Обречëнные

Музыка гудела с ушах. Зал выглядил красиво, везде были раскиданы цветы, а ярких цвет люстры освещал помещение. Перед лицом Марата плясали силуэты пьяных и радостных людей. Но он смотрел только на одного человека, его брата. И его невесту. На ней было сказочное белое платье, с некой воздушностью и невообразимой красотой. На Володе же красивый костюм, чёрного цвета, и чёрные лакированные туфли. Гремела посуда, произносились тосты. Двадцатое декабря. Эту дату Марат хотел выжечь у себя на сердце сварочном аппаратом. Дата свадьбы его брата, и наверное, дата его смерти. Он физически больше не мог смотреть на то, как брат счастлив со своей невестой. Ведь казалось бы, всего неделю назад, на мальчишнике, Вова себе то, что не позволял никогда. И после этого Марат надеялся, что Володя отменит свою свадьбу. Но Вова сделал вид как будто ничего не было, а если было, то он был в пьяном бреду. Ему страшно и душно. Обида прожигает горло, холодная водка тоже. Он встаëт, проходит через весь зал, выходя к уборной. Закрывает дверь, подходит к раковине и умывает своё лицо ледяной водой, дабы немного прийти в себя от выпитого алкоголя, и от обиды на брата. Он не сдерживается и всё-таки начинает плакать. Дверь отворяется и Володя, собственной персоной, заходит в комнату, с печалью смотря на брата. — А я думал, что ты не придешь, — подходит сзади к Марату, обнимая его со спины — я позволил себе слишком много тогда. — Вов, — смахивает слëзу с щеки, и продолжает дрожащим голосом. — Ты счастлив? — Конечно, я ведь женился. — с интересом всматриваеться в лицо брата, но тот отворачивается. — Ты знаешь её всего два месяца — со злостью в голосе произнёс Марат. Он выбирается из объятий, и прислонившись к стене, оседает на пол. Володя подходит к нему, присаживается напротив. — Вов, я был так счастлив тогда. Я этого всю жизнь ждал, ты меня понимаешь? Да ничего ты не понимаешь. — закрывает лицо руками, мелко трясëтся. — Маратик, — пальцами поднимает личико за подбородок, — Ты понимаешь, как это неправильно? Младший молчит, поднимает глаза на брата и притягивает его за рубашку к себе. Целует лицо брата, мочит его своими слезами. Целует в висок, в лоб, в щëки. Володю током пробивает. Он садится на колени между ногами брата, гладит лицо Марата. —Маратик. — Утыкается в шею, вызывая у брата мурашки по всему телу. — Маратик, останови меня, прошу. — Не хочу, Вов. Конец света. Спусковой крючок в голове Володи щёлкает, оглушая его. Он с рыком дёргает брата так, что Марат ложиться на пол, ударяясь головой. Вова нависает сверху, тяжело дыша. Быстро снимает с младшего кофту, прикасается к холодному телу. Гладит повсюду, наклоняясь ниже, целует, рассматривает эстетичное тело юноши, осторожно обвивает худую талию, проходит носом по шее и невесомо целует кожу. — Поцелуй, пожалуйста, — он шепчет, ему безумно страшно, страшно за своë будущее, страшно за свою больную любовь. И Володя целует. Чуственно, с нежностью и грубостью одновременно, сминает чужые губы. Отодвигается, смотрит на брата, и слеза падает на лицо Марата. Марат, смотрел, будто заворожённый. Он никогда раньше не видел, как брат плакал. Кулак Володи, с оглушительным звуком ударил в пол, рядом с лицом Марата. Володя встал, оттряхнулся и быстро вышел из уборной, оставляя полураздетого младшего на полу. Всë что смог сделать Марат, это доползти до двери, быстро натянув кофту, и выбежать из здания. *** На следующий день Марат убитый стоял на платформе. Вся семья прощалась с Володей и Наташей, которые на медовый месяц поедут в Абхазию. Братья не разговаривали, не искали взгляда друг друга. Лишь на прощание Марат обнял брата, кладя в карман, вырванную из тетради, страницу. Уже в поезде Володя заметил листок, он выпал из его кармана ночью, когда он ворочался и думал о Марате, пока Наташа мирно спала на койке снизу. Он развернул листок, пытаясь поймать свет от лампы, и принялся читать про себя: «всё это было безполезно, все попытки тебя забыть, я люблю тебя безвозмездно, и не в силах тебя забыть.» Глаза Вовы моментально намокли, он спрятал лицо в ладони и тихо заскулил. Их любовь больна и неправильна. Они были обречены заранее.