Выйди из этих голосов.

— От вас двоих работы больше, чем от всего района, — сказал Чан, когда позволил Сынмину снова увидеть спальню в первый раз. Они все еще нервно вертелись вокруг него, ожидая новой волны боли. Если что-то и могло напоминать об их прошлом, так это комната Хенджина. Хван впервые узнал, кто такой Сынмин, здесь ухаживал за ним, пока он не выздоровел, здесь влюбился в него. — Хенджин — главная проблема, — доказывал Сынмин свою невиновность Чану, немедленно протягивая к Хвану распростертые объятия. Хенджин упал в его объятия, и Сынмин поцеловал его в висок. Несмотря на то, что в нем больше не было ангельской силы, Хенджин сразу почувствовал себя лучше. — Моя катастрофа. — Я в порядке, — пошутил Хенджин. — Просто иногда шум в ушах и естественная невосприимчивость к ангельской ерунде. — Что естественного в том, что Сынмин дарит тебе чудеса? — спросил Чонин. — Вот как это произошло? — спросил Чан. — Сынмин-и. — Это было подсознательно! — запротестовал Сынмин. — Я слишком сильно любил его. — Чан легко принял это объяснение, но затем повернулся и бросил на Чонина многозначительный предупреждающий взгляд. — Я бы никогда, — ядовито сказал Чонин, физически дистанцируясь от Хенджина и Сынмина, шаркая ногами по кровати. — Просто проверяю, — Чан поднял руки в шутливой капитуляции. — Минни, ты должен быть безболезнен в течение следующего дня или около того, но я не смог отменить триггеры, поэтому в твоей памяти все еще могут остаться пробелы. Если снова будет больно, скажи Чонину, и он даст тебе еще одну дозу. — Я думал, это твоя проблема, — запротестовал Чонин. — Так и есть, — согласился Чан. — Но поскольку я твой любимый наставник, не поцелуешь ли ты его за меня? — Чонин с отвращением сморщил нос. — Я полагаю, — неохотно согласился он. Чан заключил его в сокрушительные объятия еще до того, как он закончил говорить. — Спасибо тебе, Йени. Ты лучший! — Он завершил свое проявление привязанности, потершись носом о щеку Чонина, и отстранился как раз вовремя, чтобы избежать удара за это, помахав Хенджину и Сынмину на прощание, прежде чем улететь. — Мне все еще нужно в туалет, — объявил Сынмин. — Тогда намочи постель, — парировал Чонин. Несмотря на их препирательства, Чонин последовал за Сынмином в ванную, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Хенджин остался в спальне, сидя на руках, все его тело было напряжено, как проволока, поскольку он пытался расслабиться. Хорошо, что Сынмин пропал из виду, хорошо, что он был в ванной, где в последний раз отключался от блока своих воспоминаний, хорошо, что Чонин не держал его за руку. Это было прекрасно. Чонин взял его за руку. — Хэй, — сказал Чонин слишком мягко, появляясь в его поле зрения, мягко окруженный электрической лампочкой. — Сынмин, возможно, и забыл, но я тебя не забуду. — Он сделал это? — удрученно спросил Хенджин, когда паника схлынула, оставив после себя холодную реальность. Все эти новые начинания брали свое. — Да, как только дверь закрылась. — Почему небеса были такими жестокими? — Было больно? — Уголок рта Чонина дернулся, когда он подавил улыбку, и Хенджин запоздало понял, что использовал иронично подобающую реплику. — Тогда, я полагаю, это произошло, — тупо ответил Чонин. — Но на этот раз нет. Он просто был ошеломлен на мгновение, а затем смутился и не узнал меня полностью. Я позволил ему пописать наедине. Хенджин читал между строк — он внезапно стал более важным из-за своей бессмысленной паники, и поэтому Чонин был вынужден оставить Сынмина в покое. — Извини. — Не стоит, — легко сказал Чонин, поднимая Хенджина на ноги. — Это все равно легче, чем моя последняя работа. Сынмин проигрывал в гляделках самому себе в зеркало в ванной. — Ангел? — тихо сказал Хенджин от двери. Его Ангел обернулся, и хмурое выражение, портившее его лицо, слегка разгладилось. Хенджин развел руками и затаил дыхание. Сынмин от природы не был доверчивым человеком, поэтому то, как легко он подошел обнять Хенджина, должно было что-то значить. Это должно было означать, что не все потеряно. — Меня зовут Хенджин, — пробормотал парень в толстовку Сынмина. Он не мог отпустить его, но, к счастью, Сынмин тоже не ослаблял хватки. Киму потребовалось некоторое время, чтобы ответить, но ожидание того стоило. — Я люблю тебя. — В словах чувствовался вес факта, слишком сложного, чтобы по-настоящему понять, комфорт и необычность серьезности. — Да, — сказал Хенджин со слезами на глазах. — Извини за это. — Гребаный ад, — прервал его Джисон из-за двери своей спальни. — Опять? Сынмин поспешно отстранился, услышав новый голос, но одна рука поднялась, чтобы схватить Хенджина за рукав. Хван обнял Сынмина за талию и прижал его к себе для утешения. Это был всего лишь Хан, но Джисон мог быть слишком, когда был среди друзей. — По крайней мере, дважды с тех пор, как ты видел их в последний раз, да, — ответил Чонин Джисону, бочком подходя к нему, чтобы немного посплетничать. — Если бы у меня был желудок, меня бы уже вырвало. — У тебя что, нет желудка? — спросил Джисон, ткнув Чонина пальцем в живот. — Куда же тогда девается еда? — Чонин, внезапно оказавшийся в двух метрах от пальцев Джисона, пожал плечами. — К Богу? — предположил он. — Твой рот — это портал непосредственно к Создателю Вселенной? — спросил Джисон с довольно большим скептицизмом для человека, который встречал нескольких ангелов и видел еще много чудес. — Может быть, — защищаясь, возразил Чонин. — У меня замерзли ноги, — прошептал Сынмин на ухо Хенджину. Он поднял одну липкую ногу и положил ее поверх ноги Хенджина. Это было отвратительно, но если бы это было его самой большой заботой, то Хенджин не стал бы жаловаться. — Могу одолжить несколько пушистых носков, — сказал Хенджин. — Ты тоже хочешь позавтракать?