Морской бриз или моя любовь к тебе.

Ощущая летний ветерок на своей коже вновь, Кай усердно прикрывается одеялом, натягивая его повыше. Голова раскалывалась, от боли хотелось рыдать и биться о стенку, но лень и сонливость не позволяла сделать даже этого. Он не знает, последствие ли это долгих объятий с мокрым Ёнджуном, который совсем недавно плакал навзрыд в твёрдое мужское плечо, которое Хюнин усердно подставил, стараясь так же не разрыдаться, наблюдая за страданиями любимого. Он вновь вспомнил те ощущения: горячие губы, но холодное тело, которое все же смогло согреть его безразличную ко всем душу, кроме миловидного парня, что запомнился своей яркой улыбкой и звонким смехом, который сменился на слёзы, о которых Хюка предпочёл больше не думать. Щёки предательски заалели, когда беглые воспоминания позволили ему будто снова ощутить поцелуй своего недавнего знакомого, а под одеялом было уже жарко до самого явного пота. Понимая, что это может зайти дальше, Кай ногами окидывает одеяло в сторону, а взгляд резко устремляется в самый обыкновенный, белый потолок. Утром его радует только яичница, которую он мог позволить себе за книжкой, разделяя утреннее чтение с чашкой горячего кофе, а затем молока, конечно же. Но надолго со своим занятием Камал не задерживается, заставляя себя отложить книгу в сторону, предпочитая прогуляться до лестницы, ведущую вниз, с крутого склона на мирный берег. Он шёл как можно быстрее, вспоминая события ночи, и спрашивая у самого себя, как можно аккуратно подойти к тебе. И каково же оказалось удивление и некоторое смятение Кая, когда излюбленное место оказалось пустым, зазывая присесть только одного Хюнина. Сглотнув вязкую слюну, он все де присел, допустив предположение о том, что просто рано пришел, и нужно подождать. Но ни через час, ни через три, никого на месте не оказалось. Хюка остался лишь наедине с воспоминаниями о вчерашнем вечере, об ужасных слезах истинного отчаяния и усталости своего любимого. Пазл постепенно собирался, понимая, что к чему. Чем больше он осознавал происходящее, тем больше становилось страшно. Спускаясь со ступень, в голову тут же начали приходить неразумные мысли, которые Кай находил поистине ужасающими. Смотря на песок, Кай попятился назад. Чувство страха заставило его броситься его с места со всех ног, попутно старая слезы с глаз рукавом толстовки, которую наденет на Джуна при встрече. Горячие слезы блестят на пышных ресницах, пока последний воздух в лёгких заканчивается, но он бежит, стирая подошву конверсов напрочь. Ему плевать о том, что сейчас подумают люди, покажут ли на него пальцем и посмеются. Это всё не имеет смысла, пока его любовь не с ним рядом. Чувство безысходности и пустой грусти захватывает его, когда поиски не приносят успехов, или самого Ёнджуна. Свет фонарей и холодных звёзд провожает его домой, наблюдая за несчастьем, которое острыми иглами исходило из широкой спины, при этом протыкая сердце на сквозь. Протяжное чувство разочарованности, страха и боли раздирало, вспоминая слёзы из чужих, но родных глаз. От одной мысли о том, что с ним случилось что-то плохое, Кай готов был разодрать себя собственноручно, или прыгнуть в океан, заполненный самыми разными акулами, позволив изодрать своё тело до единого пальца. Ноги болели, было уже тяжело передвигаться, но он продолжал упорно идти к своему дому, не теряя надежды. Голова гудела, не позволяя отвлечься хотя бы на еду, хотя желудок сходил с ума, выпрашивая хотя-бы кусок хлеба, но Кай отгонял все мысли, кроме тех, что касаются Ёнджуна и его внезапной пропажи. Что произошло? Может быть, пропали чувства, не успевшие появится? Или он возненавидел Кая за то, что тот появился в его жизни? Разочаровался в нём, понимая, что это не тот человек? Хотелось кричать, что и делал Хюнин. Громко кричал в душе, снаружи тихо всхлипывая, присаживаясь на холодный песок, сжимая непричудливый камень в нежной ладони. Глаза болели от слез, которые могли выступить в самый неизвестный момент, обжигая кожу щёк. Кай смотрел на звёзды и тихо недоумевал, он искал Ёна весь день, ждал. После чувство безысходности, как и у всех, наступает спокойствие, апатия. Эмоции вновь на время покидают его, предоставляя возможность поговорить немым языком со звёздами, чем Хюка успешно пользуется, задавая вопросы, которые будут лететь миллионы световых лет туда и обратно. И всё же, в глубине души остался маленький, но ещё не остывший уголёк надежды, которому нужно дать хоть что-то, чтобы он загорелся. Блеск луны нежной гладью ложился по неспокойной воде, создавая ощущения уже знакомого уюта и тепла, будто намекая на то, что осталось всего одно место. Но какое - Хюнин и сам не знал. Легонько прикусив губу, он старательно капался в событиях сегодняшнего дня, вспоминая все, до единой крошки. Малютка-рак-отшельник привлёк его внимание, а если быть точнее - яркий домик - ракушка. Домик. Хюниновы глаза заблестали ярче, чем все звёзды, ярче чем лунный свет и водная гладь. Сорвавшись с места, что аж песок отлетел, Кай помчался к своему коттеджу, а бедный рак-отшельник старательно выбирался из горки песка, оставшейся после Камала. Как и тогда, он бежал изо всех ног, стирая подошву конверсов во второй раз. Он молился, чтобы Ёнджун был там. Бежал быстрее, периодически ускоряясь, и проклиная себя, когда спотыкался, потому что потратил лишнюю секунду, чтобы наладить скорость бега. Хотелось пить безумно, но он продолжал терпеть, напоминая себе о том, что если он не найдёт Джуна - прыгнет в море, отдавая себя на безжалостное растерзание акулам. И вот наконец, соседние дома и знакомая улица радуют его глаз. Небольшое кафе и участок рядом, позволяющий поесть при шуме моря дразнят Кая запахом вкусной еды и дорогого шампанского, а смеющаяся девушка окидывает его взглядом. Рядом цветущие кустовые розы, от которых пахло просто невероятно прекрасно, хозяйка явно заботится об этих цветах лучше, чем о себе самой. Фонарь, который со временем покосился, и стоял как местная пизанская башня, только с огромным светилом наверху. И вот, наконец, медленно, но верно от подходит к своему дому. Чувство ожидания и незащищённости мигом охватывают его с каждым шагом. Он старается не смотреть на коттедж который вместо чувства уюта сейчас вызывает только дискомфорт. Смотря в пол, он идёт всё ближе к калитке, и останавливается напротив. Открывая и заходя во двор, он поднимает глаза, с которых сразу же льются чудом. На пороге, скрестив руки на груди и откинув голову вниз, упираясь ею в дверь. Взгляд Джуна тут же устремилс на вошедшего, но он продолжал молчать. Кай ощущал эту неловкость, он был словно ребёнок, который совершил погрешность, и сейчас стоит на месте, пока его отчитывают, склонив голову вниз. И всё же, снова вытирая слезы с глаз рукавом, уверенным и быстрым шагом он мчится к возлюбленному, готовый объясниться. * * * После ночной терады Ёнджун чувствовал себя опустошенно. Поплакать в лицо полюбившегося тебе человека и уйти после того, как он уснёт - он считал подлым. Он говорил сам себе, что поступил не подло, когда ушёл. Голова болела, но это не мешает встать с кровати и принять душ. Горячие капли стекали по отросшим волосам и ровной спине, а некоторые разбивались о грудь. Джун устал, но после разговора с Каем ему стало легче. Он действительно чувствовал тепло, которого ему так не хватало все это время. Парень был словно солнцем, что освещал ему путь в непроглядную темноту, которая так пугала своей непредсказуемостью. Ёнджуну безумно хотелось вновь прикоснуться к мягким губам, пока руки прижимают к себе крепкое мужское тело, а его руки уже лежат на талии худого, словно хрупкого Чхве. Завтрак в тишине - блаженство, которое не понять многим. Утро и свежий, прохладный, пропитанный морской солью воздух воздух проникал в комнату через открытое окно, лаская горячее после душа тело, а горячий чай с лимоном тут же согревал, как и ласки Хюнина, которой сейчас не хватало безумно. Почему бы не прийти к нему? Не порадовать своим появлением, если он будет рад ему, конечно.. Отметая назойливость мысли в самые далёкие уголки своего разума, Ёнджун оделся и вышел на порог, вдыхая полной грудью любимый воздух. Начиная свой путь, он то и дело фантазировал, какие будут эмоции у Камала, когда он встанет перед ним лицом к лицом. Удивится ли он, или наоборот, порадуется? Стоя у самой любимой двери, он стучится дважды и ждёт, пока лучезарная улыбка озарит его своии появлением. Но никто не выходит, и Джун стучится снова. Опять никто не выходит. Но он уходить не собирается, а лишь покорно садится на крыльцо, ожидая, пока ему откроют, ведь он уверен, что Кай дома, не так ли? Прошел час, два, три, а он все так же ждёт, пока ему откроют, прижав колени к груди, обняв их руками. Это настолько глупо, но влюблённый Ёнджун ни за что не уйдёт. И не уходил до тех пор, пока калитка не скрипнула, оповещая о том, что теперь во дворе Хюнина он не один. * * * — Я.. — шмыгая носом бормочет Кай, подойдя ближе к Ёнджуну, смотря на лисье лицо заплаканными глазами. — Я искал тебя целый день, Ёнджун. Где ты был? Ты хоть знаешь, о чём я думал и как переживал? Клянусь, я был готов пожертвовать всем, чтобы найти тебя. Даже своей жизнью, если бы это понадобилось. — без остановки продолжает Хюка, смотря прямо в глаза. На все возмущения, Чхве просто встаёт с места, убивая Камала одним предложением. — Я ждал тебя весь день. — на все громкие заявления отвечает Ёнджун, в ответ получая порцию стыда в чужих глазах, за что чувствует стыд за то, что смог вызвать столь отрицательные эмоции у Кая. — Прости.. Я думал, что ты больше не захотел меня видеть, ведь утром на нашем месте тебя не было. Я мучался, вспоминая о твоём срыве, я думал, что это снова случилось, понимаешь? Тебя не было слишком долго, что заставило меня волноваться. С этого момента я буду приходить к тебе домой, буду вытирать твои слёзы и.. — не успевает договорить Кай, когда тихое "замолчи" уловил его слух, а губы уловили ёнджуновы. Сердце забилось бешено, а к щекам прилил розовый румянец, заставляя парню открыто заявить о своих чувствах. Он чувствует, с каким напором целует его Ён, вместо объяснений и долгих слов. Его лицо в руках Ёнджуна, тёплых, любимых, а его тело вплотную к нему. Не выдерживая, руками Хюка забирается прямиком под свободную футболку, оглаживая тонкую талию старшего, тем самым выбивая из него первый обрывистый вздох. Он чувствует, как тот буквально плавится в его руках, и что может произойти, если они зайдут чуть дальше. Поэтому, Кай аккуратно отстраняется, смотря в его глаза, как-бы извиняясь за то, что приходится остановиться. Он берёт нежную ладонь Джуна, и открывает дверь, что до этого была заперта. Накормив, напоив и даже одев возлюбленного, он разрешил себе лечь с ним на кровать, и теперь читать книгу, пока Ёнджун, тихо посапывая, лежит у него на груди, слушая биение сердца, и греясь о его тело. Сам же Кай читал недолго, пощадив Чхве, которому явно помешал свет от лампы. Пробурчав что-то себе под нос, он показательно отвернулся от Хюки, а он, ловко щёлкнув по выключателю, крепко обнял со спины, не давая тому даже пошевелиться. Последним, что помнил Джун — нежные поцелуи на своей шее, которые будут греть его воспоминания в дальнейшем, которое наступит совсем скоро.