тут жил. Минхо усмехается. Не было еще никого, кто был бы в таком восторге от его бедер. Хенджин ласкает его так трепетно и приятно, что старший опять начинает возбуждаться. Если он и дальше так продолжит, то одним разом это все не закончится. Возможно, младший конечно этого и добивается, ненасытный, но на сегодня ему хватит. -Я конечно был бы не против, но мне больше нравится видеть твоё красивое лицо. Хенджин тушуется, замирает в одном положении и хлопает глазами. Красивый? Его назвали красивым? Красивый - это значит, как звёздочка на небе? Его в первые в жизни назвали красивым. Впервые в жизни кто-то говорит о нем с таким обожанием, будто он самое лучшее, что есть в жизни, а не бегут с вилами и факелами, крича в след, что он адское отродье. Сирена не знает как реагировать. Ему хочется улыбаться и плакать одновременно. Кто бы подумал, что такое жуткое, поедающее людей существо, как сирена, которое наделено необычайными способностями будет радоваться обычному комплименту, который многие получают ежедневно. Красивый. Хенджин красивый. Он прокручивает это в голове, медленно поднимаясь с колен. -Ты назвал меня красивым? -Да? - больше вопросительно, чем утвердительно отвечает старший, потому что искренне не понимает в чем дело. -И ты не считаешь меня ужасным монстром? -Господи, нет конечно! Хенджин, кто вбил тебе в голову о том, что ты монстр? Кажется, Минхо начинает непроизвольно злиться. Злиться на тех, кто посмел назвать это прекрасное существо монстром. Ужасным монстром. Ли боится представить сколько еще гнусных и бесчеловечных вещей мог услышать этот ребенок. -Просто, там где я жил так считали. Вот я и подумал что.. Хо не даёт договорить, берет его щеки в ладони, заставляя смотреть на себя. -Джинни, не ужасный и тем более не монстр, слышишь? Ты самое доброе и сострадательное существо на планете. Думаешь, я не вижу сколько эмоций ты скрываешь за маской спокойствия? А как ты любишь природу и все что с ней связано, а с каким восхищением ты смотришь на звездное небо и как ты любишь играть с кошками, которые между прочим практически никого не принимают. Я все это вижу. Да и не только я. Вся команда это видит. Хенджин, ты самый человечный человек на этой планете, хотя бы потому что ты не делал того, что делали все те, кто тебя обижал. Ты готов бросится на помощь любому, пожертвовать собой, как это было сегодня. Ты раскрыл свою тайну всем, ради того, чтобы спасти меня. Ты забрал мое сердце себе за такие короткие сроки, потому что прекраснее тебя просто не найти. И да, ты красивый, ты просто удивительный. Где еще можно найти настолько необычное существо? Этим ты и уникален. И совершенно не важно кто ты : человек, эльф, гном, русалка или сирена. Тебя и кем ты являешься определяют твои поступки, а не чьи-то слова, - Минхо выдыхает, смотрит в голубые радужки и понимает насколько важны были эти слова для Хенджина, - Иди сюда. Старший обвивает спину Хвана, путает пальцы в светлых волосах и буквально слышит, как сильно бьется его сердце. Они стоят так, кажется, целую вечность, даруя друг другу тепло и нежность. Хенджин шепчет о том, как для него это было важно, что те слова ему до этого никто не говорил, даже отец. В груди все так же колышется что-то большое и теплое и младший даже не представляет, что он испытывает, но ему это определенно нравится. -Минхо. -М? -Я хочу тебя поцеловать, - застенчиво шепчет в изгиб шеи младший, а Ли усмехается. -Так в чем проблема? Ты всегда… Стоп, ты почему до сих пор не одет? А ну-ка, быстро живо надень штаны, нечего задницей тут светить, - Минхо подбирает брошенные у ног штаны и упирают их в грудь Хвана. Тот даже немного смущается, видимо совсем забыл о том, что даже не успел одеться. -А сам-то? Тоже вон задницей светишь. -На мне хотя бы рубашка есть. Все, одевайся давай, придешь, когда твоя прелестная попка будет в тепле. Минхо шлёпает младшего по ягодице и уходит чуть в сторону, оставляя сирену в недоумении. Небо все также переливается иссиня-черными оттенками, которые разбавляют медленно плывущие облака, словно капельки белил в акварели. Небесные снежинки-звездочки сияют все также сияют и кланяться в низком поклоне, возвышающийся Луне, которая отражая свет Солнца, освещает двух людей на берегу. Минхо все крутится и никак не может усесться, а Хенджин все прижимает его спину к своей груди, окольцовывая живот. Хенджин ведет носом по шейным позвонкам, от чего нежная кожа покрывается крупными мурашками, а Минхо наконец-то застывает в одном положении, и прикрыв глаза в удовольствие подставляет шею на растерзания. -Мне нравится как ты это делаешь. Так трепетно, я буквально чувствую всем своим телом, что ты почти не дышишь, - Хо заглядывает Хвану в глаза, - Дыши. А то задохнешься. -Я задохнулся еще тогда, когда мы стояли в воде. -Кстати! А почему ты не превратился? Я думал, что стоит капельке воды попасть на тебя, как ты тут же весь такой красивый и с хвостом. Хенджин смеётся. -Если бы это было так, то я не смог бы даже элементарно умыться. Не знаю как это работает у чистокровных сирен, но для того, чтобы у меня появился хвост мне нужно нырнуть с головой и обязательно сделать хотя бы вдох. Минхо кивает и делает такое выражение лица, будто он что-то вспоминает, но говорить не решается. А Хенджин и не спрашивает, если захочет - расскажет. -Ты сказал “сирена”. Получается, ты сирена, так еще и гибрид? -Верно. Моя мать - сирена, отец - человек. Маму я никогда не видел, она сбежала сразу же, как только родила меня, но по словам отца, я её копия. Это точно. Добавляет про себя Минхо и продолжает внимательно слушать, чувствуя, как Хенджин поглаживает большими пальцами его живот. -Из-за того, что мама слишком необычная, мне досталось много “плюшек” с которыми приходится мириться. Это не только вечно бледная кожа, светлые волосы и голубые глаза, но это еще и дар прорицания. -Прорицание? Ты видишь будущее? -Ага, - кивает сирена, - А еще прошлое. Опять же, я не знаю есть такое у обычных сирен или только у гибридов. -Так вот откуда ты узнал про проклятие. Хенджина осеняет. Все тело передергивает, как от тока. Точно! Он совсем забыл о том, над чем мог размышлять и строить догадки несколько часов подряд, не спал ночами и все думал, думал, думал и думал. -Кстати, да. Что за проклятие? Минхо хмыкает. Кажется, ему становится весело, когда он об этом вспоминает, значит не так все страшно и трагично, как думал Хенджин. -Довольно забавная история. Это было давно, прошло лет десять, может больше, я не помню. Я был юн и в голове был лишь ветер. Тогда у меня уже был корабль и своя команда. Мы были в Португалии, - мечтательно говорит Минхо, все также улыбаясь, - Там я встретил юную особу, как оказалось потом она ведьма, но до жути не опытная. Мы хорошо проводили с ней время, я надеюсь ты понимаешь о чем я, - Ли тянет уголок губы еще выше и двигает бровями. Хенджин прыскает, - Она настолько была в восторге от меня, что безответно влюбилась и слезно умоляла меня забрать её с собой, грозились полезть в петлю, если я её не возьму. Но моя воля непреклонна и я сказал, что женщина на корабле к беде. А после в один день мои волосы резко стали фиолетовыми. Тогда в ужасе были все, но после привыкли и теперь каждый может узнать меня издалека, потому что я единственный и неповторимый. Минхо томно прикрывает глаза и накручивает прядь на палец. Кокетничает, чертовка. А Хенджин соглашается, целует несколько раз в щеку, потом в нос, линию челюсти, опять в щеки и в висок. Минхо добившись своего тает, расслабляться в объятиях своего любовника окончательно, хитро улыбаясь. -Ты сказал, что женщина на корабле к беде, а как же Доын? Она единственная девушка на Возмездии. -Иногда мне кажется, что Доын и была тем самым проклятьем. Она иногда бывает настолько невыносима, что её хочется выкинуть за борт к морскому чудищу, чтобы забрал свою дочь назад, - Хенджин глядит вопросительно, поэтому Хо спешит прояснить, - Я называю ее детищем Кракена, потому что, когда я нашел ее, она плескалась в воде, ее губы настолько синие, в принципе как и она сама. На ней было столько синяков, что сердце просто кровью обливалось. Я поговорил с ней немного, заставил выйти из воды, накормил и уже нужно было уходить, но она так вцепилась мне в штанину, что разорвала ее, закатила истерику, да такую, что успокаивали ее десять человек, а орала она так, как будто Кракен из глубин океанов. Поэтому она его дочь. -Да ты само милосердие, Минхо. Старший в ответ цокает. -Я не мог ее не забрать, она была такая маленькая и явно не с лучшими родителями, если они вообще у нее были. Но синяки говорили о том, что либо они есть и ее бьют, либо она сирота и ее все так же бьют. Поэтому, жить с кучей мужиков ей было гораздо лучше. Она наша принцесса, - нежно улыбается Ли. Хенджин умиляется тому, насколько Хо оказывается сострадательным. Забрать чужого ребенка, воспитать его и любить, как своего может далеко не каждый. Теперь понятно почему Доын так привязана к нему, почему она может капризничать только в присутствии “отца”, но никогда не позволяет себе давать слабину на людях. Хенджин восхищаться, смотрит с еще большим обожанием и это “что-то”, которое тёплое, которое большое, опять мечется по ребрам. Хенджин чувствует как привязывается. Он позволяет себе это, но с великим трудом, поэтому что каждое счастье заканчивается слезами. И эти слезы вероятнее всего будут Минхо… Резко в голову приходит мысль о том, что их отношения явно поменялись. Они стали ближе, это и дураку понятно. Но только, в каких они отношениях - непонятно. -Минхо. -Что такое? -А в каких мы отношениях? Минхо почему становится немного смешно от такой невинности. Хенджин смотрит на Хо щенячьем глазами, в которых почти буквально отражаются бьющиеся красные сердца. -Хенджин, - ласково тянет Ли, - Я не думаю, что тебе нужен дядька которому тридцать с лишним лет и он пират. Ты совсем еще юн, твоя жизнь будет иметь много поворотов разной крутости и иногда тебя будет слишком болезненно заносить, но однажды ты встретишь того, кто смягчит эти повороты собой ради тебя. Хенджин смотрит в лицо мужчины, такое невероятно красивое и сейчас необычайно нежное, такое, что если бы Хенджин имел много смелости и навыков, то запечатлел бы это на бумаге, а портрет вложил бы глубоко в сердце и в мозг. -К тому же, мы знаем друг друга всего ничего и у нас был всего один секс, который мало значит. Я не говорю о том, что это не важно для меня, нет. Это время, проведённое с тобой имеет особо место в моём сердце и особое значение, просто этого раза не достаточно для того, чтобы начинать какие-то отношения, - Минхо выдыхает. Чувствует на себе этот внимательный взгляд голубых радужек и хочет сжаться в комочек, слишком уж он проницательный, - Как я уже говорил, мне тридцать с лишним и простые интрижки меня не интересуют. Я хочу семью. Пусть с мужчиной, пусть она будет такой нестандартной и я много времени буду проводить на корабле, но мне важно знать, что меня кто-то ждет дома, а возможно, даже находится под боком, пока мы на Возмездии. Многие же как-то создают семьи и большинства из команды есть даже дети. И я не говорю о том, что не уверен в тебе, просто я хочу чтобы ты понял надо ли тебе это. Поэтому, давай лучше присмотримся друг к другу, наше время не ограничено. Ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе нужна помощь и не только в моральном плане, но и в сексуальном. Я бы вот не отказался от такого страстного любовника. Мужчина играет бровями и Хёнджин улыбается все все тридцать два. Ха-ха, чуть меньше, чем Минхо лет. Сирена удивляется тому, что Ли так умеет разряжать обстановку. От серьезного разговора осталось мало. Теперь Хван пытается повторить выражение лица капитана и так же подвигать бровями. -Стоп, - резко переключается Хван, - У пиратов могут быть дети?! -Конечно, ты думал, что мы безалаберные хуйланы? У нас все строго, Хёнджин, и мы совершенно свободные люди, можем иметь семьи, дом в какой-нибудь стране, а можем остаться на корабле. Это все выбор каждого, - Ли немного отодвигается от младшего, - Все, а теперь хватит трепаться и быстро поцелуй меня, я смотрю на тебя и мне так хочется… Минхо не успевает договорить. Сирена притягивает его за ворот рубахи, практически впитывая его губы в свои. Они сидят на берегу еще несколько часов, обмениваются нежностями, бесконечно сталкиваются губами, не в силах оторваться и просто наслаждаются. Хенджин заставляет старшего вернуться на Возмездие, потому что им утром надо вставать и исполнять поручение короля. Хенджин особо не вникал, потому что его с собой не берут под предлогом того, что ему еще днем хватило. Конечно же он сначала сопротивлялся, но Минхо посмотрел на него слишком тяжело и убийственно, поэтому больше не стал перечить и всего лишь бубнил себе под нос, как старый дед. Расходиться не хотелось вообще. Сразу почему-то чувствовалась тоска. Минхо предлагал и насильно тянул Хвана к себе в каюту, но младший то знает, что если они так и не разойдутся, то не лягут спать, а будут бессовестно лапать друг друга и громко целоваться, потому что просто хотелось. -Ну, Минхо, ты чего, как герой-любовник. Все, переставай виснуть на мне, тебе вставать через несколько часов. -Ну пошли со мной, - тянет капризно Ли. Хенджин цокает и в который раз спрашивает у Господа за что ему это наказание. Уже третье. Он отлипляет от себя капитана, быстро чмокает его в губы и спешит удалиться под влечение о том, что ему это припомнят.

***

Хёнджин не хочет просыпаться. Ну, вообще никак. Его тело немного ломит и хочется потянуться так, чтобы вылетели суставы. Парень умудряется изворачиваться на гамаке кошкой, хрустит позвонками и находит этот звук довольно приятным. Становится легче. На корабле необычайно тихо и Хван впервые за эти дни может побыть в полном одиночестве, которое нарушают лишь мурчащие комочки шерсти с мокрыми носиками. Даже вчера не удалось уединиться, но Хенджин не жалеет. Он чувствует себя невероятно окрыленным, как будто вот-вот взлетит, туда, к звездам и сможет понаблюдать за всеми со стороны. Несмотря на вселенскую усталость, недосып и темные пятна под глазами, Хенджин чувствует себя невероятно хорошо, эмоции захлестывают его с головой, а мысли все возвращаются к капитану. Он не может перестать улыбаться даже когда умывается, кажется, сейчас щеки просто треснут от лыбы Чеширского кота. Хенджин решает, что отсиживаться на нижней палубе не лучшая идея, поэтому накинув рубашку сирена принимает решение выйти под палящее солнце. Перед этим он рыскает в своей сумке, залезает в нее почти с головой, но все же находит нежно голубой достаточно большой платок, для того, чтобы повязать на голову. А то напечет и его больше никогда не выпустят. Хван на ходу завязывает концы платка, поднимаясь по лестнице. В уши сразу же бьет суматоха. Гул, крики и ругань доносятся со всех сторон и голова беспрерывно крутится во все стороны, не находя за что зацепиться. Хван слышит запах костра. Что-то определенно жгли и дым, который клубился с разных точек города. Сейчас шел настоящий разбой и Хван точно не смог бы представить, себя в нем. Было тяжко осознавать то, что это его “работа”, он был бы просто обязан быть там, но навряд ли он что-то бы поджигал или разрушал. Он защищал бы своих. Он защищал бы Минхо… Откуда-то, с глубин узких улочек доносится звонкий топот. Феликс бежит счастливый с такой же широкой улыбкой, как у Хенджина до того, как он вышел на верхнюю палубу. Волосы Ли подлетают на каждом шаге, а пряди путаются между собой, его кляксы на щеках играют новыми красками, будто подсвечивается изнутри, делая их обладателя совсем ослепительным. -Хваня, - кричит ему издалека Феликс, - Спусти мне веревку какую-нибудь, я поднимусь. -Может лучше трап? - кричит Хенджин в ответ. -Нет, веревку кидай, а то сюда толпа бежит, по трапу каждый дурак забраться может, а по канату нет. Хенджин рыскает глазами канат, находит его рядом с сетками, что он плел и старается как можно быстрее распутать. Он на ходу вяжет узел, которому его учил Дохён и набрасывает его на торчащий в полу крюк. Ликс взбирается по веревке ловко быстро, совсем как обезьянка по лианам. Хенджина это забавляет. Он помогает перелезть через борт и как только Веснушка оказывается на палубе, то тут же лезет обниматься. -Хенджи-и-и-ин, - тянет то ли плаксиво, то ли радостно младший, упираясь лбом в плечо. Хван треплет его по голове, больше путая темные пряди и обнимает в ответ, как будто они очень долго не виделись, - А ты где был ночью? - лукаво стреляет глазами Ликс. Вот чертовка. Застает Хвана врасплох, заставляет придумывать отговорки и бегать глазами, лишь бы не смотреть в миловидное лицо. А Феликс все выжидает, хлопает большими ресницами и улыбается. -Да ладно тебе, - толкает в плечо, - Знаю я чем вы там занимались вчера. Лицо Хенджина вытягивается моментально, все тело коченеет, а пульс учащается настолько, что его слышно аж в ушах. Как видел? Все видел что-ли? Блять. Нет, это не блять, БЛЯТЬ. Кончики ушей начинают краснеть. -Вы так мило сидели на берегу, - Феликс делает насколько это возможно тоненький голос и быстро-быстро хлопает глазами, - А потом так страстно целовались,- младший меняет тон на глубокий, - что смотреть было просто невозможно, поэтому я просто пошёл спать с мыслью о том, что ты охмурил нашего капитана. Господи, он так открыто об этом говорит, что становится стыдно, хочется спрятать голову в шею. Но в этом ведь нет ничего такого, да? Это же проблемы Феликса, раз он увидел то, чего не должен был. Тем более он говорил не с претензией, значит не имеет ничего против. Стебеться, говнюк. -Мне теперь интересно как целуется капитан, но больше меня интересует как это делаешь ты. Поцелуешь меня? Феликс прикрывает глаза и вытягивает губы уточкой, потихоньку приближаясь. Хенджин кривит лицо, будто съел что-то кислое и ставит между их лицами ладонь, как преграду. -Эй, Феликс, отстань от русалочки, а то наш Посейдон тебя за борт выкинет, - кричит Дохëн подходя к кораблю. Феликс в ответ заливисто смеётся. О Боже! Тут не надо особого ума для того, чтобы понять о ком речь. Видимо, не только Феликс видел их вчера. Какой стыд, Боже. Хенджин воет себе в ладони, пока Ликс стоящий рядом успокаивающе гладит его по спине и смеется. -Феля, а, Феля, - угрожающе кричит Дохëн, пока поднимается на Возмездие, - Беги, пока можешь. Феликс меняется в лице и сразу же прячется за Хенджина, будто бы он спасёт его. -Что ты успел натворить? -Он поджёг штанину какому-то мужику! - возмущается Дохён, - Ты зачем это сделал, засранец?, - мужчина тянется рукой к выглядывающему из-за плеча Хенджина Феликсу. Тот прячет голову обратно, и крутит Хвана по кругу, защищаясь. -Он мне не понравился! Мне не понравилось о чем они говорили. -Как будто ты знаешь французский. -Вообще-то знаю, - Ли вновь выглядывает и тут же прячется, - Моя мама француженка, - поясняет он. -Это не даёт тебе права поджигать кого-то, мы же договорились, без вольностей и лишних пострадавших. Хенджина крутят по кругу уже раз десятый наверное и у него уже начинает кружиться голова. Дохён и Феликс кричат друг на друга и переговариваются с большей силой, пока остальная часть команды стремительно подтягиваются на корабль. Никто практически даже не обращает внимания на эту перепалку, только фыркают и быстрее бредут к бочкам с водой, чтобы напиться. В конечном итоге Феликс путается в своих ногах и спотыкается. Мужчина пользуется ситуацией, и отодвинув Хенджина в сторону, хватает Веснушку за предплечье. Они уходят, видимо проводить воспитательную беседу. Последними появляются Минхо и Доын. Джин замечает яркую макушку издалека и невольно улыбается. Внутри под ребрами мечется. Он так рад увидеть его, так рад, что с ним все хорошо и команда выполнила свое задание. Теперь их путь лежит в Англию и тогда уж Хенджин себя там точно покажет. -Хенджин! - восклицает Доын, как только оказывается на палубе, - Как ты себя чувствуешь? Доын занимает все его пространство, улыбается ему, даже цепляется своими пальцами за него, теребя, девушка так рада его видеть, в отличие от Минхо. Тот просто проходит мимо, даже не замечая Хвана, который его так ждал. Это “что-то” сжимается под ребрами и начинает лететь вниз, в желудок. Оно с грохотом падает, создавая спазм. Хенджин на вопрос девушки не отвечает, прицепился глазами к капитану, провожает взглядом. -Он всегда такой после разбоев, - Доын поддерживающе сжимает плечо парня, - Не обращай внимания, он скоро отойдет. Пойдём лучше поедим. Они и правда идут кушать, спускаются ниже, на самую последнюю палубу, где хранится основная часть боеприпасов и провианта, там же у них находятся и несколько поваров, которые собственно не являются ими, но так уж вышло, что умеют хорошо готовить, поэтому вместо того, чтобы махать шпагой они кашеварят. За столом рядом с Дохëном сидит “очень” довольный Феликс, который ковыряется в своей тарелке. Видимо его все таки отругали или же он притворяется, чтобы его пожалели. Актер из погорелого театра, ей-богу. Хенджин с Доын садиться напротив, и завидев их Веснушка начинает улыбаться, но тут же прячет глаза в тарелке, потому что замечает взгляд мужчины на себе. -Да ладно тебе Дохён, он ничего такого не сделал. -Доын, сиди и жуй молча. Он чуть не поджог человека, - восклицает старший. Доын щурится. Не верит. Она смотрит на мужчину под разным углом и замечает на его лице невольно проскачившую улыбку. Девушка улыбаться, как кошка, греющаяся на солнышке. -Пиздишь ты все. Тебя же это не колышет вообще, просто решил поглумиться над бедным парнем. -Да ты ж моя проницательная, сразу видно Минхо воспитывал, - Дохён по доброму смеется. Он хлопает Феликса по спине большой ладонью, - Не ссы, я пошутил. Феликс фыркает, демонстративно отворачиваясь. Но на самом деле он улыбается, просто не может злиться, но показывать свое хорошее расположение не хочет. Не проходит и десяти минут, как Ли опять начинает трещать без умолку и говорить обо всем и не о чем, совершенно не фильтруя свою речь. Но так даже спокойнее, привычнее. Они опять начинают ругаться с Доын, да так, что один из коков выгоняет их, кидаясь половинками. Примерно в такой шумной обстановке и проходит ведь оставшийся день. Эта вечно ругающаяся парочка смешит и мешает всем на борту, поэтому все их шлют куда-нибудь подальше, ибо все устали ещё с самого утра. Кажется, один Дохён может выдержать их перепалки, поэтому троица крутится около него. Феликс с Хенджином дерутся на шпагах до изнеможения, пока кто-то один не свалится на деревянный пол весь в поту. Доын с Дохëном, который стоит у штурвала, ставят ставки кто победит. Из двух боёв выходит ничья, до третьего так и не доходит, потому что сил просто не остается, хочется заняться чем-нибудь спокойным. Ближе к вечеру и правда становится спокойнее и прохладнее, поэтому горе-дуэт и русалочка устраиваются в углу палубы и плетут канаты. Хван напевает незамысловатую мелодию, путает пальцы в волокнах, сплетая их воедино. Сейчас хорошо, сейчас спокойно и самое главное не так жарко, как днем. Все так, как обычно. За исключением одного. Рядом нет нагло развалившегося Минхо, который обязательно зароется пальцами в его волосы, скажет какую-нибудь язвительную шуточку и будет больше мешать, чем помогать. За это время Хван привык к его присутствию и пустое место рядом ощущается как никогда сильно. Его не хватает, поэтому сирена часто бросает взгляд на дверь, ведущую в каюту капитана. -Он не выйдет сегодня, Хенджин. Ни сегодня, ни завтра, это точно, - видимо заметив поведение парня оповещает его Доын, - Так всегда происходит, сейчас он занят. Просто дай ему время. Хенджин дает ему время. Терпеливо ждет до утра, в надежде, что получится хотя бы глазком взглянуть, просто увидеть и все. Он ждет и днем, смирно занимается своими делами, но пустоту ощущает сильнее, чем вчера, все чаще ищет его глазами, хотя знает, что не найдёт. И если честно, Хенджина это невероятно раздражает. Просто невыносимо терпеть ощущение внутреннего тоскующего пса. Он просто изводится, а “что-то” в груди все чаще падает к желудку. Ночью Хван не ждет, понимает, что бесполезно. От тоски он перебирается к Феликсу и утыкается носом в шею, как будто бы от его присутствия легче. На третий день пёс начинает откровенно выть и рваться с цепи. Хенджин уже начинает думать о том, чтобы ворваться к капитану, но заметив задумчивость Хвана Дохен запрещает, читает насквозь, говорит, что его Посейдон скоро выползет. Аппетит пропадает и Хенджин пропускает ужин, предпочитает уединиться на палубе. Он напевает мелодию себе под нос, замечая, что это успокаивает. Возможно, потому что это дар, который ему достался от матери. Его также успокаивает вода, и прохлада которая появилась довольно резко, Доын сказала, что они подходят к Англии. Ночью третьего дня Хенджин просто не выдерживает. Он воровато крадется к каюте капитана. Долго не решается ступить на лестницу, успевает сто раз передумать. Он даже поднимается к двери, прислушивается и даже с его слухом ничего не слышно. Тишина. Она очень пугающая, поэтому сирена не хочет ее слышать, сейчас ему больше по душе вечный галдеж, поэтому он спускается на палубу и нервно нарезает на ней круги, представляя разный исход событий, который может произойти, если он все таки решится войти. -А-а-а, - Хенджин не сдерживает агрессивный вопль, запускает пальцы в волосы, впиваясь в кожу головы ногтями. Он откидывает голову назад и видит его любимые звезды. Они все на месте, все так же светят и к сожалению молчат. А Хенджин с удовольствием попросил бы у них совета, какой-то подсказки, лишь бы просто уже принять решение. Хенджин ругает себя за нерешительность, потому что терять-то нечего, он не сделает ничего плохого, просто посмотрит как там Минхо, возможно, даже поговорит с ним. Ему это нужно. Сильно нужно. Хенджин не уверен вообще ни в чем, он просто идет. Просто поднимается по скрипучей лестнице и решительно открывает дверь. Минхо сидит за столом, вокруг него стоят несколько свечей, которые почти кончились и капают воском на столешницу. Мужчина что-то пишет, макая перо в чернильницу. Его передние пряди падают на глаза и явно мешают, Хенджину хочется убрать их, подержать, чтобы тот не хмурился от неудобства. Хо выглядит на удивление свежо, никаких синих пятен под глазами и даже намека на усталость нет. А может младшему так просто кажется… -Ты так тихо сидишь, что можно подумать, что тебя тут вовсе нет, - полушепотом говорит Хенджин. -Ты сам говорил, что мои кошки громче, - Минхо отстранен, продолжает писать, не отрываясь от листа. Хенджин спокойно выдыхает, как будто заговорив Ли подтверждает, что он живой и с ним все в порядке. Становится и правда легче, пес внутри больше не скулит, не скребется, а “что-то” поднимается наверх, слабо-слабо начинает метаться по грудной клетке. -Хенджин? - резко переключается Минхо, осознав кто к нему пришел, он откладывает перо и поднимает глаза, - Ты чего тут делаешь? - мягко спрашивает Хо. -Я… - Хенджин стесняется. Ему несвойственно к кому-то привязываться, он не был привязан даже к собственному отцу, что уж говорить про мать, которой вообще не было в его жизни, а тут появляется этот очаровательный мужчина и творит с ним что-то очень непонятное, заставляет чувствовать что-то необъяснимое, - Я просто переживал. Мне хотелось увидеть тебя, услышать и просто убедиться, что с тобой все хорошо и ты не убиваешься, правда из-за чего я так и не понял, - признается Хенджин, - Ну, ладно, я не буду тебя отвлекать больше. Извини. Я тебя увидел и мне этого достаточно. Доброй ночи, - Хенджин спешит уйти, но его останавливают. -Стой, не уходи, Хенджин. Останься со мной. Минхо встает изо стола, направляется к Хенджину. Он тянет его внутрь и закрывает дверь. На засов. Хван стоит, как истукан и рассматривает каюту, лишь бы снять напряжение в мышцах, но помогает откровенно плохо. Почему-то именно сейчас младший чувствует неловкость, хотя на самом деле ему так хочется коснуться старшего и почувствовать касания в ответ. -Ты можешь пока прилечь, я скоро закончу, - Хо по-хозяйски кладет руку на поясницу, проталкивая, застывшего Хенджина, - Эй, ну ты чего такой напряженный, как будто не хочешь тут находиться, - обиженно говорит Минхо. -Хочу. Я просто.. не думал, что ты впустишь меня к себе. -Но я же впустил. -Но ты был занят, а я помешал. -Ничего ты не помешал, - Ли, все также придерживая поясницу, двигается к столу, он разворачивает Хенджина лицом, заставляя упираться в столешницу, а сам расставляет руки по краям и наклоняется чуть вперед, чтобы их лица были ближе, - Не знаю чего тебе там наговорили, но я ждал тебя, на самом деле. Я правда был занят, но нельзя же все время работать, отдых тоже нужен и я предпочел бы провести его в твоей компании, - Хо мягко улыбается. Хенджин улыбается в ответ. Ему принято слышать такое, приятно осознавать, что свободное время старший уделил бы ему. Внутри становится тепло. Тело расслабляет и теперь Хенджин может позволить себе не только дышать ровно и глубоко с но еще и обвить шею Ли руками, зарыться пальцами в волосы и коснуться его губ своими. Этого ему определенно не хватало. Минхо улыбается своей лукавой улыбкой в поцелуй, ловя мягкие губы. Он наощупь отодвигает кипу бумаг в сторону, сажая Хенджина на темную столешницу. Руки обвивают талию младшего и тот начинает плыть. Движение такое трепетное, осторожное и до мурашек приятное. Хенджин от удовольствия прикусывает верхнюю губу старшего и тут же спешит зализать свою шалость. В штанах становится тесно. Боже, мальчишка. Хенджин усмехается сам себе и жмется ближе, обвивает ногами торс, хочется почувствовать Минхо ближе. Хо мягко отстраняется, кладет руку на щеку Хенджина, а тот льнет, как кот, почти мурчит и трется ей об ладонь, прикрывая глаза. Такой нежный. -Подожди немного, сейчас я уберу все со стола, чтобы ничего не уронить, а ты сиди смирно. -Зачем что-то убирать? -Думаю, когда я буду трахать тебя здесь эти бумажки буду мешать, - лукаво улыбается старший. Трахать? Хенджина? Это получается Минхо будет делать все то же самое, что и Хван с ним тогда на берегу. Лицо младшего вытягивается. К такому повороту событий он явно не был готов, кажется, даже кончики ушей начинают краснеть, а в штанах места становится все меньше. -Прямо тут? -А ты не хочешь что-ли?, - Минхо стреляет глазами. А Хенджин хочет, очень хочет. Ему так интересно ощутить на себе все прелести и подводные камни половой жизни, что он аж начинает ерзать от одной только мысли, что Минхо в этот раз будет в нем, что он будет вдалбливать его тело в этот стол, а Хенджин будет срываться на стоны. И все это в его голове выглядит так возбуждающе-откровенно, что хочется спрятать лицо куда-нибудь, где никто не увидит его дурацкой улыбки. -Ты чего такой ехидный? - спрашивает Минхо, пока моет руки. -А тебе все скажи. -Извращенец, - цокает Хо. -Вообще-то это все ты. Что ты со мной сделал, я не понимаю, но мне определенно нравится. Минхо в ответ усмехается. Ох уж этот мальчишка. Минхо и сам не понимает что сделал, потому что ему так хочется Хенджина, всего и по всякому. Хочется ощущать его рядом и чувствовать как трепещет сердце, когда тот целует его или просто вот так сидит с красными ушами. Минхо идёт медленно, словно хищник за добычей. А Хёнджин сдается, поддается напору хищника, смирно “ложиться” на спину, открывая живот, показывая тем самым, что безоружен. Минхо обводит взглядом младшего. И если бы он мог, то точно облизывался бы, потому что Хенджин выглядит слишком сказочно для реального человека. Его будто не существует и у Ли серьёзные проблемы с головой, раз смог выдумать настолько восхитительное существо. Хо скользит глазами по длинным, стройным ногам, что совершенно недавно обвивали его торс, дальше по аппетитным бедрам, которые хочется сжимать до боли в пальцах, по полупрозрачной ткани рубашки, что скрывает выпирающие рёбра, бусины сосков, острые плечи и ключицы. Хенджин обвивает шею старшего, стоит тому только подойти ближе. Воздух между ними заметно сгущается, пылает, посылает разряды тока по всему телу, хотя они совершенно ничего не делают, просто смотрят. Смотрят, в подсвеченные теплый светом от свечей, радужки друг друга и видят одно и тоже. Желание, благоговение, и привязанность, которая вьет из них веревки. Руки старшего пробираются под рубашку, касаются плоского живота, тонкого стана, бредут наверх по ребрам, задевают самыми подушечками чувствительный сосок. Хенджин шумно выдыхает, чуть сжимает волосы между фаланг. Минхо медленно ведет вниз к поясу штанов, высовывает одну руку, чтобы развязать завязки на рубашке. Он не отрывает взгляда, все так же вглядывается в небесные радужки и в эту очаровательную родинку под глазом. Взору предстают точеные ключицы, которые так и манят оставить на коже пятна, которые потом превратятся в уродливо-синие. Хо сдается, одними губами целует место под челюстью, спускается ниже, лижет языком кожу, прикусывает. Минхо кажется, что он будет не в силах оторваться от бледной кожи, пока не пометит ее везде, пока каждый сантиметр тела не получит его поцелуй. Хенджин слишком шумно дышит, почти в ухо старшему, откидывает голову назад, прямым текстом говоря “я весь твой, делай что хочешь”. И Минхо делает. Он засасывает небольшой участок кожи, чуть прикусывает, лижет, пока сверху не доносится болезненное шипение. На шее образуется багровое пятно, которые так и будет кричать о том, что это сделал Ли. Мужчина самодовольно улыбается, проводит подушечками по отметине. Душенька довольна. Хван спешит снять с него рубашку, распутывает завязки, тянет вверх, откидывает ее в сторону. Тогда, ночью младший не мог до конца разглядеть это божественное тело. На груди белыми полосами красуются два небольших шрама, которые тут же привлекают внимание. Хван ладонями в перчатках ведет по крепким плечам, чувствуя, как перекатываться каждая мышца. Он обводит глазами все за что может зацепиться, задерживается надолго, изучает, трогает. В конце концов Хо стягивает с него перчатки потому что хочется чувствовать кожу, а не ткань. Ли целует каждый пальчик, каждую костяшку, с интересом рассматривает перепонки, целует и их, а Хенджин тает еще больше от такого трепета. Сегодня Ли не дает себя толком трогать, хочет трогать сам, а младший в принципе то и не против, он наслаждается тем, что к его телу относятся с такими внимательными ласками, его не торопят, растягивают и смакуют каждый момент, дают сделать выбор и Хван делает его. Он выбирает упасть в руки этого мужчины, что сейчас стаскивает с него рубашку и жадно рассматривает его тело, вновь ведет по ребрам, останавливается между ними, трогает участки, покрытые перламутровыми перепонками, напоминающими чешую. -Ты мне тыкаешь почти что в лёгкие, - улыбается сирена. -Это жабры? Хенджин в ответ кивает. -Я как-то раз видел сирен и у них нет жабр. -Но я гибрид, возможно, поэтому они у меня есть, - Хван пожимает плечами и продолжает внимательно следить за действиями старшего. Тот чуть сжимает ладонью реберную дугу, приближаясь. Их губы вновь касаются. Хван старается вложить в поцелуй все те чувства, что ураганом бушуют в нем, он хочет показать насколько для него важно полное принятие его сущности. А Минхо принимает. Принимает, потому что в этом нет ничего страшного, потому что это Хенджин и он остаётся им вне зависимости от того, есть ли у него перепонки между пальцев и хвост. Хо чувствует, как быстро бьется сердце младшего, пока он расчерчивает пальцами на его теле целую карту его чувств. Хван ахает, когда рука Ли спускается ниже, сжимает возбуждение. Старший трется носом о метку, что он поставил, большим пальцем потирает головку и на портах образуется маленькое пятнышко от природной смазки. Хенджин толкается бедрами навстречу, хочет получить больше желаемого трения, потому что живот так и тянет, слишком мучительно, даже болезненно. Ли укладывает Хенджина на столешницу так, чтобы голова и бедра не свисали, но Минхо все же придерживает их, надавливая на на тазовые косточки. Хван приятно шипит, хочет было поджать ноги от мурашек, но не может, Минхо не даёт этого сделать. Он ловит пухлые уже совсем искусанные губы и совсем не может перестать целовать. Хенджин целует совсем невинно, по-другому просто не может, изредка лишь кусается, посылая по телу старшего разряды тока. Хо спускается ниже по шее к груди. Он все также мнет его бедра, часто задевая возбужденный орган, дразнится. Губы обхватывают сосок и Хенджина почти подкидывает от ласки, он полу стонет, выгибается в спине и руками отчаянно ищет за что можно было бы ухватиться. Минхо все лижет и кусает, целует и ставит отметины, переходит на живот, к кромке пояса штанов. Хван выдыхает, стоит только стянуть их. Чувствуется, что стало чуть легче, чувствуется, как кожа покрывается мелкими мурашками от прохлады. Хван хочет закрыться, сдвинуть ноги, но Минхо их наоборот разводит, рассматривает аккуратно, еле касаясь взглядом. Он двигает младшего к себе так, чтобы его бедра немного свисали. Хищник склоняется над своей добычей, целует место под пупком, бредет губами к лонному сочленению, и в конце концов прячется между ног, видна только макушка. Джин чувствует себя беззащитной косулей, что попала в мягкие лапы дикой кошки. Сейчас лёжа на столе и чувствуя касания там, между ног хочется излиться. Громко простонать и забрызгать белесыми каплями живот, потому что слишком приятно. Неожиданностью становится, когда Минхо разводит его ягодицы и касается языком. Хвана сильно дергает от неожиданности, он хочет отползти наверх, но старший шикает. -Лежи смирно. И Хенджин лежит, чувствуя, как горячий язык проходится по мышце, толкается внутрь. Ощущение непонятные, новые, но приятные и Хван старается расслабиться как можно больше, но в таком смущающем состоянии, когда Минхо внизу дарит ему ласки, но Хенджин больше бы предпочел видеть его, трогать. -Минхо, - старший в ответ мычит, - Вернись сюда, пожалуйста. -Тебе неприятно? - лицо Хо появляется между ног. -Нет, приятно, просто так смущающе, я бы хотел видеть тебя. Старший кивает. Нависает сверху, целует щеки, нос, лоб, виски, прикрытые веки и слышит практически мурчание. Ли приставляет один палец ко входу, толкает его неглубоко. Хван вздыхает, сильнее обнимает старшего, что целует его ключицы. Палец начинает двигаться. -Чувствуешь что-нибудь? -Да, но не сильно, можешь добавить второй. Со вторым пальцем разница ощутимее, становится приятно и неприятно одновременно, но Минхо осторожен, пытается отвлечь, шепчет на ушко о том, какой Хенджин прекрасный, покрывает поцелуями острые плечи, а Хенджин старается расслабиться. Он чувствует как стеночки внутри раздвигаются, как подушечки пальцев давят на них. Становится приятно и Хенджин начинает двигать бедрами навстречу, тяжело дыша. Старший вертит кистью, входя под разными углами, чтобы найти ту самую точку, от стимуляции которой в глазах Хенджина будут искриться звезды. В ход идёт третий палец, что растягивает стеночки ещё больше, проникает глубже и Хван тихо-тихо стонет, почти скулит. Минхо не любит разговаривать во время секса, он считает, что в такие моменты говорит тело, а перебивать невежливо, но сейчас ему так много хочется сказать о том как сильно Хенджин сводит его с ума. Один только его вид чего стоит. Эти закушенные губы из которых срываются всхлипы и стоны, когда Минхо уже не растягивает, а начинает трахать его пальцами. Эти затуманенные глаза, которые, кажется выглядят еще прекраснее и глубже. Это тело, что выгибаться дугой, которое он желал, кажется, с самого первого дня. Все это просто не выходит из головы, Хенджин не просто поселился там, а нагло заполнил все мысли и сидит красуется. Он просто невыносим, просто идеален, без единого изъяна, шрама и даже без родинок, за исключением той, что под глазом. И сейчас он весь во власти Минхо, сейчас он извивается под ним, стонет, когда тот толкается внутрь, заполняя все пространство вокруг. Хенджин его и сам младший совершенно не против, потому что хорошо. И если с его глаза будут так же слезится от количества звезд в них, то Хван просто не готов отпускать старшего, по крайней мере сейчас. По-крайней мере, когда Джин сам цепляется за его спину, двигается навстречу, чтобы быть ещё ближе, чтобы Минхо вошёл в него глубже. Хенджин стонет громко, не пытается сдержаться, потому что просто напросто не получится. Минхо с каждым новым проникновением попадает по простате, входит чаще и резче, начинает кусаться от удовольствия, почти что рычит от мелодий Хенджина, что посвящены только Минхо и никому больше. Хван ловит его губы, терзает их необычайно сильно, просто не в состоянии сдерживаться. Кажется, они уже не двигают губами, просто вцепились друг в друга языками и мычат друг другу в рот. Наконец Минхо чувствует, как Хенджин сжимается сильнее, как его стенки сдавливают член со всех сторон, сложно выйти и войти обратно, но он продолжает двигаться, продолжает накрывать его тело, вдалбливая в столешницу, ловит каждый новый стон и кончает. Тело Хенджина содрогается следом, стоит только провести по головке, кажется, он был совсем на грани. Белесые капли заполняют нутро, стекают разводами по бедрам, стоит вытащить член, а на животе красуется абстрактная картина, результат их любви. Минхо валится сверху, тяжело дышит точно так же, как и Хенджин. Они дарят друг другу еще несколько незамысловатых поцелуй закрепляя все то что натворили.

***

Усталость. Вот, что чувствует Хенджин, лежа в объятиях Минхо. Усталость эта приятная, она медленно липкими потеками скатывается с макушки до пят, укутывает в кокон, расслабляя все мышцы настолько, что даже тяжело подвигать мизинцем. Оргазм отнял все силы. Он был резкий, но безумно приятный, поэтому Хван не жалуется, лежит под боком капитана, утыкаясь ему в шею. Думать не хочется и почти не можется, но все же мысли, как тараканы лезут в голову. А конкретно одна забивает вообще все. Кто та девушка, которую Хенджин видел в видениях? Из-за того, что на Минхо лежит какое-то проклятие и его сути не понимает даже сам обладатель, то свой дар применять сложно. Хенджин не может видеть сны с участие старшего, - может потому что он почти не спит (?), - не может увидеть его будущего, - хотя пытался и не раз, - и в конце концов он практически не может видеть его прошлого, только размытые отрывки. Поэтому этот аспект его и интересует. -Минхо, - тянет Хван, заглядывая в лицо старшего. -Что такое, милый? -Слушай, я тут видел кое-что недавно. Минхо делает внимательное выражение лица. -Я имею в виду видение. Я увидел девушку, у нее были светлые, почти белые волосы, бледная кожа, голубые глаза, а еще родинка под одним глазом. Минхо сразу понимает про кого говорит младший. Он узнает ее из тысячи, потому что такой, как она нет больше нигде. Почти. Ее копия лежит сейчас с ним рядом, еле ворочает языком, из-за усталости и говорит про нее . Минхо ждал этого разговора. -Как думаешь, кто это может быть? - интересуется Ли. -Я думаю, что это может быть мама. Отец говорил, что мы, как две капли воды похожи. -Так и есть, Хенджин. Точнее, я думаю, что это и есть она. -Тогда что вас связывает? -Теперь нас связывают только воспоминания, Хенджин. -Расскажешь? И Минхо рассказывает. Говорит с ностальгией и тоской по своей юности, часто усмехается, потому что в то время в голове не было ничего кроме ветра и ее. Он был влюблен по уши, был очарован или зачарован чарами сирены, он не знает и до сих пор. Знает только, что был страстно влюблен в девушку, которая появлялась из ниоткуда в этих своих цветочных платьях. А Ли всегда ждал ее, всегда искал в толпе, но никогда не находил, она всегда приходила сама и манила за собой, а Минхо велся. Однажды она просто ушла и ничего не сказала, просто сбежала, оставив юного Ли наедине со своими чувствами. Пропали бы они пропадом. Мучился тогда он страшно, выл псом и долго горевал, спасло только бунтарство в его крови и вместо того, чтобы стать лекарем, как этого хотели родители, он сбежал вместе с Чаном и Чанбином. Идея о том, чтобы стать пиратами была настолько сильна и так бушевала кровь, что они напросились на корабль и только плакали по ним родители. Минхо описывал мать Хенджина точно так же, как и его отец : своенравная, гордая, болтливая, но до жути очаровательная и сострадательная. Минхо сравнивает их характеры, говорит, что похожи они не только внешне. А Хенджин соглашается, сходства с ней у него гораздо больше чем с отцом. Маменькин сынок. -Спустя несколько лет я встретил ее еще раз. Никогда не забуду этот день. Тогда мы в очередной раз творили разбой, адреналин так кипятил кровь, что было до одури весело. Мы разрушали и сжигали большую часть поселений, она была среди жителей. Ее голубые глаза были настолько полны ужаса и отвращения ко мне, что я понял настолько быстро можно разрушить все, а для того чтобы построить уходят целые десятилетия. Тогда я чувствовал себя просто ужасно. Но работа есть работа, что поделать. -Поэтому ты закрываешься тут на несколько дней? -И да и нет. Во-первых, я не то что бы убиваюсь, просто мне хочется пережить это одному, убедится, что я сделал все для того, чтобы пострадало как можно меньше невинных людей. А во-вторых, я заполняю бумажки, пишу подробный отчет королю. Хенджин в ответ кивает, дает понять, что услышал. Тянется к губам старшего, целует, совсем нежно, невесомо и очень тягуче.

***

Через несколько дней они прибывают в Англию. Бристоль встречает их пасмурно и настроение у Хенджина портится. Англия ему уже не нравится, но они вынуждены пробыть тут несколько дней, поэтому Феликс хватает его и Доын под ручку и троица идёт гулять по городу. Бристоль оказался гораздо подготовленнее, чем Ла-Рошель, по улицам города бродили стражи порядка, поэтому разбой надо было вершить аккуратно. Нападали они совершенно неожиданно, практически на рассвете, команда действует максимально тихо, разбредается по разным частям города, чтобы сэкономить как можно больше времени. Все проходит довольно хорошо, по крайней мере Феликс не пытается кого-то сжечь. Дальше они идут обратно в Испанию, чтобы отдать отчет королю, отдохнуть, повидаться с семьями и отправится вновь. Минхо сказал, что хочет отправиться к островам, названия которых никто не знает, как и расположение. Известно только то, что они находятся недалеко от Северной Америки и напоминают Рай на Земле. Так и проходит практически месяц. Сначала они несколько недель идут до Испании, останавливаясь в столице. Отдыхают там ещё несколько недель, Минхо даже показывает свой дом, который чаще всего пустует, но стоит для особого случая, как сейчас. Естественно он забирает к себе Хенджина. Они и правда присматриваются друг к другу, замечают, что довольно схожи, особенно в быту, что очень важно. Хван узнает, что Минхо превосходно готовит, но тщательно скрывает это, ибо его сразу же затолкают на кухню, наплевав на то что он капитан. Кошек с корабля они кстати забирают с собой в дом и одна из них успевает даже нагуляться с котами, поэтому скоро будут котята. Минхо предсказывает, что будет троя и все пестрые. Корабль активно готовят к новому плаванию и это большая головная боль для Ли, который всегда ворчит о том, что хочет наладить личную жизнь, но вместо этого он днями и бывает даже вечерами пропадает на корабле. Конечно же Хван бегает за ним хвостиком, помогает настолько насколько может. Вся команда глумится над ними, шутливо шепчутся, как только видят их вместе, воркующих, присвистывают и продолжают историю про Посейдона и его русалку. Кажется, Хенджин уже настолько привык, что вовсе не сердится. Они идут уже несколько недель. Почти пересекают западную часть Южной Америки. В этих широтах невероятно жаркие дни, но совершенно прекрасные теплые ночи, которые Минхо с Хенджином проводят с большим удовольствием. Ох, как и где только они не любили друг друга… Их отношения можно назвать платоническими, искренними и соразмерными. Никто никого не торопит, никто не говорит про отношения в целом, потому что присматриваются. Им хорошо с друг другом и это главное. Отношения - это просто статус, который никому не нужен, потому что и без этого все понимают, что эти двое чувствуют друг к другу и никто не собирается им мешать, во-первых, потому что оба расцветают на глазах, а во-вторых, в этом нет никакой надобности, третьего не дано. И все складывается лучше, чем кто либо ожидал. Хенджин почти полностью перебирается в капитанскую каюту, с каждым днем привязываться все сильнее и ему, возможно, это даже нравится. Минхо дает ему то, чего он никогда не испытывал, он принимает его и каждый раз перед сном и утром говорит какой он невероятный. Хенджин начинает любить себя и свою внутреннюю сирену. Все было хорошо. До одного момента. Хенджин, как по традиции, вместо того, чтобы нежиться в объятиях любимого, который любил его сегодня по самое не горюй, да так, что теперь ноет поясница. А все потому что “давай попробуем новую позу, тебе по-любому понравится”. Понравилось. Так понравилось, что ноги до сих пор трясутся. Ночи все такие же тёплые, поэтому Хенджин даже не надевает рубахи. Он привычным жестом облокачивается на леер. Вода приятно шумит внизу, от чего сирена внутри поет. Сейчас бы очень хотелось оказаться в воде. Вдохнуть ее глубоко, раскрыть жабры, почувствовать, как покалывает ноги, а вместо стоп образуется плавник. Хенджин не нырял уже чуть больше месяца, от этого сирена и воет, она нуждается в воде, нуждается в осознании того, что все водные глубины - дом. Один большой дом, который не имеет начала и конца. Сирена хочет свободы. Вдали уже совсем хорошо виднеются те самые райские острова. Почти за сутки они преодолели целый материк, не зря все таки Возмездие называют одним из самых быстрых кораблей. Вдобавок помогает еще и течение которые стремительно несет их к поставленной точке. Хенджин жадно вглядывается в архипелаг, благо зарание позволяет увидеть больше, чем может обычный человек. Хван почти перекидывает корпус за борт, когда пытается понять что происходит близ острова. Рядом в воде плещется что-то слишком большое, для простой рыбы. Акулы? Дельфины? Он не может понять, пока Возмездие не подходит ближе. Приходится стоять еще минут двадцать. Хван слышит пение. Такое чистое, невесомое. Мелодия приятно ложится на слух и Хенджин вспоминает все те, что напевал совершенно неосознанно. Они так похожи. Голосов он различает большое количество, но все они красиво переплетаются друг с другом, завораживают высотой и глубиной. В свете луны Хенджин различает блеск, что ныряет в воду и выныривает обратно уже в другом месте. Любой другой мог бы подумать, что рыба разбушевалась и чувствует себя слишком свободно, потому что на эти земли редко ступает нога человека, из-за своей недоступности. Но не Хенджин. Он понимает кто это. Сирены. Там, на острове, вокруг которого скалы образуют кольцо, к которому они подойдут совсем близко через несколько часов есть сирены. Хван впадает в ступор. Он видит подобных себе и глупо хлопает глазами. Они такие красивые. Такие необычные. А самое главное свободные. Хенджин начинает чувствовать как на него все давит, как его душит корабль, люди, которые тут находятся и окружают его каждый день. Он хочет к ним. Внутренняя сирена хочет туда, она рвется и горько рыдает. Хван горько закусывает губу. Он не может, хочет, но не может. Нельзя. -Хенджин, котёнок, ты чего тут стоишь? - хриплый ото сна голос звучит над самым ухом. Минхо обвивает его торс руками, щекой прижимается к спине. -Ты как обычно очень тихий, - Хенджин отвлекается от острова, переключая внимание на старшего. Он накрывает ладонями его пальцы, сцепленные в замок. -Или ты как обычно думаешь о своем. Что тебя беспокоит? Сирены. Я хочу туда. Хочу к ним. Добавляет про себя Хван, но мысли не озвучивает. -Ничего, пошли спать. Минхо кивает, цепляет пальцы младшего , чтобы точно не убежал и лениво шлепает ногами. Когда они все же укладывается, Джин обнимает его так, будто кто-то хочет забрать старшего, он не может перестать касаться губами лица, от чего Минхо морщит нос во сне. Нет. Хенджин не может уйти. Он не должен. Здесь у него есть тот, кем он невероятно дорожит. Но сирена внутри вопит так, что сердце разрывается. Уснуть в конечном итоге так и не получается.

***

Утром, когда Возмездие прибывает к назначенному месту, Дохëн без всякого стыда и совести врывается в каюту капитана с громким воплем. -Мне очень жаль,- на самом деле нет, - что я прерываю ваши нежности, но мы уже прибыли. Ждём твоего распоряжения. Растрепанная фиолетовая макушка появляется из-за широкой спины Хенджина, что могла служить хорошей стеной. Минхо с большим усилием открывает один глаз, что взглянуть на нарушителя его сна. -Дохëн, мать твою, свали к чертям, - Хо недовольно ворчит, с кряхтением перекатываясь на другой бок, чтобы быть лицом к младшему. -Успокойся, Посейдон, никуда не убежит твоя русалочка, если ты отлучишься ненадолго. Ты ему надоел уже наверное, вот он и сбегает по ночам на палубу. Хо недовольно зыркает, открывая уже два глаза. Хенджин рядом громко сопит в ухо. Удалось ему уснуть только когда солнце почти встало. Он все ворочался, сжимал Минхо в руках и мучил себя мыслями. -Блять, - вздыхает Ли, - Ладно, сейчас приду, только свали уже отсюда, а то ребёнка разбудишь. Дохëн показывает ему шершавый язык, и смеясь уходит специально хлопая дверью слишком громко. Минхо проклинает его на чем свет стоит, кратко поглядывая на спящего. Хенджин даже бровью не повел. Мужчина смотрит на его расслабленное и такое серьёзное лицо, умиляется. От Хвана так и прет спокойствием, хочется остаться с ним, но вместо этого, старший еле касается губами прикрытых век, ведет костяшкой по щеке и вздыхает. Не хочет уходить. У него есть ощущение, что что-то упущено, где-то он не доглядел. Вчера определенно что-то произошло, но только что мозг понять не может. В поведении Хвана ничего особенного не наблюдалось, он вёл себя как обычно. И чего-то странного в том, что он вышел ночью на палубу не было. Хенджин слишком любил ночь, чтобы спать в это время суток. Он слишком любил звезды, поэтому не мог пропустить ни один вечер без них. Все было обычно. А было ли? Но ничего уже не поделать, по крайней мере сейчас. Минхо слышит, что внизу начинается шумиха и понимает, что если не выйдет сию минуту, то Дохëн опять начнет орать и точно разбудит Хвана. Хенджин просыпается от того, что чувствует на своем лице глубокое вязкое дыхание и тяжесть в области живота. По ощущениям над ним нависает огромный волк, который так и норовит его сожрать. Приоткрыв один глаз Хенджин понимает, что нависает над ним огромный кот с фиолетовыми прядями, которые падают на глаза, ехидной ухмылкой и кокетливо прищуренными глазами. Минхо самодовольно хмыкает на свою выходку. -Ты тяжелый, - мычит Хван, упираясь ладонями в тазовые косточки Ли, чтобы спихнуть его с себя. -А как трахать меня на весу, так я сразу пушинка, - Хо делает обиженное лицо, сползая с торса младшего. Хенджин мысленно закатывает глаза. Ох уж этот Минхо, актер из погорелого театра. Хван сгребает в охапку старшего и тянет на себя, чтобы прижать его спину к своей груди. Минхо цокает, будто совсем не этого добивался и застывает в крепких руках отстраненно, совсем как кот, которого схватили и теперь он ждет пока его отпустят. Хван использует запрещенный прием. Он ведет кончиком носа по шее и Минхо тут же поднимает плечи, чтобы ограничить доступ к эрогенной зоне. Шея - самое слабое место старшего и Хван нагло этим пользуется в те моменты, когда настроение у Ли слишком озорное. Стоит только коснуться шеи, как тот оседает и сидит тише воды, ожидая больше ласк. А какое право вообще Хенджин имеет отказывать? Правильно, никакое, поэтому он конечно же дарит их с самой настоящей нежностью, потому что по-другому не может. Сначала Хенджин касается одними губами, покрывая росой поцелуев всю поверхность шеи до которой вообще может дотянуться. Сирена сильнее сжимает руки на животе старшего, от чего тот громко ахает. Минхо покрывается весь мурашками, откидывает голову назад, для того чтобы пухлые губы захватили больше кожи, укусили сильнее. Хенджин не сдерживается. Не может. Особенно, когда в его пах так и упирается зад старшего, который без конца елозит и выгибается только от одних ласк шеи. Хочется поставить синюшную отметку, такую, чтобы Минхо каждый раз смотря на пятно покрывался гусиной кожей от одних только воспоминаний. Длинные пальцы небрежно выправляют из под пояса штанов подол рубахи, чтобы пробраться к коже, почувствовать её бархатистость на животе, его твердые мышцы. Хван зажимает темный сосок между пальцев, а Минхо сладко шипит, прикусывая нижнюю губу. Он хватается за вторую руку младшего, будто она поможет ему не упасть с края обрыва, по которому начал ходить еще тогда, когда позволил дотронуться до шеи. Знает же, что вырастил просто секс зверя, который не успокоится, пока не получит то, чего так хочет. А Хенджин Минхо хочет. И старший прекрасно это чувствует своей ягодицей. Либо он будет распластан и выебан, либо надо заканчивать это все сейчас. Ли не заканчивает. Продолжает выгибаться от того, как Хван прикусывает ушную раковину и горячо шепчет о том, что если Минхо сейчас не скажет ему нет, то он не остановится. Хенджин ни в коем случае не является зверем-насильником, который будет делать что-то против воли Минхо. Никогда и ни за что. Просто, он знает, как Минхо возбуждается от его доминантности и совершенно не может устоять. Да, Хенджин опять нагло пользуется слабыми местами старшего, но это только ему во благо. Минхо сильно дергает, как от тока, когда длинные пальцы пробираются под пояс, осторожно касаются мокрой головки, окольцовывают ее и ведут вниз по стволу, размазывая предэякулят. Дыхание учащается. Минхо сильно закусывает губу от ощущений, которые начинаются с самой шеи и заканчиваются на самой мошонке, которую Хван перебирает пальцами. -Хенджин, - на выдохе полу стонет старший, когда рука Хвана начинает активно надрачивать, а бедрами он поддается вперед, имитируя половой акт. Ли ведет знатно. До звезд в глазах, которые ему посылает Хван совсем незначительными движениями. За всю свою жизнь столько страсти Минхо испытывал только с Хваном, потому что за этим голубыми радужками вечного спокойствия горит огромное пламя, которое просто нужно было выпустить и Ли это сделал. Сделал и не сожалеет потому что такого любовника, как Джин нужно еще поискать. В сексе Хван всегда многогранен, он может мешать в себе коктейль страсти и нежности, как это делает это сейчас или же оставляет только одно. Все зависит от прихотей Ли, которые младший впитывает себе под кожу, читает его тело руками и будто заведомо знает, где лучше поцеловать, укусить, сжать или надавить. Член Минхо дергается сильнее от чувства скорой разрядки. Хенджин активно работает рукой, а Ли активно двигает бедрами навстречу, роняя совсем тихие, еле уловимые стоны, которые больше похожи на просящий скулеж. Хван прикусывает его плечи, впиваясь характерными для сирен клыками, которые становятся больше, стоит только нырнуть в воду. Клыки впиваются в кожу, совсем неглубоко, так, чтобы старший чувствовал легкое приятное покалывание. Большим пальцем сирена активно стимулирует практически красную от большого возбуждения головку, размазывая по ней предсемя, которое выделяется все больше и больше. Минхо окончательно отдается в лапы хищной сирены, не отдавая себе никакого отчета, потому что приятная волна маячит на горизонте и вот вот прорвет плотину здравых мыслей. Хван плотнее сжимает ствол, чувствуя набухшие венки, он ведет вверх-вниз не доходя до основания. Ли сжимает его предплечье, за которое все время хватался, впивается ногтями и открывает рот в беззвучном стоне, обильно изливаясь в руку Хвану. Ли загнанно дышит и думает о том, как бы не запищать куда-нибудь в плечо младшему. Эта дрочка была определенно самая активная и яркая за его половой опыт. Он буквально кончил себе в штаны! А все потому что Хенджин не удосужился их снять, от этого создавалось ощущение, что они от кого-то скрываются хотя на корабле никого не было, потому ждать Посейдона и его русалочку никто не стал. Точнее, Минхо сам отправил команду на остров, загрузив шлюпки, чтобы поговорить с Хенджином. Поговорили. Да так, что Хо чувствует себя голодным зверем. Он хочет еще, хочет доставить удовольствие младшему, так же, как это сделал он. Только надо немного прийти в себя, возраст все таки. Ли лежит распластавшись на спине и смотрит в потолок, чувствуя, как онемевшие стопы начинает покалывать. Рядом лежит Хенджин, он дышит гораздо спокойнее, смотрит с удовлетворенной улыбкой на возлюбленного и порывается встать. -Далеко собрался, куколка? - Ли хватает его за штанину и тянет на себя. -Руку помыть, да и умыться надо бы. Время наверное уже много, нас ждут, а мы тут, как кролики ебемся без передышки, - Хван пытается чистой рукой аккуратно вытащить кусок штанины, который крепко застрял в цепких пальцах, - Минхо, пусти. Нас ждут, чтобы отправиться на остров, мы задерживаем всех. Минхо, - тон младшего становится предупредительно строже . -Да чего ты заладил. Успокойся, нет тут никого. Все давно на острове. Между бровей сирены образовывается складка. -Ты всех выпроводил? -Да - вздыхает Хо, - А теперь сию минуту вернись на место, иначе тебе опять придется трахать меня на весу, потому что я хочу тебя просто невероятно. Хенджин хлопает глазами. А Минхо тянет его назад и тот не сопротивляться, возвращается на место, садясь на самый край сложенных друг на друга футонов. Хо снимает с себя грязные штаны без всякого стеснения демонстрируя свое тело. Чего Хван там не видел. Ли подцепляет запачканную семенем руку и тщательно вытирает каждый пальчик, чтобы младшему было комфортно. Джин внимательно наблюдает за мужчиной. Его взгляд такой сосредоточенный и действия такие аккуратные. Он скользит взглядом от лица к шее, где можно заметить несколько небольших пятнышек, совсем бледных ; дальше по плечам и ключицам к предплечьям, где видны отчетливые следы его зубов; вдоль груди и животу к паху. Минхо все еще возбужден, но не сильно, не настолько, чтобы член стоял колом и активно сочился предэякулятом. Но все же он возбужден. Этот факт затягивает узел внизу живота, тугой, тянущий. -Минхо, ты уверен? Потом же будешь говорить, что я изверг и вытрахал из тебя бедного и несчастного всю душу, а тебе уже возраст не позволяет. Минхо перестает вытирать ладонь, он замирает и поднимает лишь глаза. -Потом это будет потом. Тем более, у меня не такой уж и большой возраст. Ли откидывает шпаты в сторону. Видно как быстро он переключается, в радужках искорки начинают водить хоровод. Его взгляд сразу же становится кокетливо-томным и невероятно завораживающим. Минхо весь завораживает. Откуда в нем может быть столько пластики, как он может так искусно управлять своим телом, останется загадкой навеки вечные. Минхо умеет этим пользоваться и выглядит это совершенно не вульгарно, а так грациозно и изящно, что иногда Хван вовсе боится касаться его, чтобы не замарать своими сиреньими лапами. Минхо крадется к нему кошкой, совсем тихо. Он обхватывает острые плечи, ведет пальцами по мышцам, а губами касается ушной раковины. По телу Хенджина бегут мурашки. Ли совсем, как Змей искуситель, соблазняет, толкает на край обрыва, хотя Хван и так уже соблазнен и сам прыгает в этот обрыв, полностью отдавая сознание и тело во власть Змея. Минхо целует заднюю сторону шеи, руками спускаясь по груди, он легонько царапает кожу, тем самыми образуя белые полосы, которые позже покраснеют. Хван откидывает голову назад, чтобы заглянуть в темные глаза, но Ли расценивает этот жест, как предложение поцелуя. Хван в принципе и не против, только целоваться так крайне неудобно, но если так хочет его мужчина, то он потерпит. Старший вгрызается в его рот, сразу начиная кусать и засасывать губы. Никаких долгих растянутых и глубоких поцелуев с которых они начинают обычно. Все как-то спешно и равно. Настолько, что дыхание начинает учащается уже сейчас. Хван громко дышит в губы мужчины, между поцелуями и у него начинает затекать шея, поэтому Ли перебирается на его колени. Он намеренно елозит задом в попытках “устроится” поудобнее. Ли прижимается так близко, что Хван слышит как бьется его сердце и чувствует мокрую головку возбужденного члена, упирающегося в живот. Хенджин зажимает щеки старшего между ладоней, тянет на себя для того, чтобы поцеловать. Сразу проникает языком в рот, проходясь им по ряду зубов и деснам. Минхо все так же создает трение, делая приятно обоим. Только вот этого явно мало и Ли спешит попасть под пояс штанов своими ловкими пальцами. Он жмет большим пальцам на головку, собирая предсемя. Хенджин полустонет в поцелуй, впиваясь с большей силой. Мокро становится везде. И на лице потому что их поцелуй превращается во что-то животное, первобытное. И в штанах из-за сильного возбуждения. И кончиках пальцев, потому что Минхо решает, что тянуть не к чему, поэтому растягивает себя сам пальцами Хенджина, который занят то его губами, то шеей. Пальцы одной руки впиваются в сочную ягодицу, оттягивая ее, пока пальцы второй, обильно смоченные в слюне Минхо разрабатывают вход. Ли рулит таким щепетильным процессом, как растяжка сам. Просто потому что ему нравится доминировать и когда доминируют над ним одновременно. Поэтому он насаживается сам, стонет от того, как стенки его нутра растягиваются, пусть и не сильно. Мужчина закидывает голову назад и выгибается так, что приходится оторвать ладонь от ягодицы и поместить ее на грудной отдел позвоночника, лишь бы не свалился. Хенджин почему-то уверен, что если бы Минхо и свалился, то обязательно утянул бы его за собой и они продолжили бы все это безобразие уже на полу. Губы Хо все чаще раскрываются в немых вздохах и стонах, когда Хван раздвигает пальцы внутри, сгибает их под разными углами. Ли начинает активно двигать бедрами, добавляя сразу еще два пальца, чтобы не терять времени, хотя они никуда и не торопятся. Когда Минхо сильно возбужден вся его выдержка и сила воли теряет какой либо смысл, потому что он начинает срываться и просто не может терпеть, Хенджин заметил это практически сразу, поэтому ему часто приходится осаждать порывы Ли. Но не в этот раз. Хван возбужден также сильно, как и Минхо, настолько, что аж член начинает болеть. Ему просто не терпится войти в него, почувствовать тесноту, услышать стон с его именем на конце. -Я готов, - неразборчиво ворочает языком Ли, но этого совершенно достаточно, чтобы понять. Он откидывает Хвана назад, - Лежи смирно, - командует он, а Хван тихонечко смеется. Минхо почти разрывает ткань портóв, пытаясь их снять, в итоге спускает их до колен. Сами потом как-нибудь снимутся. Минхо жадно оглядывает Хенджина. Его губы приоткрыты и искусаны, соски стоят так же крепко, как и член, а ребра, между которыми находятся жаберные крышки часто вздымаются. Его щеки раскраснелись, а небесные глаза так и горят огнем. Прекрасно. По мнению Минхо это самое настоящее произведение искусства, потому что Хенджин идеален в любом состоянии, ему всегда удается сохранять свое очарование, которое в особенности проявляется тогда, когда рассудок и способность здраво мыслить ждут где-то под дверью. Минхо под внимательный взгляд младшего насаживается на член, придерживая одной рукой, пока второй опирается на его вздымающуюся грудь. Лежать спокойно и держать руки при себе Хван совершенно не может, поэтому располагает их на талии, сдавливает ее пальцами, насаживая тело до упора. Минхо протяжно стонет. Похоже, Хенджин сразу же попал по простате. Их губы сливаются в поцелуе вновь и вновь, пока Ли двигает тазом, растягивая сетки, которые так горячо и тесно сжимают Хвана, что он готов кончить даже еще толком не начавши, хотя в возбужденном состоянии он держится уже довольно приличное время. Минхо усиливает хватку пальцев на острых плечах, когда темп совершенно непроизвольно начинает ускоряться, а Хван двигать бедрами вверх, хотя велено было лежать бревном. Эти стоны вперемешку со вздохами и шлепками между тел Хенджин не забудет, кажется, уже никогда. Минхо на нем выглядит так откровенно, так пошло и красиво. Хван просто не может это не запомнить, не может не прикоснуться подушечками пальцев, где находится больше всего рецепторов, чтобы почувствовать бархатистую кожу, покрытую мелкими мурашками. Хенджин не может не поймать каждый взгляд, который адресован только ему и говорит так же много, как и тело. Хенджин терпит до последнего, чтобы не излиться в старшего от сильного перевозбуждения. Минхо так сильно сжимается внутри, создавая больше трения и так быстро двигает тазом, что становится просто невозможно, Хван даже сам роняет несколько гортанных стонов. Его ноги начинает сводить, а пальцы поджимаются. Он больше не может. Не может вытерпеть этой пытки. -Минхо, я больше не могу. Старший кивает. Насаживается до конца и двигается совсем медленно, практически не выпуская из себя орган. Он сплетается языками с Хенджином, пока тот обильно изливается внутрь. Минхо и сам не выдерживает, кончает, заливая грудь и живот Хенджина семенем. Джин обхватывает руками мокрую от испарины спину Ли, кошка тут же ложится на него сверху, пачкаясь в своем семени. Они обмениваются несколькими поцелуями, закрепляя результат их любви. Это уже становится традицией. -Я чувствую как из меня вытекает твоя сперма, - бурчит Минхо, утыкаясь носом в шею. -Хочешь я тебя вылижу и ничего вытекать не будет, - Хван хитро улыбается, на озадаченный взгляд Ли, который от такого предложения все же поднимает тяжелую, как свинец голову. -Дурак, - Хван чувствует легкий удар в грудь. -Вообще-то я серьезно.

***

Корабль подходит слишком близко к берегу, настолько, что начинает зарываться в песчаное дно. В конечном итоге Хенджин с Минхо покидают корабль, предварительно сбросив якорь. Возмездие остается пустовать недалеко от берега. Когда герой-любовники ступают на берег, то весь лагерь уже разложен. Повсюду стоит около десятка палаток. Хенджин с воплями вспоминает о том, как они смазывали парусину и английскую бязь составом, который Чан нашел у какого-то своего знакомого. Было сложно. Весь дом Минхо и весь корабль были в ткани и пахли этим составом. Спать было невозможно, поэтому приходилось держать окна всегда открытыми. И если бы не Минхо, который решил разнообразить их пиратскую жизнь и пожить не на корабле, а разложить лагерь на то время, пока они ищут что-то супер ценное в Русалочьей бухте, то этих мучений бы и не было. Стоит Ли ступить на песок, как его хватают под руки Чан и Чанбин, уводя для того, чтобы определиться как они будут действовать. Хенджина оставляют на произвол судьбы, шумного дуэта и Дохëна, который хитро улыбаются и игриво двигают бровями. Хван на целый день обречен выслушивать пошлые шутки о Посейдоне и его русалочке. -А чем вы там занимались? - Феликс улыбается во все тридцать два, присаживаясь рядом на песок. Он пихает Хвана плечом, дожидаясь ответа. -Тебя ебать не должно, - улыбаясь бурчит Хенджин. -Так меня и не ебут, а вот тебя…- Ли опять играет бровями, строит глазки, - Мне все еще интересно как ты целуешься. Поцелуешь меня? Веснушка прикрывает глаза и вытягивает губы трубочкой, медленно приближаясь. Он делает так всегда, когда хочет смутить Хенджина. Это его особое оружие, которым он нагло пользуется. Хван уже начинает думать, что все же стоит его как-нибудь поцеловать, чтобы отстал. Возможно, он бы это и сделал, если бы не Минхо. С одной стороны, они не в отношениях, по крайней мере официально, да и не нужно это, если им и так хорошо друг с другом. А с другой стороны, он просто не может, потому что Феликс - это блин Феликс. Он же потом не отстанет. Поэтому Хван привычным жестом выставляет ладонь между их лицами. Феликс чмокает ладошку старшего и расстроено вздыхает. -Когда-нибудь я тебя поцелую. -Не лезь к нему, Феликс. Не зли Посейдона, - кричит Дохëн, таща бревно. Этот мужчина всегда умеет подливать масло в огонь. Он всегда раззадоривает Феликса и тот поначалу вроде бы успокаивается, но потом продолжает пуще прежнего. -Лучше идите помогите, там еще несколько бревен надо притащить. Также Дохён умеет быстро осаждать Феликса, давая какое-нибудь дело. Хван быстро поднимается с места, стараясь затеряться среди десятка людей , что является практически невозможным, потому что Ликс сразу подрывается за ним. Хенджину настолько не скучно, что он даже не успевает думать. Новая обстановка так воодушевляет Ликса и Доын, что они носятся как угорелые и конечно же таскают за собой Хенджина, потому что он идёт в комплекте, как будто для равновесия неадекватности. Они много гуляют недалеко от лагеря, потому что никто не выдержал шума, которых исходил от задорного дуэта. Конечно же Феликс не был бы Феликсом, если бы не начал всех подстрекать искупаться, но когда Хенджин и Доын отказали, то Ликс потух, обиделся и под причитания о том, что его никто не любит и не ценит пошел один. Он благополучно зашел в воду, испугался рыбы, которая коснулась его ноги и с руками выбежал обратно. Успел найти где-то камень, споткнуться об него и налететь на ветку, кусок которой глубоко вошел в кожу. Все только качали головой и отправляли к Чану, у которого имелась аптечка. Доставать палку и обрабатывать конечно же пришлось Хенджину, потому что Феликс никому просто напросто не доверял. Это конечно льстило, но тех страданий, которые испытал Хван не стоило. Ликс все крутился и никак не давал достать палку, когда же Хенджин сказал о том, что если он не успокоиться, то делать это будет Доын, то тот сразу же сел смирно, и героически молчал, пока древесина царапала его кожу. В конце концов все прошло достаточно успешно и на руке Ли станет на один шрам больше, а пока он ходит с повязкой и вешается на шею Хвану, говоря о том, что он его спаситель. Опять пытается расцеловать. Ко всему этому счастью прибавляется то, что команда делится на подгруппы из пяти человек и тянут жребий. Решается кто будет готовить. Хенджин состоит к команде вместе с Феликсом, Доын и конечно же Дохëном, которого, как и Хенджина, запихали туда только потому что один способен выдержать весь этот шум, а другой просто всегда идёт в комплекте. К ним в, команду попадает еще Чанбин. Хенджину уже жаль его. Идет тянуть жребий конечно же Феликс, благополучно вытягивает короткий и с гордо поднятой головой хвастается своей команде. Когда ему все же сообщают, что он вытащил самый короткий, Доын практически бросается на него с кулаками. Чанбина и Хенджина посылают ловить рыбу. И это было не совсем удачной идеей, потому что ни один не умел этого делать. Вооружившись палками, концы которых были остро заточены, они, как первобытные люди пошли в воду. Не хватало им только раздеться полностью, чтобы быть похожими на дальних предков. Но раздеваться все таки приходится. Парни жертвуют рубахами, чтобы не намочить. Надо было видеть лицо Чанбина, когда Хенджин остался без рубашки но в перчатках. -Ты серьезно сейчас? -Да, а что такого? -Перчатки, Хенджин. Ты не стесняешься своих жабр, но стесняешься перепонок? Да нет, не стесняется. Просто так комфортнее. Наличие перепонок ощущается сильнее, чем наличие жабр, Хван их по крайней мере не видит. Но перчатки он все же снимает. А потом и все остальное, потому что рыба их пугается и совсем не хочет ловиться. Тогда Чанбину приходит гениальная по его мнению идея и он предлагает Хвану нырнуть. Мол, ты там свой, тебя они примут. И Хенджин ныряет. В ногах, как и по бóльшей части тела чувствуется покалывание, ногти и зубы чешутся. Легкие наполняются водой и Хенджин чувствует, как внутри все трепещет. Сирена так и смеется от счастья, наконец-то ее выпустили, дали волю, дали свободу. Хенджин убирает с лица отросшие в один миг волосы и промаргивается. Озираясь по сторонам он замечает вокруг синеву, которая подсвечивается солнцем. Внизу песок, принявший форму волн, если проплыть глубже и посмотреть дальше, то видны водоросли, ракушки, обитатели вод. Хван даже перестает дышать от чувства бескрайности. В воде тишина. В воде покой. В воде свобода. Хван трясет головой, отгоняет мысли, которые посетили его голову впервые за день. Надо ловить рыбу. В таких условиях ловить ее становиться легче, она буквально на ладони, поэтому Джин может ухватить добычу прямо так, рукой. Вскоре в Чанбина начинает прилетать рыба, которую он не успевает не то что проткнуть, он ее схватить не может, поэтому несет сеть, вручает ее Хенджину, а сам уходит ждать на берег. Сирена возится долго не потому что не может поймать рыбу, а потому что он заплывает глубже, рассматривает водную среду́ обитания. Ему просто хорошо. Каждая мышца расслабляется, жабры вдыхают столько кислорода, сколько вообще возможно. Кажется, такого наслаждения от пребывания в виде сирены Хенджин никогда не испытывал. У него даже закрадывается мысль о том, что он может тут найти подобных ему, но думать дальше сам себе не разрешает. Когда сеть полна рыбы, Хвана отправляют сушится подальше ото всех, его вытаскивают на берег, предварительно выстилая остатки парусины, которая не понадобилась, дают ему одежду и оставляют одного. А Хенджин молится о том, чтобы его команда не запорола ужин. Пока Джин обсыхает и чувствует, как чешую на его голубом хвосте, в цвет глаз, с большим синим плавником безжалостно сушит солнце, он невольно думает о том, что видел ночью. Там были сирены. Хенджин не может ошибиться. Он хочет их найти, увидеть настоящих, чистокровных сирен. Но что будет, если он их найдет? Что он скажет? А что сделает? На эти вопросы ему еще предстоит найти ответы, а пока он переключает свое внимание на Минхо, который кошачьей походкой крадется к нему. -Прохлаждаешься? - Минхо весело улыбается, присаживаясь рядом. -Да вот, - Хван хлопает плавником по песку, - загораю. -Достали тебя все, да? - Минхо гладит Хенджина по белым длинным волосам, которые раскинулись мокрыми сосульками по лопаткам и груди. Хван делает вид, что всхлипывает и быстро качает головой, подставляя макушку под пальцы Ли сильнее. Минхо в ответ усмехается. Мужчина аккуратно чмокат Хвана в губы. Этот жест со стороны старшего всегда заставляет Хенджина улыбаться. Ему кажется такое мимолетное прикосновение губами чем-то сокровенным, тем, о чем могут знать только Хенджин и Минхо. Джин кладет ладони на щеки Ли, притягивает ближе и целует еще раз. Самыми кончиками губ. Теперь улыбаются уже оба и сталкиваются больше не губами, а зубами, не в силах перестать радоваться чему-то такому простому. Минхо окончательно нависает над Хваном, когда тот углубляет поцелуй, обхватывая нижнюю губу своими, он легонько кусает ее, напирает сильнее, чтобы Минхо в конце концов ответил, а не просто позволял обсасывать губу. Пальцы Минхо зарываются в волосы сильнее, чуть оттягивая их, из-за чего голова младшего откидывается назад и он немного шипит. Хенджин всегда удивляется тому, как быстро между ними вспыхивает этот огонек, который обычно превращается в пожар, стоит вовремя не остановится. Это электричество, что всегда находится между ними чувствуется в радиусе ста метров так точно, поэтому, если кто-то видит их вместе, то близко стараются не подходить, зная, что те вскоре будут зажиматься где-нибудь в углу, а потом Минхо выйдет слишком довольный, как кот объевшийся сметаной. А Хенджин будет метать в него молнии, переговариваясь одним взглядом, да таким, что мурашки по коже идут, стоит посмотреть на него. Это все как-то рассказал Феликс. И Хван был сильно удивлен, ибо никогда не замечал такого, но сейчас, лежа под Минхо, который почти забрался на его торс и с губ перешел на шею, ощущение этого электричества все же присутствует. -Минхо, - Хван громко выдыхает его имя, зажимая фиолетовые пряди между волос, - Остановись. А Минхо не может. Не хочет. Он чувствует себя голодным животным, хотя он буквально сегодня утром насаживался и стонал от члена младшего. Ли не в силах понять, что с ним происходит, чары ли это или он по уши влип, забивая все пространство вокруг Хенджином, и практически дыша им. Ли напоследок прикусывает кожу сильнее прежнего, чтобы остался след от зубов и спешит переключить внимание на что-нибудь другое, но кроме Хенджина, который весь в его власти, больше ничего и никого нет. Минхо прислоняется горячим лбом ко лбу Джина, горячо дышит в самые губы, приоткрытые и желанные. Они так и манят накрыть своими, впиться зубами, облизать. Еще этот язык, который то и дело юркает туда-сюда, пока Хван облизывает нижнюю губу. -С тобой сложно остановиться. Ты какой-то слишком манящий, я просто не в силах совладать с собой. Стоит только коснуться, как вся выдержка идет крахом… Что же ты со мной делаешь, Хенджин? Ли резко садится, чтобы отвлечь мысли. Он зарывается пальцами в волосы, смотря вперед. Выходит мягко говоря плохо, все внимание привлекает переливающийся под лучами хвост. Он выглядит таким нереальным, будто все это сон или мираж, который растворится, стоит только прикоснуться. -Слушай, Хенджин, а у тебя есть член? Хван непонятливо моргает, приподнимаясь на локтях. -У тебя провалы в памяти, что-ли? Ты же только утром… - Хенджин договаривает фразу в ладонь старшему. -Я не про это. В этом обличии у тебя он есть? -Я не знаю, - Хенджин теряется, рассматривая свой хвост, - Я никогда об этом не думал. Минхо двигается ближе к хвосту. Он кладет руку на пах, трогая теплую от солнца чешую. Ладонь движется вниз, нащупывая хоть что-то, что можно бы быть органом. Хенджин резко выдыхает, заставляя обратить на себя внимание. -Там приятно, - поясняет он, поднимаясь с локтей на ладони, чтобы было лучше видно. Ли хмурится, рассматривает то место под разными углами, вертя головой, как сова. Он все нащупывает пальцами то место, и находит. Мужчина аккуратно раздвигает чешуйки насколько это возможно. Губы тут же трогает улыбка. Он сжимает их в тонкую линию, прикусывает изнутри, чтобы не выпустить смех, который рвется наружу. -Ты чего смеешься? Что там? - Хенджин восклицает слишком громко, срывая голос на высокие тона. Минхо прикрывает ладонью рот и отворачивается, чтобы не видеть это нахмуренное лицо. Он старается смеяться совсем беззвучно, но давится воздухом, в добавок ко всему начиная кашлять. Плечи мужчины подрагивают, а спина совсем сгорбилась в попытках спрятать лицо. -Да что там такого смешного? Ли большим и указательным пальцами показывает совершенно позорное расстояние. Хенджин мрачнеет, бледнеет, и кажется совершенно не понимает что делать, потому что не может даже уйти с этим хвостом, который почти высох и совсем скоро станет ногами. Ли тянет звук “ой” вдоволь насмеявшись и хватается за щеки, сжимая их. Болят. Он смотрит на недовольство Хенджина и вновь начинает улыбаться. -Не подходи ко мне больше.

***

Когда Хенджин наконец-то обсыхает, то еда уже почти готова. Рыба во всю запекается на углях, а овощи завернутые, кажется, в пергамент находится среди догорающих дров. Вокруг вкусно пахнет специями и только черт знает откуда Минхо смог их достать, потому что это является слишком дорогим удовольствием. Остальные успели принести сухих деревьев, которые валялись без дела и выложили их в небольшой круг около костра, импровизируя лавки. Все так шумно о чём-то переговаривались, что Хвану захотелось схватить Минхо и вернуться обратно. Он искренне надеяться, что перепонки выдержат и сегодняшний день тоже. -О, любовники вернулись, - Феликс машет им рукой. Хенджин топчется на месте, не желая идти к другу, потому что знает, что сейчас будет очередная порция попыток его поцеловать и совершенно бестактные вопросы, которые смущали, кажется только Хенджина. Остальные весело хихикали. Минхо, идущий чуть позади неловко врезается в широкую спину и ойкает. -Хо, я не хочу туда, - плаксиво тянет Хван, - Он же меня опять заебет, - хнычет парень, запрокидывая голову назад. -Давай-давай, мой хороший, это твой любимый друг, - Ли по-хозяйски располагает свои ладони на пояснице младшего, подталкивает вперед, пока тот упирается пятками в песок. В конце концов Минхо забрасывает Хенджина на плечо, с чувством хлопает по ягодице и направляется к команде, пока Хван старается принять такое положение, чтобы кровь не приливала к лицу и он не становилось пунцовым. Его отпускают совсем скоро. Ли что-то говорит Дохëну и вновь оставляет Джина на произвол судьбы, за что тот нарекает его кидалой и обиженно дует губы. Но долго этого делать не получается, его облепляют со всех сторон, интересуясь как он смог наловить столько рыбы, а Хенджину остается напоминать кто он такой и глупо хлопать глазами на : “Русалка, что-ль?”. Хуяла! Хочется ответить ему, но он держится и просто кивает. Вечер наступает совершенно незаметно, как и то самое чувство, которое было ночью. Его будто начинает душить все : люди, шум, костёр, который развели вновь, песок. Все. Абсолютно все. Хенджин гаснет прямо на глазах. Он подолгу всматривается в воду, туда, где виднеется небольшой участок скалы, который образует полукруг. Он хочет туда. Чувствует, что ему надо туда, в это загадочное место, потому что там были они… Хенджин бездумно ковыряется в рыбе, которую также по инерции отправляет в рот. Он даже практически не реагирует на Минхо, который расположился рядом. Ли часто шутит, из-за чего все заливаются хохотом, а Хенджин отстраненно улыбается, только чтобы к нему не лезли с расспросами. Минхо все равно замечает, что с ним что-то происходит. Все таки он что-то упустил. Понимает это Ли, когда говорит о том, что отодрал бы Хенджина рядом с “во-он тем” деревом и указывает на него. Хенджин же вместо того, чтобы метнуть из голубых глаз молнии на такое извращение, не реагирует, тогда Минхо и понимает, что надо что-то делать. -Хенджин, - аккуратно шепчет Минхо на ухо, чтобы не напугать, но Хенджин всеравно дергается, - Ты не хочешь поговорить? Хван мотает головой, поджав губы. Говорит, что все нормально и просто устал. Но нихуя он не устал, и Минхо это понимает. Ему нагло врут, прямо в лицо. Давить он не собирается, по крайней мере не сейчас и не здесь. Он еще понаблюдает за Хенджином, может все такие поймет, что же было упущено и почему младший так резко переменился. Это же не из-за того, что Минхо смеялся над размером его члена в обличии сирены? После сытного и самое главное вкусного ужина, во время и после которого Дохëн слезно кричал, что не будет готовить опять, все расходятся по палаткам. Все, кроме Хенджина. Он идет в сторону того места, где они были, пока Хван обсыхал, Минхо не сложно догадаться, что тот идет вдаль ото всех смотреть на звезды. Этот ритуал он повторяет каждую ночь, Минхо уже привык, правда искренне не понимает, что он в них находит, но все же часто находится рядом. Минхо хватает кусок парусины, и бредет за Хенджином. -Не садись на песок, - Ли раскладывает ткань, - Могут быть всякие твари, особенно двухвостки. Хенджин благодарно кивает головой и забирается с ногами на ткань. Минхо присаживается рядом, тут же прижимаясь к боку младшего. Он обхватывает его руку, медленно стягивает перчатку, переплетая пальцы нисколько позволяют перепонки. Минхо нравится держать Хенджина за руку, они у него чаще всего холодные, ладони большие, а пальцы длинные и узловатые, между фалангами полупрозрачные тонкие перепонки. Ли часто засматривается на них и удивляется тому, как они не рвуться, учитывая насколько Хенджин часто работает рукам. Во всех смыслах. Хенджин поглядывает на темные радужки старшего, в которых отражается карта, усыпанная белыми точками. Глаза Минхо такие большие, кажется, Хван может увидеть в них целый мир, если отодвинуть в сторону то обожание с которым смотрит старший. Хенджин невольно улыбается, но эта улыбка большие вымученная, с горечью. Он чувствует себя еще хуже, чем до этого. Как вообще можно думать о каких-то там бескрайних водах, о сиренах, о их голосах и переливающихся хвостах, о месте, в котором их видел, когда на тебя смотрят так. Так по-доброму, совсем нежно, Минхо будто гладит его взглядом, рассматривая уже наизусть выученные черты лица. Минхо смотрит так, будто готов подарить Хенджину целый мир, каждую его крупицу и абсолютно все воды, которые имеются, лишь бы тому было хорошо. А Минхо бы и подарит, отдал, заставил бы забрать, если бы только мог. -Я люблю тебя, - совсем тихо шепчет Ли. Глаза Хенджина заметно расширяются. Любит? Эти слова такие громкие, несмотря на то, что Минхо говорил шепотом. Любить - слишком сильное чувство, и Хенджин не знает, может ли он ответить тем же. Хенджин вообще не знает, как определяется любовь и что люди испытывают. То самое покалывание в пальцах при касаниях? То самое “что-то”, что мечется под рёбрами? Или же то, когда стая бабочек взлетает в брюшной полости? Он не знает. Поэтому и отвечать не спешит, улыбается сильнее, сжимает чужую ладонь крепче. Минхо не требует ответа. Не ждет “ и я тебя люблю”, потому что знает, видит и чувствует. Он понимает, что Хенджину чуждо чувствовать нечто настолько неоднозначное, глубокое и слишком сильное, поэтому ему достаточно этой улыбки с ямочками на щеках. Минхо знает, что смутил этими словами младшего, но сказать почему-то сильно хотелось, слова как будто сами вылетели изо рта, а Ли как-будто чувствовал, что другой возможности может и не быть. Ли тянется ближе, сначала просто чмокает в губы, замечая, как Хенджин в удовольствии прикрывает глаза, а потом припадает к губам со всеми чувствами нежности. Целует, растягивая, медленно сминая нижнюю губу. Хенджин одной рукой зарывается в волосы, не в силах расцепить их пальцы, кажется, так чувственнее. Хенджин покрывает мелкими поцелуями все лицо, в особенности щеки и веки. Минхо тает, почти мурчит и активно поставляет лицо под ласки. Знал бы кто, что такой грозный пират, капитан Возмездия, разрушитель многих кораблей и городов, так нежен, то точно бы не поверили. Хенджин касается губами запястья той руки, за которую держится. Он надолго задерживается губами, прикрывая глаза. Напоследок они трутся носами, долго-долго, совсем как влюбленные подростки. Хенджин чувствует себя настолько хорошо, сжимая в крепких объятиях старшего, что аж плохо. Он так ругает себя за то, что все еще с надеждой глядит вдаль, вглядывается в глубину с упованием увидеть там хоть что-то. Водная гладь, отражающая темное небо чуть рябит от легкого, приятного ветерка. Вдали плещется что-то крупное, разбрызгивая капли и посылая расползающиеся во все стороны круги. Михно с Хенджином напряженно переглядываются, кажется, оба понимают друг друга без слов. -Твою мать, - шипит Минхо. -Что не так? -Хотелось бы мне верить, что это дельфин, который подплыл слишком близко, но это сирена, Хенджин, - тон Минхо совсем напряженный. Дыхание становится тяжелым. Лицо его выражает практически ничего за исключением складки между бровей. -Ну, сирены и сирены, что такого-то? Я вот тоже сирена, но сейчас сижу с тобой и ничего плохого не происходит. -Ты - это совершенно другое. Ты, Хенджин - гибрид сирены и никогда не жил с их представителями, - Ли мрачнеет еще больше, - Раскрою для тебя страшную тайну, мало того, что они прекрасно поют, тем самым очаровывая людей, так они еще и сжирают их. Самая главная особенность убийства сиреной - человек без лица, - мужчина поворачивается к Хенджину, - Знаешь, сколько таких я видел?, - Хван мотает головой, - Множество, Хенджин. Единственный плюс для нас - это то, что карта не врет, недалеко и правда находится Русалочья бухта. -Это то место, окруженное камнями и скалами? -Если опираться на карту, то да. Завтра мы отправимся туда и тебя естественно берем с собой. Будешь очень полезен, особенно, если встретим их, ты хотя бы не должен поддаться на их чары, - Хенджин слушает с поднятыми в удивлении бровями. Внутри зарождается предвкушение, - У тебя кстати красивый голос. -Что?! - громко восклицает Хван, после чего прикрывает рот рукой, - Ты что слышал, как я пою? - чуть тише и не менее возмущенно продолжает он. -Конечно слышал. Ты часто так делаешь, даже не замечая, в основном напеваешь что-то неразборчивое. Наверное, поэтому я так тобой очарован, - Минхо ехидно приподнимает уголок губ и играет бровями. -Дурак, - шепчет Хенджин уже в самые губы старшего. Ночью на удивление самого Хенджина он спал хорошо. Ну, а как тут хорошо не спать, когда тебя обнимает большой кот и мурчит на ушко что-то ну очень уж приятное, что по шее и рукам бегут мурашки и неосознанно хочется вжаться сильнее, раствориться в этом грудном звуке. Минхо всю ночь делиться с Хенджином своим теплом, хотя температура воздуха совершенно не холодная, видимо Хвану просто хочется почувствовать себя в безопасности. А Ли и не против. Еще бы он был против такого милого зрелища, когда младший довольно щериться во сне и с чувством вздыхает. На утро Хенджин чувствует себя немного помятым, наверное, потому что спать было немного жестко или же слишком сладко. Почему-то именно этой ночью присутствие Минхо ощущалось как никогда сильно, Хенджин чувствовал себя так расслабленно и изнуренно, что даже не смог поддержать нормально разговор и уснул уже спустя минут десять, как они только легли. Конечно, он извинялся перед Хо утром, но тот лишь широко улыбнулся и сказал, что только рад охранять его сон от всяких злых сирен. От этих слов сердце пропустило сильный удар, остановилось, а потом забилось с большей силой. Приятно. Приятно знать, что Минхо есть и с недавних пор всегда рядом, когда он спит, точнее пытается. Хенджин думает, что чаще надо уделять внимание такой трепетной близости. Конечно же их лежачую идилию с тихими переговорами прерывает Дохëн, который нагло загядывает в палатку, резко дергая парусину так, чтобы лучи солнца проникали вовнутрь сильнее и слепили глаза. -Дохëн, катись к чертям, - шипит Минхо, зарываясь носом в плечо Хенджина, который старательно закрывал глаза рукой. -Мой дорогой друг, ты настолько часто меня туда к ним посылаешь, что я уже, как свой там. Минхо в ответ цокает. -Хватит друг другу десна лизать, живо жрать и пойдем, нам еще целый день возится в этой бухте. Парусина скатывается вниз, потому что ее перестают держать. Слышится топот ног по песку и небольшой гул рядом с костром. Минхо как будто назло Дохëну начинает “вылизывать” десна младшего, вгрызаясь в его рот сначала чувственно, аккуратно, покусывая нижнюю губу. Хенджин мычит в поцелуй из-за резкости, которую он приобретает спустя какое-то мгновение. Создается ощущение, что старший хочет его сожрать вместо завтрака. Хенджин был бы и не против. Пальцы путаются в волосах, притягивая голову настолько близко, что, кажется, чувствуются пушистые ресницы на щеках, а нос упирается в скулу. Минхо поддается всем телом, забираясь на торс Хенджина, чтобы проехаться своей аппетитной задний, которую тут же сильно сжимают, по паху. Хван начинает кусаться в ответ, поддаваясь тазом вверх. Минхо откидывает голову назад, тем самым разрывает тоненькую ниточку из смешанной слюны. Он опирается руками о грудь младшего, царапает ноготками, сильнее, с большим напором проходясь по члену. -Решил устроить утренний секс без проникновения? - тяжело дышит Хенджин, сжимая талию Минхо, - Дохëн будет в ярости, если узнает. -К черту его, - шепчет Минхо, вновь припадая к искусанным губам. -Если вы сейчас же не выйдите, то с этого момента я буду спать с вами, - кричит Дохëн, кажется не решаясь подойти ближе, - Потом успеете потрахаться, - добавляет он вдогонку, а Хенджин резво смеется. Этот мужчина ей-богу сквозь предметы видит. -Я ему это припомню когда-нибудь, - фыркает Ли, последний раз чмокая Хвана в губы.

***

То какую Феликс закатил истерику, когда узнал, что Хенджина берут с собой, а его нет, надо было знать. Эмоции на его лице менялись настолько быстро, что Хван запомнил только то, как он плюхнулся на песок, больно ударяясь коленями, схватился за его ногу и долго хныкал, умоляя взять с собой. Дохëн был непреклонен, поэтому оттаскивали Ликса четверо, ибо хватка у этого парня невероятно крепкая и силы хоть отбавляй. Доын же в это время спокойной трапéзничала, насмехаясь над бунтующем Феликсом. Она была настолько спокойной, что Дохëн решил её припугнуть сказав, что она пойдет с ними. Девушка в ответ цыкнула, показала мужчине средний палец и пошла ссориться с Ликсом из-за всякой ерунды. -Это все твое воспитание, - прищуривается Дохëн, обращаясь к Минхо, который вполне доволен выходкой воспитанницы. Вспоминая это Хван только смеется и испытывает чувство жалости к Веснушке, который так жаждал пойти с ними. Но так даже лучше, потому что он гиперактивности Ликса все устали бы только больше, чем от часа пути, который уже был преодолен. Чем ближе они подходили к бухте, тем сильнее чувство волнения и предвкушения скручивало желудок в спазмах. А что, если они встретят сирен, которых так жаждал увидеть Хван. Что он тогда сделает? Как отреагирует? А может, что-то скажет им такое, что они тут же поймут, что он такой же, как и они. Хенджин не знает, поэтому и волнуется. Все это сплошная неопределенность, они даже не знают что ищут, где конкретно это что-то находится и что они будут с эти делать. -Что мы вообще собираемся искать? - впервые за долгое время подаёт голос Хенджин, из-за чего он немного хриплый. -Клад. Русалочий, - Дохëн ровняется с ним, явно собираясь продолжить диалог. -Да это я уже понял. Но как он выглядит и зачем он нам? -Как он выглядит никто не знает. Но его можно будет либо оставить себе, либо сплавить королю, за что мы получим хорошие деньги. Семьи то всем надо кормить. Хенджин понимающе кивает. -А русалки могут выходить на сушу? -Ну ты же можешь, - усмехается мужчина, - Никакая адекватная, скажем так, дикая, русалка не выйдет на сушу. А даже если и выйдет, то не сможет ходить по крайней мере несколько часов, в таком состоянии они слишком уязвимы, поэтому смысла в этом никакого нет. Только если тебя на суше кто-то ждет и готов защищать в случае чего. -А мы можем их увидеть сейчас?- Хенджин надеяться на то, что мужчина скажет заветное “да”. -Днем? Навряд ли. Они ночные твари, - на слове твари Хван одаривает старшего тяжёлым взглядом, - поэтому шанс увидеть их днем равен почти нулю. Джин тяжело вздыхает. Надежда на что-то понятно что рухнула в один миг, разбилась в дребезги, как стеклянная ваза. Смысла хранить ее на полке больше нет, она уже непригодна. Нужно выбросить. Но не получается. Хенджину слишком тяжело и горько от того, что он сам себе чего напридумывал, представил. Дальше они идут молча. Хван переваривает всю информацию, а Дохëн замечает, как тот гаснет на глазах, привычное спокойное выражение лица приобретает разочарование. Мужчина понимает, что его слова сыграли такую роль, но какие именно он выяснять не собирается. Это дело младшего. В крайнем случае Минхо, который, кажется тоже не в курсе что происходит, потому что он беспокойно оборачивается и обращается невербально, спрашивая взглядом. Дохён пожимает плечами. Бухта встречает команду из шести человек серостью. Почему-то именно на этом участке небо особенно серое, дождливое, хотя во всю светит палящее солнце. Уныния и жуткости прибавляют серые горы камней вокруг, за пределами которых вновь начинается зелень. Добираться до бухты было не так уж и сложно, но близ нее появлялись небольшие холмы с неровным и сырым рельефом. Приходилось испытывать свой мозжечок на функциональность. Берег весь усыпан обломками то ли кораблей, то ли просто деревяшек, которые попали сюда случайным образом, может течением принесло. Пустые дырявые и уже покрытые мхом шлюпки не делали это место краше, становилось только волнительнее, Еще эта тишина, из-за которой можно было услышать звуки вдалеке и дыхание ближе стоящего. Волнительно. Команда переглядывается друг с другом, не в силах нарушить такую пугающую тишину. -Ну, что парни, - как на зло слишком громко восклицает Минхо, - Не ссым в штанишки, нам надо найти клад. Полагаю, он в сундуке, определенного места нет. Карта указывает только эту бухту, - Хо заглядывает в карту, убеждаясь в своей правоте и сам себе кивает. Все разбредаются по сторонам. Хенджин идет в воду, закатав штаны до колена. Если рассуждать логически и опираться на слова Дохëна, что ни одна адекватная сирена не выйдет на сушу, то нужно искать в воде. Возможно, то что они ищут находится вообще в глубине и все их старания проходят зря, но стоит попробовать. Хенджин заходит в воду почти до уровня штанов. Как говорил однажды ему Минхо, чем глубже, тем лучше, так ведь? Хван перехватывает в руках лопату. Смотрит на нее непонятливо. Раскопать яму в воде нереально, она же тут же заполниться песком. Поэтому, поразмыслив, он принимается вгонять инструмент глубоко в песчинки, с надеждой на то, что получится нащупать хотя бы что-то твердое. В голову лезут мысли , которые на протяжении трех дней мучают Хвана до изнеможения. Сил уже никаких не остается сопротивляться им, поэтому он впускает их в свою голову. Сирены. Они так близко, он их даже видел, слышал, чувствовал своей внутренней сущностью, которая до сих пор продолжает скулить, сидя внутри. Его сирена требует, чтобы ее отпустили, позволили побыть в своей среде как можно дольше. Хенджин устал ее сдерживать. Рядом с водой ему определенно становится легче, но это непреодолимое желание бросить лопату и нырнуть, позволив сущности выйти наружу, грызет глотку. Невыносимо. Невозможно. Хван бездумно тыкает в разные места, не замечая, как натыкается на что-то твердое. Он запоздало понимает, что все таки что-то нашел. Парень мешкает, тыкая в участки, приближенные к тому месту. Вскоре металл вновь упирается во что-то слишком жесткое и Хенджин молится, чтобы это был не какой-нибудь камень. Он пытается покидать песок в разные стороны, чтобы поддеть это что-то внизу. -Хенджин, какого хрена ты забыл в воде? Сородичей своих ищешь? - кричит Дохëн с берега. -Я нашел что-то, - кричит в ответ Хван и еще больше молиться, чтобы это было что-то дельное. В ответ Дохëн смотрит заинтересованно, закатывает штаны также по колено и идет в воду. -Что у тебя тут? -Не знаю я. Что-то твердое, лишь бы не хрень какая-нибудь, - как то виновато произносит Хенджин, кося глаза вниз. Дохëн на такую виноватую интонацию только грозно смотрит. -Дохëн! - кричит Минхо с берега, - Не смей ругать ребенка. -Да твою русалочку поругаешь, он сам как на тебя посмотрит своими голубыми глазищами, что за сердце хватаешься. -Тогда, чего ты стоишь около него коршуном? - все никак не может успокоиться Минхо, хмуря брови. -Нашел что-то твой ненаглядный. Минхо даже слушать дальше не собирается. Следует их примеру, подворачивает штанины, и схватив лопату чуть ли не бежит к ним. -Твою мать, - ругается Минхо, когда понимает, что все таки намочил штаны, но все равно продолжает идти. Терять уже нечего, - Чего у вас тут? Хван смотрит на него с каменным лицом, которое выражает больше раздражительность, из-за идиотского вопроса. Минхо лишь довольно улыбаться, похоже, сделал это специально. Всеобщими усилиями они достают совершенно небольшой сундук, крепления которого заржавели, а дерево разбухло, покрылось какой-то непонятной чачей. Трогать его было мягко говоря неприятно. По итогу все трое конечно же все мокрые, уставшие, стоят и разглядывают сундук, не решаясь открывать. Почему-то волнуется больше всех Хенджин, хотя бы потому что он нашел это и если там не будет чего-то стоящего, то он точно расстроится. Минхо, как капитан решает, что если не он, то никто, поэтому, найдя камешек побольше, принимается колотить по замку. Металл неприятно скрипит и громко ударяется об камень, поэтому Хенджину приходится отойти и закрыть уши, чтобы так сильно не резало перепонки. Он отходит на приличное расстояние, ближе к груде камней, которые образуют какие-то совершенно непонятные горы-холмы. Джин рассматривает воду, которая по ощущениям тянется бесконечно . Всплеск воды привлекает его внимание. Плавник яркий переливается на солнце и тут же пропадает под водой. Громкий звук приглушается биением сердца, которое начало колотится так, будто Хенджин пробежал большое расстояние. Сердце стучит в ушах, голове и грудной клетке, кажется, вот-вот проломит. Желудок сильно скручивает, а конечности цепенеют. Сирена. Там была сирена. Дохëн оказался неправ и почему-то это так радует Хенджина, что он и не знает как реагировать, потому что эмоции слишком противоречивые и, наверное, он не должен собирать ту надежду по кусочкам, которая разбилась. Его отец всегда говорил, что нельзя хранить разбитое. Но Хенджину почему-то впервые плевать на слова отца. Он переводит взгляд от, расходящихся кругов на берег. Минхо все мучается с замком, ругается на него. В голову приходят слова старшего о том, что сирены опасны для людей. Нужно срочно уводить команду с этой чертовой бухты, пока не стало поздно. Хенджин аккуратно и насколько это вообще возможно, спокойно подходит к Минхо. Сзади присаживается на корточки, слыша хруст коленей, от чего морщится и тихо, чтобы никто не услышал шепчет : -Минхо, надо уходить. Тут недалеко сирены. Лицо старшего в миг меняется. Улыбка, которая была исчезает в миг, взгляд становится беспокойным и очень серьезным. Он хмурит брови, вглядывается в голубые радужки и видит в них тоже самое, что и испытывает в данный момент. -Итак, - тихо произносит Ли, как будто их может услышать кто-то. Все в миг становится напряженными и серьезными, - Нам надо идти, откроем сундук позже, - Дохëн уже было что-то хочет сказать, но его прерывают, - Хенджин видел сирену. Команда действует без промедлений и лишних вопросов. Хватают найденное и стараются как можно быстрее ретироваться с этого куска острова. Хенджин уходит последним. Он засматривается в воду, стараясь найти хоть какие-то очертания хвоста или может силуэта. Не выходит.

***

-Не то, - твердо заключает Минхо, мотая головой. Он встает с корточек и оглядывает вокруг собравшихся, все заинтересованно смотрят на капитала, который возвышается над открытым сундуком. Не то. Хенджин кивает головой сам себе. Радует только то, что там не были чьи-то кости, а хотя бы что-то дельное то, что можно забрать с собой. Наивно было полагаться на то, что, открыв сундук они увидят тот самый заветный гребень и бутылек со слезами сирен, которые являлись самым главным и важным из всего остального. Но это лучше чем ничего. Хенджин даже почти не расстроился. Больше всех в отчаяние конечно же впал Феликс, как будто он собственноручно выкапывал этот сундук, а потом несколько часов тащил его. Вся команда в немного поникшем настроении разбредаются по своим делам, а тех, кто ходил за кладом отправляют есть. Настроение немного нормализует вкусная еда, которую готовил слава Богу не Феликс, хотя очень рвался помочь, ибо не мог найти себе места. -Ну чего ты такой поникший, Хвани, - Ли заглядывает в лицо старшему, чуть ли тычась своим носом в чужой. Он хлопает большими глазами, внимательно следя за тем, как Хенджин собирает глаза в кучу, глядя на его нос. -Веснушка, а ну отстань от парня, не видишь, он как тухлая рыбеха, - Дохëн появляется как всегда, - ну или не всегда - во время. Мужчина хлопает большой ладонью по спине Ликса, от чего тот вскрикивает и спешит вскочить, но бьется переносицей о нос Хенджина и хватается сразу за два места, почти падая на песок. -Блять, Дохëн, - ругается Хван, прикладывая ладонь, к кажется, кровоточащему носу. Еду приходится отложить на неизвестно когда, во-первых, потому что аппетита уже нет совсем, а во-вторых, нос болит слишком сильно. Лишь бы не переломанные кости. Вокруг поднимается шум, все начинают бегать, спеша помочь, зовут Минхо и Хван раздражается еще больше. Хочется уйти, что он в принципе и делает. Просит сначала осмотреть Феликса, говоря, что все у него в порядке, а в ответ на него смотрят, как на полного идиота с кровавым носом. Ничего никому не сказав, Хенджин хватает перчатки лежищие рядом и спешит удалиться в неизвестную ему сторону, совершенно не беспокоясь о том, что может потеряться. Сейчас это не важно. Важно лишь то чувство, которое душит его, сливаясь с раздражением и растерянностью. Уже начинает вечереть, небо потихоньку окрашивается теплыми оттенками, а солнце спешит на покой, постепенно опускаясь в море. А Хенджин идет вдоль берега, в совершенно незнакомую ему местность с разбитым носом, который он уже перестает чувствовать. Голоса и шум становится не слышно и он замечает насколько далеко ушел. Становится спокойно. Шум колышущихся ветвей и небольших волн, разбивающихся о берег успокаивает. Хван наконец-то останавливаться. Откидывает голову назад и смотрит на небо, которое стремительно меняет день на ночь. Волны все еще продолжают распадаться в пену у берега и этот звук ласкает слух как никогда. Сирена пытается вдохнуть, но чувствует лишь запах железа. Невероятно хочется умыться, а лучше всего полностью окунуться в воду, открыть глаза настолько широко, чтобы можно было увидеть каждую частичку. Хочется захлебнуться в этой воде, остаться там навсегда, чтобы вечность слышать эту тишину, природу, которая протягивает к нему свои зеленые лапы, обнимает, нежно касаясь белой кожи и шепчет о том, что Хенджин дитя природы, а ей невозможно сопротивляться. Сирена внутри трепещет и мурчит, когда Джин все таки решает умыть лицо в прохладной воде. Становится легче. Вода оживляет, умиротворяет и тянет настолько сильно, что Хенджин почти что заходит в нее. В конце концов он плюхается на песок, зарываясь в него пальцами ног и рук. Возвращаться не хочется. Там шумно, там люди и Минхо, который явно совсем скоро поймет, что что-то не так, если уже не понял. А тут тихо, тут ночь меняет день, рождая любимые звезды, в которых Хенджин находит исцеление. О той сирене, которая была сегодня замечена думать не хочется, но не получается. Как в принципе и обо всех этих трех днях, когда он видел их. В какой момент общество людей стало так душить, Хенджин не понимает. В какой момент его сирена так затосковала и стала проситься в воду, когда раньше такого не было. Что стало отправной точкой? Может та ночь, когда Возмездие только подходило к острову? А может и раньше. Сирены как-то слишком странно и неожиданно ворвались в жизнь парня, что он даже не успел приготовиться. Хотя бы предупредили, что ли. Их становится слишком много, они везде и рядом. Только вот, их нельзя разглядеть, поговорить, коснуться. Они где-то вдалеке, держат дистанцию, но так хотят, чтобы Хенджин их заметил. Может они чувствуют его, так же, как Хенджин чувствует моря и океаны, природу, голоса в дали. Столько неясности происходит. Как будто бы она у него когда-то была. Хочется горько усмехнуться, смотря на то, как появляются первые звезды на совсем бледно-синем небе. Кажется, они разделяют его чувства, хотя совершенно ничего не говорят, даже не смотрят на него выразительными глазами, в которых можно прочитать все что тебе нужно. У них нет глаз Минхо, которые обычно выражают уверенность и стабильность, звезды не вызывают чувства доверия, но почему-то только им Хенджин так доверяет. -Не сиди на песке, - раздается голос совсем недалеко. Минхо лениво плетется, держа в одной руке кусок парусины. Знал ведь, что Хенджин сидит на песке, - Жопу отморозишь или заползет тебе туда какая-нибудь букашка, вот весело нам будет. Ли расстилает ткань, прикрывая песчинки. Забирается на нее с ногами, ерзая задницей, чтобы усесться поудобнее. -Иди ко мне, - мужчина раскрывает руки, как делает это обычно, чтобы пожалеть Хенджина. Младший совершенно не может и не хочет сдерживаться, переползает на ткань, прижимается к Минхо ближе, обхватывая руками его торс, сжимает сильно-сильно, хватаясь так, будто Минхо его спасения. Становится легче только физически. Ли укладывает голову младшего на свое плечо, заботливо поглаживая светлую макушку. Хван почти мурчит, только мурлыканье получается какое-то горькое, не такое как он хотел, не ласково-довольное. Он прикрывает глаза. Ластиться ближе к шее, вдыхает запах. Пахнет морем и костром. -Ты чего расстроился то? Из-за сундука этого? - Минхо заставляет посмотреть на себя, ласково улыбаясь, - Или из-за носа разбитого? - Просто… устал немного, вот и решил побыть в одиночестве. Минхо подозрительно перестает гладить по голове. Хван чувствует постепенно накатывающее напряжение, которое ему ой как не нравится. Неужели будет серьезный разговор… -С каких пор ты стал врать мне, Хенджин? - тон Ли вызывает мурашки. Так он понял. Он знал, что сирена что-то скрывает и просто терпел, а сейчас уже видимо не может. Накипело. - Знаешь же, что все можно решить вместе, но почему-то ты выбираешь страдать в одиночестве. Когда я говорил тебе о семье и о том, чтобы присмотреться друг к другу, я думал, что мы и правда присматриваемся, выходим на новый уровень отношений. Но… отношения невозможны без доверия. Я не давлю на тебя, Хенджин. Просто, вижу, что с тобой что-то не так. Я ждал и был терпелив, но с каждым днем ты гаснешь все больше, - Минхо сглатывает вязкую слюну, отстраняет от себя младшего, смотря точно в глаза, - Что тебя беспокоит? Расскажи, чего тебе не хватает, мы решим. Мужчина хлопает глазами, которые отчаянно блестят в той темноте, что опустилась совершенно незаметно. Он прикусывает губу в ожидании ответа. А Хенджин не хочет говорить, просто не может сказать тому, кто с таким чувством относится к нему, о том, что ему не хватает морей и океанов, не хватает свободы, чувства, щемящего в груди. Того самого, которое было, когда он только попал на корабль. А как оказалось там была ложная свобода, та , которую он себе выдумал, окрыленный сменой обстановки. -Свободы, - тихо, совсем пристыженно и очень взволнованно произносит Хенджин, опуская глаза вниз. -Свободы? - так же тихо повторяет старший. Его брови складываются домиком, а уголки поджатых губ опускаются, - Разве мы тебя как-то ограничиваем? -Не в этом дело, Минхо, - Хенджин очень боится поднимать на старшего глаза, видеть эти блестящие радужки и грустное лицо, поэтому он старается не смотреть на него, - Я хочу туда, - он указывает в сторону воды. -Да кто же тебе не дает? Плещись хоть целый день. -Ты меня не понял. Я хочу быть там, - Ли мотает головой в отрицании, кажется, понимает к чему ведет Хван, - Всегда, - тихо-тихо добавляет Джин и Ли замирает. Он долго молчит, глядя в воду, его губы все так же поджаты, лицо напряженное, так же как и он сам. В брюшной полости все сильно тянет, даже становится болезненно, пальцы на руках покалывает, как будто от долгого лежания на одном месте, а в горле пересыхает настолько сильно, что даже слюна становится почти каменной. -Если тебе так будет лучше, то иди, Хенджин. Хван таращится на мужчину в непонимании. -Нет смысла тебя держать, это было бы насилием. Если тебе плохо тут, со мной, то я не имею права лишать тебя твоего счастья, - Ли переводит взгляд от воды на Хенджина, - Иди. Хван смотрит по сторонам и открывает рот, как рыба, ничего не говоря. Как это? Он его отпускает? Сам подталкивает к тому, чего Хван так не хотел признавать, пытался избежать и не думать. Минхо просто дает ему свободу, хотя Хенджин и так был всегда свободен, только вот осознание этого так в голову и не приходит. -Ну чего же ты сидишь, - почти кричит Минхо, - Вставай и иди уже! Хенджин дергается от неожиданности. Минхо никогда на него не то что не кричал, даже голос не повышал. Он всегда был собранным, спокойным, со своей игривостью и ехидством, но сейчас это все кажется какой-то маской, которая спала, стоило сказать о своих мыслях. Похоже, из Минхо вся эта ситуация высосала все соки, хотя он просто ждал. Ожидание ломает его. Минхо не смотрит на Хенджина, глядит куда-то далеко и от этого становится паршиво, в груди щемит, хочется обнять его, прижать к своей груди и долго-долго просить прощения, говоря, что все это чушь собачья и Хенджин не в силах уйти. Но Хенджин не в силах сделать того, чего он хочет, знает, что будет жалеть, если сейчас не уйдет и не обретет то, чего так желает. Поэтому он перебирается на корточки, садясь напротив. Он берет ладонь мужчины в свою, его пальцы мелко дрожат и Минхо старается напрячь руку, чтобы избавиться от этого, но не выходит. Хван касается губами шершавых костяшек, долго задерживаясь, как будто для того, чтобы запомнить вкус кожи, что останется на губах. Хенджин переворачивает ладонь, прислонясь щекой, трется об нее, зажмуривая глаза, чтобы не видеть расстроенное лицо старшего. -Прости меня, Минхо, - шепчет он прикусывая губу, - прости… Хенджин опускает ладонь. Минхо облегченно вздыхает, потому что изо всех сил держался, чтобы не обхватить лицо Хенджина и притянуть к себе с прощая все, абсолютно все. Слова прощения режут и бьют по сердцу сильнее, чем признание о том, что сирена хочет уйти. Минхо почти всхлипывает с хотя плакать даже не хочется, вообще ничего не хочется, кроме тепла и уютных объятий. Хван медленно стягивает перчатки, как будто нарочно тянет время. Ткань соскальзывает с ладони. Вещь упирается в грудь Минхо. -Сохрани их, пожалуйста, - парень сильнее вжимает перчатки в грудину, - Это самое дорогое что у меня есть. Пусть они будут у тебя. Тяжесть с груди пропадает. Хенджин поднимается с корточек, отходит на пару шагов назад, оглядывает старшего, который сильно сжимается белые перчатки совершенно странного фасона. Хван скидывает одежду, последний раз украдкой глядит на старшего и стремительно заходит в воду. Ступни прячутся в водной глади, а совсем через мгновение появляется голубой хвост с большим синим плавником, он почти сливается с прозрачной водой, красиво серебрится под лунным светом, переливается и прячется вновь, разнося брызги и круги по воде. Минхо кусает губы почти до крови, сжимает перчатки, прижатые к груди до поселения костяшек и наблюдает за тем, как после прыжка в воду она немного волнуется, приближаясь к берегу. Он чувствует себя брошенным котенком, которого пригрели, подарили тепло, уют и любовь, а потом выбросили на улицу мокнуть под дождем и морозить лапы. Он чувствует себя преданным. Но не обижается, не гневается, потому что решил отпустить и не удерживать насильно того, к кому испытывает сильные чувства, хочет заботиться, оберегать и лелеять. Но Хенджин выбрал другое и Ли уважает этот выбор, принимает его и готов нести ответственность за его поступок, потому что вопросов будет много. Хенджин оставил Минхо, как когда-то это сделала его мать. Оставил его со своей болью и чувствами, глотать этот дурацкий ком в горле, который не хочет никак уходить и все режет глотку и гортань. Плакать не хочется до сих пор, хотя было бы очень даже неплохо выпустить эмоции наружу, но он просто не может. Мужчина отрывает перчатки от груди. Хенджин без нужды никогда не снимал перчатки, только при Минхо, который очень любил его перепонки и много целовал, а Хенджин всегда смущался, выдергивал руку и прятал глаза. Хо проводит пальцами по мягкой ткани, которая хранит в себе его запах и воспоминания. Рядом лежат брошенные штаны и рубашка, та самая, его любимая, с завязками на груди, которые старший часто развязывал, играючи. Ли сгребает вещи к себе, зарывается лицом, сильно трется щеками, носом, царапая кожу немного грубой тканью. Вздыхает глубоко и всхлипывает совсем неосознанно, горько и жалобно. Он даже непредставляет как будет справляться с ломотой в сердце, которая разноситься по всему организму до самых кончиков пальцев ног. Сегодня будет тяжело, завтра все ещё будет тяжело, придется много и долго объясняться, а дальше будет легче. Минхо надеятся на это.

Эпилог

Свобода. Что-то бескрайние, тянущееся через весь земной шар, оставляя после себя невидимый след, но при этом незабываемое, почти что безумное чувство легкости, которое сильными ударами отзывается в грудной клетке. Раньше, около года назад Хенджин считал именно так. Сейчас для него свобода имеет имя, форму и даже душу, красивую такую, глубокую и бескрайне большую. Эта свобода имеет острый нос, ехидный серебрящийся прищур глаз и фиолетовые пряди. Свобода носит имя Ли Минхо и имеет свой характер, который подвластен не каждому, но запоминается навсегда и заседает в памяти настолько сильно, что даже сниться. А Минхо Хенджину столько раз снился, столько раз напоминал о щемящем сердце, тогда, на берегу, когда Хван пряча от стыда глаза признавался в том что скрывал. Хенджин до сих пор помнит вкус его кожи и то, как он пахнет, уверен, что все так же. Вдали виднеется корабль и Хенджин быстрее начинает перебирать ногами, звонко стуча подошвой. Он столько раз видел Возмездие за этот год, но почему-то после того, как корабль пропал с курса с приходом зимы, все ощущается волнительнее. Хенджин так напугался, когда корабль пропал, подумал, что что-то случилось, поэтому пришлось вернуться в Малагу. Домой к отцу, который был приятно удивлен. У сирен Хенджину не понравилось, хотя он до последнего думал, что привыкнет, но не смог, хотя внутренняя сирена ликовала первые месяцев пять, но самому Хвану было сложно свыкнуться с таким образом жизни, да и в голове не укладывалось как и что нужно делать, поэтому при любой возможности он выходил на сушу, таким образом и заимел кучу знакомых сирен, начиная от Испании, заканчивая Францией и Северной Америкой. Проще говоря, там, куда ходило Возмездие. Следовать за кораблем было какой-то целью, что-ли. Он старался оберегать Минхо даже в такой ситуации, поэтому пару раз даже попал в стычку во время штурма корабля, но все обошлось. Последний раз Хенджин видел корабль близ берегов Испании, а потом видимо Минхо решил, что по холодам ходить куда-то не лучшая идея, поэтому отпустил всех к семьям. Поскольку Хван вернулся домой, он даже не знал где можно отыскать Возмездие. Приходилось держать уши востро и улавливать каждое слово про корабли, которые должны прийти в порт. Сколько же раз он с большим рвением бегал смотреть кто же пришел. Сколько раз он разочарованно оглядывал судно и со вздохом уходил обратно. Множество. И почему-то верил в то, что когда-нибудь в их порт вновь придет величественный корабль Ли Минхо. Его надежда была почти отчаянной, а глаза с каждым провалом гасли все больше, как и силы. Было тяжко. Но сейчас он уверен, что это тот самый долгожданный корабль. И оказывается прав. Возмездие ощущается, как его капитан. Фиолетовый флаг с черепом кошки отличает его от всех других кораблей, так же как и светло-голубые паруса. С первого взгляда они кажутся белыми, но если приглядеться, можно увидеть голубой оттенок, который застенчиво проявляется в вечерние время суток, совсем как звезды. Многие считают, что цвет парусов символизируют чистоту и бескрайность неба под которым ходит судно. Но они все глубоко ошибаются, потому что этот цвет символизирует любимый цвет Минхо - безумно красивый оттенок глаз Хенжина, который с замиранием сердца старается хватать воздух ртом, чтобы не разволноваться слишком сильно. Хенджин множество раз сопровождал Возмездие, когда только команда собиралась в новое плавание. Хенджин сам находил его, точнее, какая-то неведомая сила приводила его к кораблю, заставляя неосознанно следовать за ним, особенно в первую ночь. Хенджин мог часто наблюдать за Минхо, который, кажется понял зачем младший все время смотрел на звезды. Он находил в них спасение, так же, как и Хенджин. А тогда Ли выглядел по-особенному очаровательно. Его все такие же яркие пряди были маяком в ночи, разлетались на ветру, глаза блестели, отражая сотни и тысячи звезд, а лицо было слишком спокойное, умиротворенное и такое до дрожи красивое. Минхо может поклясться, что видел Хенджина, плывущего рядом с кораблем, тогда ему хотелось поверить в то, что это сон. А Хенджин готов с уверенностью заявить, что Минхо не ошибался и зря думал, что ему уже совсем сорвало крышу и начались галлюцинации. Парень медленно спускается по крутой дорожке, тормозя пятками, чтобы не упасть и не испачкать перчатки. Без них он все так же не может, чувствует себя слишком уязвимым. На причале толпиться слишком много народу. Все как тогда. Все тот же гул, толкучка, множество разных людей и языков. Сейчас не хватает только Феликса, который стоял бы немного поодаль и смотрел на всех недоверчиво-равнодушно, а Хенджин подумал бы, что он слишком мило выглядит для того, чтобы стать пиратом. Он не видел его целый год, просто не получалось даже взглянуть украдкой, может он вовсе ушел, остался в каком-нибудь городе, а может даже стране. Если быть честным, то Хвану очень стыдно перед ним. Последний раз, когда он видел Ликса, тот был с ушибом, а сам Хван с разбитым носом и раздражен слишком сильно, чтобы сдерживаться. Он не жалеет только об одном, что все таки сдержался и не нахамил Ликсу, простить самому себе такой поступок было бы сложнее всего. Пусть Ликс помнит его с кровавым носом, чем злым. Возвращаться сейчас на Возмездие кажется несправедливым по отношению ко всей команде, в особенности к Минхо. Но Хенджин видел и знает, что должен оказаться тут вновь. Его место - Возмездие. Его дом - Возмездие. Его свобода - Минхо. И от осознания той ошибки, которую он совершил стыдно ужасно, но так должно было случиться. Тому поступку не было и не будет оправданий, хотя Минхо по любому нашел вагон и маленькую тележку, Джин уверен в этом. Трап опускают, позволяя зайти. Хван остается последним, не любит толпу и галдеж, а уж тем более случайно касаться кого-то. За то время что он был в облике сирены, дар слишком усилился, стал чувствительным почти ко всему, поэтому касание к другому человеку могло означать то, что Хенджин увидит много личного, а этого не хочет никто. Толпа начинает толкаться и повышать голоса. Со стороны похоже на улей с бешеными пчелами. Хенджин думает, что с такой дисциплиной они не дойдут даже до драки на шпагах, чего уже тут говорит о том, чтобы выйти в первое плавание. Глубокий и низкий голос заставляет всех мигом замолчать, а Хенджина вытянуться в струну. -А ну замолчали все! - Феликс стоит с слишком серьезным выражением лица, из-за чего больше похож на взъерошенного воробья, чем на того, кто может надавать пиздячек, но видимо голос играет большую роль. Хенджин улыбается над серьезностью младшего, вспоминая каким тот является на самом деле. Ну, серьезно, актер из погорелого театра. Джин с интересом рассматривает острые черты лица, которые сильно вытянулись за год, волосы сильно отросли и теперь болтаются хвостом на затылке. Феликс повзрослел, даже вытянулся ввысь, а веснушек на его лице прибавилось. Хочется увидеть, как он улыбается, морща нос, услышать низкий смех и даже посмотреть на попытку поцеловать. Хенджин невероятно соскучился по Феликсу. Ли мечет взгляд по тем, кто поднимаются на Возмездие. Он украдкой глядит в сторону, возвращает взгляд обратно, между бровей появляется складка. Ли поворачивает голову и Хенджина простреливает волна шока, неожиданно было, что его так быстро заметят. Его лицо теряет былую серьезность, вытягивается, а глаза становятся такими большими, будто он увидел смерть. Хван прикусывает губу, даже не зная что делать. Он топчется на месте и не решается ступить даже шага, пока Ликс хлопает глазами. -Ты чего встал, будто смерть увидел? - Чан хлопает Ли по спине и замирает следом. Теперь они втроем играют в гляделки и двое из них выглядят очень напуганными. -Ты тоже это видишь? - шепчет Феликс. -Да… Чан с Феликсом переглядываются, будто общаются о чем-то своем, а после Ли резко дергается, почти перелетая через борт. Он путается в ногах, но все же спускается на причал, несется со всех ног, почти сшибая Хвана, когда виснет на нем всем телом, что Джину приходится подхватить его под бедра чтобы тот не упал. -Ты не сдох, - кричит Феликс прямо в ухо старшему, крепко обнимая за шею, от чего тот жмурится и надеется, что перепонки целы, - Хенджи-и-и-ин, - плаксиво тянет Ли, утыкаться тому в шею. Его плечи дрожат, а сам он громко всхлипывает. Непонятно смеется он или плачет, но Хван на всякий случай гладит его по спине. -Я тоже скучал, - Хенджин прижимает худое тело к себе одной рукой, второй продолжая крепко держать. Феликс начинает ерзать и в итоге слазит с рук, когда понимает как все это может выглядеть. Он встает напротив, хмурится, ставит руки в боки, показывая свое недовольство. -Ну ты и скотина, Хван, - маленькая ладошка бьет в грудь, не сильно, но с чувством, чтобы показать свою обиду, - Я так переживал, а ты жив и здоров! Сволочь такая, - Ли начинает колотить Джина в грудь, пока резко не срывается на рыдания, а старшему только остается переваривать всю перемену настроения и успокаивать Ликса, как маленького ребенка, похлопывая по спине. -Вашу мать, ты не умер, что ли? - громко ахает Чанбин, подошедший к Чану, который все еще не может переварить все происходящие, как и люди на палубе, они просто переглядываются, шепчуться и видимо, даже не хотят встревать, смотря бесплатное представление. Ей-богу, цирк какой-то. Почему-то уже второй человек удивляется тому, что он не умер, Феликс рыдает, уткнувшись в его плечо, Чан никак не может прийти в себя, из-за шока, а Чанбин пытается с эти всем что-то сделать. Если его появление произвело такое впечатление, то что будет с Минхо, когда они все же увидятся. Лишь бы не упал в обморок. -Что на шумиха тут началась? - Доын выходит из каюты капитана и оглядывает всех с большой претензией. Специально ищет глазами Феликса, чтобы лишний раз поругаться с ним. Хоть что-то в этом мире стабильно, - Я не поняла, а где Феля, - тон девушки постепенно сходит на нет, пока она крутит головой в поисках цели. В конце-концов имя парня она произносит одними губами. Спектр эмоций меняется слишком стремительно, кажется, от вида того, как Ликс рыдает в объятиях Хенджина приводит ее в замешательство, удивление и радость одновременно. - Хваня, - кричит девушка, почти кубарем падая вниз. Когда-нибудь шумный дуэт переломает себе ноги, если не научатся нормально ходить. Доын вприпрыжку покидает корабль и так же с разбегу впечатывается в Хенджина, тем самым немного снося Ликса в сторону, из-за чего тот начинает ругаться. Хван очень рад, что его так радушно принимают после того, что он сделал, но все же это удивительно, а еще очень тяжело, потому что Феликс и Доын весят немало и выдержать тех, кто нагло повис на нем, как коала на ветке достаточно трудно, при всем при этом они ругаются и спорят кого дольше продержит Хенджин. А он не выдерживает уже. Не только их веса, но еще и ора, но не раздражается, скорее успокаивается, ибо именно этого так не хватало. Сирены не такие. Они больше тихие, уединенные. Бывали конечно моменты наподобие этого, но все было не то, не родное и какое-то наигранное. -Отъебитесь от него - смеется Дохëн и Хенджин думает, что сейчас, стоя в таком положении он встретит всю команду, но только не Минхо. Но Дохëн появился как всегда вовремя и как всегда пытается усмирить бешеную парочку, - Вы повисли на нем и даже вздохнуть не даете, а ну-ка, все живо на корабль. Феликс и Доын по местам, а Хенджин к Минхо, - Дохëн повышает голос до командного, значит надо выполнять, тем более задача Хвана приходится ему очень даже по душе, поэтому едва ли младшие сползают с него, он рвется на Возмездие. От осознания того, что совсем скоро он увидит Минхо даже ступать по половицам страшно не говоря уже о том, чтобы подняться на лестницу и пройти в каюту капитана. Все органы в брюшной полости переворачиваются, затягиваются в большой крепкий узел и падают вниз. Хенджин волнуется и предвкушает одновременно. Он так много раз представлял эту встречу и вот, теперь она должна случиться. Страшно. Когда Хенджин тихонечко открывает дверь, то в каюте как обычно полумрак. За столом сидит Минхо, ковыряется в каких-то бумажках, что-то пишет, кажется, это его любимые занятие, потому что даже не поднимает глаз, но явно чувствует чье-то присутствие. Хван успевает оглядеть каюту и заметить, что тут все такой пустующий порядок, как обычно стоит тара с водой, в которой Минхо часто моет руки, на футонах спят кошки. Интересно, куда Минхо дел котят? Ли тяжело вздыхает, привлекая к себе внимание. -Сейчас я выйду. Вы можете не приходить ко мне каждый пять секунд? - тон его раздраженный, лицо хмурое. Он все так же отрывается от своего дела, но замечает подозрительную тишину в ответ, хотя Хенджин очень старается не издавать звуков, чтобы тот заметил его сам. Ли поднимает глаза, хмуриться еще больше. Он сильно трет лицо руками, вглядывается в дверной проем, щуря глаза. Выражение его лица сменяется на растерянность и удивление, - Хенджин? Тон его растерянный, глаза становятся блестящими, когда Хван кивает, учуть улыбаясь, одними губами произносит “да”. Минхо улыбается в ответ. Уголки его губ медленно ползут вверх, глаза становятся чуть ли не щелочками от широты улыбки, которая показывает зубы. “Что-то” в груди Хвана мечется, бьет по ребрам. Давно забытое чувство, которое он так хотел испытать вновь и вот оно щемит сердце. Минхо медленно встает из-за стола не в силах оторвать взгляда от любимого лица. Хенджин смотрит на него этими своими голубыми глазами “от взгляда которых за сердце хватаешься” , и старший поверить не может в то, что он стоит перед ним, живой, здоровый, повзрослевший. Ли встает напротив, тянет руку к щеке, кончиками пальцев дотрагиваясь до белоснежной кожи: -Ты настоящий… -Конечно настоящий, какой же еще может быть? - Хван по-доброму улыбается, хватает запястье старшего и льнет к теплой ладони, тереться щекой, прикрывая глаза. -Я думал, что совсем сошел с ума. Думал, что никогда тебя больше не увижу, - совсем жалобно -горько. От такой интонации даже у самого Хенджина брови встают домиком, повторяя выражение лица старшего. Хенджин тянет его к себе за запястье, крепко обхватывает руками, утыкается носом в фиолетовую копну: -Прости меня, Минхо, я такой дурак, - почему-то эти слова вырываются наружу сами, Хенджин как будто не контролирует их. -Тебе не за что извиняться, Хенджин. Ты не сделал ничего плохого, - Ли заглядывает в его глаза, уверяя, что все в порядке и он не в коем случае не злиться, хотя вполне может себе это позволить. Он обхватывает щеки Хвана ладонями, прикасается губами ко лбу, задерживаясь надолго, будто все еще убеждается, что он настоящий, а после будто срывается, мелко целуя все лицо. Хван подставляется под ласку и не понимает как вообще мог прожить без Минхо, без этого чувства, которое разрывает каждую клеточку, заставляя чувствовать себя нужным. Хенджин не выдерживает, впечатывает губы старшего в свои, касается тягуче, осторожно, будто прощупывает почву, хотя Минхо даже и думает сопротивляться, с грохотом вжимает Хенджиа в дверь и вжимается в него сам. Сминает губы нетерпеливо, будто у них ограниченное количество времени и вот-вот кто-то из них исчезнет. Хенджин на это лишь смеется в поцелуй, зарывается пальцами в мягкие волосы, массируя кожу. -Я так скучал, - тянет Минхо прижимаясь к шее сирены. -Неужели ты не злишься на меня и позволишь остаться на корабле? - осторожно спрашивает Хван, боясь все испортить. -Нет, не злюсь. Я же сказал, ты не сделал ничего плохого, тем более, я сам подтолкнул тебя к этому, - бурчит в шею Минхо, сжимая рубашку на спине, - А Возмездие - твой дом, Хенджин, - Ли заглядывает в голубые глаза,- Мы всегда рады видеть тебя тут, потому что ты нужен нам всем. В особенности Феликсу. Знал бы ты как долго приходилось его успокаивать, когда он узнал, что ты ушел. Они с Доын даже несколько месяцев не ссорились. Брови Хвана ползут вверх: -Такое вообще возможно? -Видимо да, - мужчина хмыкает, - Знаешь, когда я видел тебя пару раз в воде, то думал, что схожу с ума от своей боли. Но тот факт, что ты нашел свою свободу успокаивал меня. Я ждал тебя, каждую ночь думал о том, что возможно, когда-нибудь ты придешь, а я приму тебя и больше никогда не отпущу, потому что просто не смогу пережить всю ту боль, что испытал уже во второй раз, - Ли прижимается к Хенджину, - Я не отпущу тебя больше слышишь? -А я и не собираюсь уходить больше. Потому что ты и есть моя свобода, Минхо, - Джин прижимается щекой к виску Ли, прикрывает глаза, - Потому что я люблю тебя.

Конец

.