Божественное провидение

      Мне приснился до боли странный сон... -Исаак! Исаак, где вы?       Будто я, гуляя по Великому Государству... -Вайнберг! Вайнберг, ну это уже не смешно, я знаю, что вы где-то здесь!       Набрёл на Ангела в церкви, уже старой и заброшенной, спрятанной в закаулках улиц нашей страны. -Вайн-! Вайнберг? Исаак, что с вами?       Он сидел на одной из ступеней пред кафедрой, пытаясь что-то разглядеть на одной из потрепанных жёлтых стен сего сооружения. После пары секунд тот встал и подошёл к манившей его тайне. - Евангеле от Иоанна, глава 3, стих 33... "Принявший его свидетельство сим запечатлил, что Бог истиннен"... Ты видишь эти надписи, Альберт? -Вайнберг, я... Я ничего не вижу. Но меня сейчас интересует другое! Какого черта вы здесь находитесь, если вам правительственным запретом- - "Запрещено иметь какое-либо отношение или взаимодействие с личностями или предметами, в любой степени относящимися к каким-либо окультным или религиозным течениям". Я прекрасно помню об этом, однако если никто не наблюдает за нами, разве нельзя попробовать нарушить запрет? - Они же ведь все равно узнают, у них здесь люди повсюду! - Они пообещали закрыть глаза на нарушения при условии, что я буду вести себя спокойно и добросовестно проходить лечение в дневном стационаре. Как ты видел уже не однократно, наше дорогое государство никогда не жаловалось на меня, наоборот, я был примером истинного послушания) - То есть, все это было..? - Простым обманом и желанием заполучить свободу. Ты должен был догадаться, де Сальво, должен был догадаться...       Он медленно и чинно, можно сказать, грациозно, почти что подплыл ко мне, нежно касаясь моих слегка отросших волос - Но почему вас вообще это заинтересовало? Вы всегда были учёным, презирали религию и- - Дорогой, хватит уже обращаться ко мне на "Вы", мы же ведь были друзьями в прошлом, в конце-то концов! А насчёт заинтересованности...       После Он быстро, но аккуратно убрал мои волосы за ухо, и лёгкими, беззвучными движениями направился снова к кафедре... - Ты прав, религией как таковой я не интересовался, но не говори, что я её презирал. Ещё тогда, когда Хеймдаль только-только создавался, я понял, что мир такой, какой он есть сейчас, просто невозможно сделать идеальным. Я пытался найти свой способ создать "Идеальный мир", и все таки смог. Я долго высчитывал формулы, пропорции, настройки, чтобы в конечном счете создать его - Клона. Я создал свой концепт религии, основанный на научном подходе и объяснении, за который и был осужден, так как это было похоже на измену государству. И первое время после того, как меня освободили, я и не задумывался о чем-то религиозном. Я ходил в библиотеки и читал книги о науке, медицине, дабы понять, что ещё можно изучить во благо Великому Государству. Но на одной из подобных прогулок по улице шли поломники, завлекавшие людей стать частью их, наверняка, незаконной церкви. Я, естественно, стал отнекиваться, мол, атеист закоренелый и никак не исправите, но они оказались людьми настырными и всучили мне эту книгу...       Когда Он уже подошёл к кафедре и плавно зашел за неё, Он показал мне обложку, наверняка, толстой книги "Ветхий завет". Последние лучи угасающего солнца залили витраж позади него, и передо мной предстал не просто Ангел. Кропотливая работа по стеклу позволила мне увидеть Высшего из их представителей - Шестикрылый Серафим, окружённый семью Архангелами и множеством Ангелов подле них. Я обомлел от увиденного, упав на колени, однако Серафим не думал давать мне времени на размышления, сразу же начиная произносить первые стихи священного писания. И эхо церкви, в которой никто не посмел бы нас потревожить, многократно донесло эту мысль до моих ушей... - "В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день первый" -... Вайнберг... - Я был поражён не меньше твоего, Альберт. Как такое может быть, что я несколько лет пытался создать Клона, а какое-то непонятное существо, жизнь которого наукой не подтверждено, может творить подобные вещи?! Я начал проводить личное расследование, теперь все мои книги сменились с научных на религиозные, все свободное время я посвящал их изучению, я тайно консультировался по этим вопросам с множеством священников, и до сих пор загадка Бога не была разгадана. Но я чувствую, что скоро и она мне покориться, все таки я, Исаак Вайнберг, величайший учёный Великого Государства! - Вайнберг... Я вижу перед собой какое-то шестикрылое существо... Вокруг него ещё какие-то крылатые твари, кто побольше, кто поменьше, кто с копьями, а кто просто летает... Исаак, скажи мне, я схожу с ума?       Серафим неслышно подошёл ко мне, расправляя свои белоснежные крылья на всю ширину молебной, осторожно садясь рядом со мной, будто волнуюсь, не спугнет ли он меня. Я его не боялся, он был превосходен и неповторим, властен и справедлив, все, что он бы ни говорил оказывалось истинной, жгучей и терзающей, но истинной. Я лишь пугался той мысли, что он сам, увидя, какие грехи я несу за собой, улетит, убежит от меня, донося до самых небес о моей погибели в аду! Я крепко схватил его за рукава ризы, прижимая к себе и трепетно поглаживая по голове. Серафим поразился моей наглости, пару секунд сидя в оцепенении, но вскоре решил пожалеть меня и тоже обнял. - Ох, Альберт, мой славный мальчик... Ты не сошёл с ума, по крайней мере, не окончательно. Я понимаю, почему ты видишь во мне Серафима - тебя гложит прошлое. Те убийства, которые ты совершал, те души, что ходят за тобой по пятам, не давая забыть о содеяном. Раньше ты мог все заглушать, и даже сейчас упорно продолжаешь не замечать проблему, пытаясь заняться чем-то другим... Только ты сам понимаешь, что теперь это не помогает. Что каждый раз, смотря на нож, ты видишь следы крови. Каждый раз, видя сырое мясо, перед тобой появляются трупы людей. Ты даже не можешь больше смотреть фильмы, потому что любой крик заставляет тебя снова услышать агонию и мольбы о пощаде твоих жертв! Каждая ночь для тебя оканчивается кошмаром и пробуждением в холодном поту, а каждый день - новая борьба за контроль над собой... Ты должен понять - правительство лишь хочет услышать твоё осознанное "Я признаю свою вину, расскаиваюсь за содеянное и прошу искупления", которое ты так и не произнёс! Ты лжешь психиатру о продвижении в самоанализе, мне и Питу о своём состоянии, людям на улице, что нормальный, да даже самому себе ты лжешь, что всегда был таким! И ты хочешь, чтобы кто-то тебя простил, просто сказал:" Ты все делал правильно! Твои жертвы можно оправдать"! Сначало замолчав о грехах, а после надавливая на сострадание, на жалость к другим, они заставили тебе забыл о том, почему раньше тебе стало плевать на убитых тобою людей. Ты должен снова найти причину своим поступкам такую, за которую тебя простят люди, но самое главное - за которую ты простишь сам себя. - Но как... Как мне её найти? Я же ведь совершил столько плохого... Я заслуживаю смерти, самой мучительной, какая только может быть. - Нет, ещё рано, рано о чем-либо говорить. Ты не помнишь, но я знаю, что сподвигло тебя на подобное... - Так скажи же мне! Скажи, когда я стал таким?! - Ты должен понять сам... Но мы можем договориться. Я помогаю тебе все вспомнить, ты помогаешь мне понять, как дойти до Бога и дать всем истинно прекрасную землю. Согласен? -... Согласен. Но что мы будем делать с Питом? - Он тоже должен сам понять, почему стал таким. Понять, как искупить себя. Нам искупляться не надо, мы и так чисты. И не смотри на то, что твои руки запачканы кровью, а мои - чернилами - мы оба попадём в Рай! - Ты... Прощаешь меня? - А разве я тебя когда-то обвинял)? - Ты простишь меня и мои грехи? - Эх... Ладно, что уж тут поделаешь, если тебе так надо...       После чего Серафим отпустил меня, вставая на ноги и касаясь моего лба. Его рука была прохладной, она дарила спокойствие и высвобождали разум от неприятных мыслей. Я все также сидел на полу, не смея поднять голову, не смея сказать слова. Я был до сих пор изумлен, почему именно я стал достоен узреть подобное чудо. Почему я, тот, кто совершил множество убийств, буду прощен? - Восстань, пророк, и виждь, и внемли Исполнись волею моей И, обходя моря и земли Деянием чисть сердца людей!       И я ощутил, как по всему моему телу проходит тепло, растекаясь по каждой вене, заполняя собой каждую клетку, вырывая с корнем весь тот холод, всю ту тьму, которую я поселил в себя этими убийствами. Я почувствовал, что стал легче воздуха, что я словно помолодел на несколько десятков лет, что буквально взлетаю над землёй и безмятежно кружусь в воздухе, будто обретя крылья! Я смеялся и плакал, наслаждаясь моментом, воспорив над всеми людьми, грешными до костей, и кричал, надрывая связки: - Я СВОБОДЕН! Я СВОБОДЕН! И ОСВОБОЖУ ВСЮ ЗЕМЛЮ ОТ СКВЕРНЫ, ВАС ПРОНизывающей...       Но в один момент я приземлился на пол, растеряв крылья и непонимающе посмотрев на Серафима, который улыбался во весь рот и прищуривал глаза - Теперь ты понял, почему все это начал? - Да, но ведь те, кого я убивал... - А вот это уже ты должен понять сам. Проснись, мой мальчик, воспрянь ото сна...       Еле слыша последние слова небожителя я открыл глаза. Все ещё стояла глубокая ночь, в своих кроватях спали друзья, посапывая и ворочаясь - Калеб, Пит, Исаак. Я протёр глаза, одевая очки и вставая с кровати. Сон будто рукой сняло, я подошёл к столу, замечая тонкую тетрадку Вайнберга, в которой тот постоянно что-то записывал. Любопытство взяло вверх надо мной и я аккуратно её открыл, читая недавние записи. - "Я сомневаюсь в том, что Хеймдаль будет работать так, как того задумывал Калеб. Нет, ни в коем случае я не осуждаю его, просто сама концепция... Задаёт множество вопросов. Действительно ли мы сможем корректировать сознание мягко? Не будет ли это чем-то напоминать выжигатель мозгов, который так вездесущ в ужастиках? Как человек вообще сможет понять, что он свободен, если эта свобода навязана? А когда Хеймдаль сломается, какими станут люди? Такими же услужливыми, готовыми на все ради Вождя? В таком случае мы лишь сменим одни кандалы на другие, более хрупкие! Нужно искоренить проблему с корня, понять, как поменять человека так, чтобы тот был уверен в своей свободе! Но как это сделать..?"       И я, неожиданно для себя, взял ручку, и почерком Исаака написал на всю оставшуюся страницу - "Создай его клона, разбери по винтикам, прочти его ум, разум и душу, пойми, как он работает, найди формулу, пропорции, настройки для решения проблем, а потом истреби оригинал и сделай из его тела копию клона. Создай Рай своими руками."       И отдернулся. Почему же нужно убивать ради счастья? Разве нельзя просто подкорректировать уже имеющееся?! Но почему то сознание само прошептало мне:" Они не исправимы". Я решил прогуляться, чтобы отогнать от себя дурные мысли. Луна освещала мне улицы города, все было тихо и спокойно, как и всегда. Но неожиданно тишину прервал тихие звуки. Звук скулежа собаки и чей-то злорадный смех. Я впал в оцепенение, потом - в злость, и как кстати (или же к несчастью, тут каждый решает сам) я нашёл у себя в кармане скальпель...