Суперсемейка

      — Да! 2:5 в мою пользу и полный разгром противника сокрушительной силой юности! — с ликующим торжеством произносит Метал, подпрыгивая на месте с джойстиком в руках.       Первые пару секунд Шинки делает вид, что проигранный раунд не колышет ни единой песчинки его железного песка от слова совсем. Когда ребёнок понимает, что это дохлый номер, он, оттопырив грудь вперёд, усаживается в позу гордой, бесстрастной, непоколебимой индюшки, что с достоинством принимает своё поражение. И Всё же на брата кукольник старается лишний раз не смотреть. Боится стереть того в труху полным жажды крови, убийств и реванша взглядом, однако Метала всё равно передёргивает.       — Эмм а-э… О, кстати! Шинки, а ты знаешь, как познакомились наши родители? — ловко переводит тему мальчик, стремясь хоть как-то разрядит обстановку, которая была готова в любой момент рухнуть на него, раздавив всей тяжестью своего веса аки бетонная плита.       И это срабатывает. Черты лица Шинки, которыми несколько мгновений назад можно было резать бумагу, смягчаются, становясь задумчивыми. Мальчик понимает, что знания, которые у него имеются, касательно этого аспекта жизни его отцов очень и очень смутные.       — Нет, не знаю, — признаётся Шинки, и Метал думает, что теперь то ему точно уже можно смотреть в глаза названого брата.       — Вот и я тоже.       ***       Через минуту дети уже сидят рядом с родителями в гостиной, задавая животрепещущий их сейчас вопрос. Им перестаёт казаться это хорошей идеей, когда от их внимательных глаз не утаивается, как заметно мрачнеет Гаара, поджимая губы и горько смотря на забинтованные руки супруга. Не укрывается смена настроения и от Прекрасного Зелёного Зверя Конохи. У Ли сердце обливается кровью от одной только мысли, что его дорогой возлюбленный может до сих пор корить себя за произошедшее многими годами раннее и не имеющее никакого значения сейчас. Раз уж на то пошло, мужчина неистово рад произошедшему на экзамене чуунина, ведь как бы иначе он смог встретить свою любовь, что сейчас сидит перед ним, озаряя своим лучезарным светом юности его сердце и душу.       Ли уже хочет взять слово на себя, не позволяя мужу ворошиться в болезненном для него прошлом, когда Гаара всё же опережает его и нежно, как не прикасается даже к своим самым драгоценным кактусам, берёт в руки большую бинтованную ладонь супруга.       — Что ж, — глубоко вздыхая, начинает песчаник. — порой, в жизни шиноби случается так, что мрак поглощает душу, а разум застилает тьма. К сожалению, эта учесть не избежала и меня когда-то. Я был очень злым и жестоким человеком. Моя рука погубила много жизней. С последствиями этого мне приходиться сталкиваться и по сей день. Однажды я причинил страшную боль человеку, который заслуживал того меньше всего. Однако вопреки всему, в его сердце не воцарилась ненависть. Он не только не позволил ей поселиться в своей душе, но и вместе с тем помог исцелиться моей. Тогда я понял, что передо мной самый необыкновенный человек на этом свете. Я осознал, что хочу видеть его рядом с собой, но больше всего я желаю быть достойным его. И я продолжаю надеяться и верить, что так оно и есть, ведь тот, о ком я говорил — мой дорогой возлюбленный и ваш отец.       На какое-то время комната погрузилась в проникнутую фундаментальным теплом и лаской тишину.       Дети не издают ни звука. Они почти не дышат.       Гаара поворачивает голову, самозабвенно глядя глазами полными любви и благодарности на дорогого своему сердцу человека.       Тронутый до самых юных глубин души, Ли уже хочет расчувствоваться во всю, как вдруг принимает на редкость серьёзное выражение лица.       — Да, Гаара сотворил много страшных вещей в прошлом.       Каге растерянно смотрит во все свои прозрачные глаза на супруга. Дело в том, что песчаник привык, что Рок поддерживает его, отворачивая от дурных наваждений, наталкивающих на самоедство. Поэтому теперь ход его мыслей Гаара, слабо говоря, не понимает.       Братья удивлены не меньше и, кукольно хлопая, смотрят на отца.       Прекрасный Зверь Конохи стоически выдерживает паузу, но затем.       — Именно поэтому он вышел за меня замуж, чтобы сполна расплачиваться силой собственной будоражащей юности за содеянное до конца своих дней, — мужчина многозначительно подмигивает Гааре, и мгновенье спустя его лицо уже составляет достойную конкуренцию его багровым волосам.       — Боги, Рок!..       — Слушай, — с опаской, шёпотом начинает Шинки, — а нам вообще можно на такое смотреть?       — Я думаю, нет, — до ужаса потерянно отзывается его брат, — пойдём отсюда?       — Да, пожалуйста.       Так они и сделали, позволяя отдаться супругам воспоминаниям о своей бурной юности и её не менее буйной силе уже наедине.

***