Со мной случился ты

Меткий пинок прямо по основанию трости лишил Джона опоры, и он смешно повалился на асфальт, как жук, упав на спину и зашевелив руками и ногами, не в силах сразу перевернуться и встать. Пятёрка парней, что прикопалась к нему в этом переулке довольно загоготала. – Ну что там? – спросил один, тот, что ударил по трости. – Да ничего. Удостоверение ветерана, пара фоток некой… хм… «С любовью, Мэри» – эти слова были сказаны на редкость мерзким и пошлым голосом. – Тоже мне. Эта «С любовью, Мэри» даже сиськи сфоткать не смогла, чтобы ветерана своего поддержать, скукота. Сплошные рюшечки на шляпке. – А деньги? – Денег нет. Даже мелочи. И карточек. Распотрошённый кошелёк плюхнулся на грудь Джону. – Вот жешь… И телефон, ровесник динозавров. За такой ничего не выручить, только по шее получить. Плохо ты старался, ветеран, – ударивший по трости наклонился над Джоном. – А может ты только прикидывался, а сам… как там это в кино говорят, крыса тыловая? Или вообще – самострел? Вояка, а вон, даже разок врезать не можешь, тоже мне… – Деньги наверняка есть, – вклинился второй. – Не может не быть. Прячет просто. Прячешь? Так мы поищем. Или упростишь нам жизнь, а себе сохранишь здоровье? Второй герой пятёрки, под довольный хохот остальных, стал отводить ногу для пинка, на сей раз целясь в больное бедро. А Джон уже знал, какая это боль, если его даже просто задеть. И рванулся, резко садясь, и тут же вставая, используя исключительно здоровую ногу и руки, а больную стараясь даже не сгибать… Через несколько минут вся пятёрка молодых крепких парней призывного возраста визжала кастрируемыми поросятами, кто, зажимая разбитый нос, а кто – поломанную с хрустом конечность. Места для всех в переулке не хватило и некоторых пришлось выпинать на довольно широкую и хорошо освещённую улицу. К визгу, вот совершенно не подходящему к храбрым парням, почти тут же примешался женский крик и несколько призывов вызвать полицию. Общаться с полицией Джон не хотел. Уже имел опыт после подобных стычек, когда иногда даже вооружённые ножами и ещё чем колюще-режущим лоботрясы превращались в «бедных дитачек», а он едва ли не в душегуба-маньяка. Не получая даже малейшего наказания, под вопли родителей о произволе, «дитачки» отпускались и вскоре снова выходили на дело, потому что единственное что они умели и хотели, это отнимать деньги у тех, кто слабее их, а единственный язык, который были способны понимать, это язык хороших пиздюлей, которых им явно недодали отцы в детстве. Вот Джон и старался. Эти мудилы ещё не скоро смогут продолжить свои развлечения. Значит, кому-то сегодня повезёт больше, чем Джону. Он как мог быстро ушёл подальше и обошёл с другой стороны здание театра, который выбрал сегодня местом своего дежурства. Пристроившись в максимально тёмной точке переулка, он был готов переждать, пока можно будет двигаться дальше. Пустой кошелёк перекочевал обратно в нагрудный карман, вместе с фото Мэри. Идущая в театр публика – хорошая нажива для таких героев. Впятером им не страшно пристать и к даме с сопровождением. Едва ли мужчина один сумеет противостоять пятерым. А если на их пути попадутся пожилые леди, вроде его квартирной хозяйки и её подруги? Джон чуть перевёл дыхание, но это больше чтобы успокоиться, чувствуя, как в груди снова просыпается бешенство. Не ноги, спины бы этим паразитам поломать! Чтобы всю жизнь оставшуюся ходили под себя и даже сидеть не могли! Джон был убеждён, этих уже не изменить, не перевоспитать. Если человек мразь в юности, он мразью и останется. Не осознает, «ох, что же я творю, как нехорошо». Только уровень пакостничества изменится. И в воспитательную силу разговоров он не верил. Кто готов применять силу к другим, сам только ответную силу понять и способен. Кровь так пульсировала в голове от бешенства, и Джон не сразу услышал, что рядом с его переулком кто-то остановился. – Ну идёёё-ём же! – капризно протянул женский голос. – Если и есть там кто, то наверняка какой-то бандит! Вон на той стороне дороги полиция! Джон терпеть не мог такие вот голоса. Голоса капризных дур, что делать ничего не умели и не хотели, а только как пиявки высасывали деньги из мужчин, пользуясь каким-то непонятным Джону «женским очарованием». – Бандит или нет, я должен посмотреть. Дыхание тяжёлое. Скорее человек ранен и ему нужна помощь. – Ты должен сопроводить меня в театр! – Джон почти увидел, как девушка надула губки и топнула ножкой. – Или я нажалуюсь папе, что ты меня бросил, и он близко тебя к делам полиции не подпустит! – До театра два шага. Вон все твои друзья стоят, я их вижу. Зозя, твоя заклятая подружка, нам машет. Иди к ним. Держи билет. А я посмотрю, что там. – Но… – А вздумаешь отцу жаловаться, я с тобой больше не разговариваю. И вообще тебя для меня не существует. – Ну… Шерлок, ну… Я не могу одна пойти! – Джон услышал стук каблучков. – Я обещала всем, что ты со мной будешь, что я тебя им покажу! Ничего на свете Джон так не хотел, чтобы эта капризница и её спутник свалили по добру по здорову, но похоже, мужчина шёл сюда, а девушка бежала за ним. Вот же… Джон пытался пройти по переулку дальше, но почему-то всё сильнее кружилась голова. – Я обещала им доказательство, что мы вместе! Что мы встречаемся! Голос был похож на лай болонки. Джон морщился от этих противных звуков и отступал всё дальше. Точнее, это он так думал, не осознавая, что прислонился к стене и сползает по ней. – Что мы делаем? Я выгуливаю тебя, маленькую приставучку, чтобы твой отец не очень сильно стучал по голове бедолаге Лестрейду, твоей предыдущей жертве. – Но, Шерлок… – Встречаться с тобой я не буду, даже останься ты последней женщиной на земле! А вот голос этого Шерлока Джону понравился. Да ещё говорит такие смешные вещи! Джон усмехнулся. – Так… тут дела хуже, чем я ожидал… Видишь – кровь. – ОЙ! Шерлок, уйдём отсюда, пожалуйста! Кровь? Какая кровь? Джон старался осмыслить это заявление, но всё на что у него хватило сил, это поднять голову, и увидеть неясную тень, что склонилась над ним. Кажется, у тени были довольно сильно кудрявые волосы. – Дай сюда твой шарф, быстро! – Шерл… это же… папа из Италии привёз… Такой красивый, розовенький… Я только первый раз надела… для тебя… – Ещё привезёт! Скорее же! И вызывай врачей. Доставай телефон и вызывай! Да не стой столбом, действуй! – Я… я действую! Руки дрожат просто… Сейчас. Да? Да, служба спасения! Да мне нужна помощь! Что? Кажется, ножевое ранение, тут столько крови! Не у меня, тут мужчина… не знаю, лет тридцать. Где кровь? Всё лицо в крови. И свитер немножко. Бежевый, с косичками на груди… А? Адрес? Шерлок, я не знаю, какой тут адрес??? – Назови адрес театра, посмотри, он на билете написан! Эй! – Джон ощутил прикосновение к плечу, – не отключайтесь! Смотрите на меня! Вы кто, как вас зовут? Что в вами случилось? Что-то явно очень хорошее, решил Джон. Что не случалось уже очень давно. Но что именно? Ты? Будет обидно умереть вот сейчас, когда наши жизни только пересеклись…