lemon seed

— Ты мне вообще ни капельки не нравишься. — Шепчет Юнги перед тем, как приникнуть к губам альфы. — Я понял… — Это всё феромоны, потому что у меня течка, а ты единственный, кому я могу хоть немного доверять. — Расстёгивает пуговицы на рубашке Хосока и прижимается, чтобы вдохнуть аромат корицы. — Хорошо… — Улыбается Чон, обнажая зубы. — Чего скалишься, я тебя на самом деле не хочу, и уж точно не люблю. — Повышает голос омега, оглаживая смуглые плечи. — Ага… — Старается, как может, сдержать улыбку. — Мы вообще расстались, это так… Остаточное влечение, такое бывает, знаешь? — Юнги смотрит прямо в глаза, чтобы выглядеть убедительнее. — Знаю… — Хосок всё же посмеивается, не выдержав этих тёмных светящихся звёздочек напротив. Он притягивает омегу к себе и оставляет на губах влажный поцелуй. Юнги поскуливает, не справившись с волной горячей нежности. Хосок всегда целует именно так: как будто Юнги для него — весь мир. И хочется верить в это, хочется укутаться в его пряный аромат, смешать со своим медово-яблочным и никогда больше не дышать воздухом без сладкой примеси. Хосок ведёт ладонью по мягким бёдрам, позволяет пальцам скользнуть чуть выше по обильно пропитанным смазкой шортам. Он не животное, не из тех альф, что теряют голову от омежьих феромонов, но Юнги… Это его Юнги. Хосок подносит пальцы к лицу и медленно вдыхает. — Что ты… Что ты делаешь? Верни руку… — Хнычет Мин, прикусывая ткань чужой рубашки. — Я так сильно скучал по тебе, Юнни. Я не могу вот так просто заняться с тобой сексом, не поговорив. — Держаться слишком сложно, но, когда перед тобой человек, которого ты по-настоящему любишь, не хочется опускаться до примитивных инстинктов. — Мне всё-таки нужно было выбрать кого-то другого, я понял… — Мягко отталкивая мужчину от себя, шипит Юнги. Сердце Хосока неприятно колет. Как он может говорить такие вещи? Как может вот так просто думать о других альфах, когда между ними было такое. Он отпускает парня и тупит взгляд. Не хочется смотреть, потому что его господин точно разглядит слабость. — Ну конечно, я такой глупый! Ты же… Ты же водитель моего отца, почему я должен проводить с тобой свою течку?! — Мин разворачивается, поправляя на себе худи и судорожно пытается открыть замок, который сам же защёлкнул минутами ранее. — Да что ж это… ОНО НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ! — Юнги упирается лбом в дверь, когда его скручивает спазмом. — Я сейчас открою. — Подлетает Хосок. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь воды? — Он приобнимает омегу и гладит по волосам. — Я хочу тебя, идиот! — Слёзы скатываются по щекам от обиды и зудящего желания именно этого мужчины. — Идиот-идиот-идиот! — Поворачивается Юнги и стучит кулаками по груди Чона. — Но ты не хочешь быть со мной… — Громко дышит альфа, принимая удары любимых рук. — Как мы можем, где ты, а где я?! — Омега смотрит озлобленно и, вместе с тем, Хосок улавливает в его глазах… боль? — Отец же никогда не примет, что мы с тобой… — Что мы с тобой?.. — Хосок приподнимает пальцами подбородок Юнги, и тот мгновенно успокаивается. — Что ты и я… — Почти шепчет Мин. — Мы любим друг друга… — Выдыхает Чон. — Ты меня старше на тысячу лет… — На десять. — Он убьёт тебя… — Мы же истинные. — Да ему вообще всё равно! Я пришёл к тебе, чтобы ты меня трахнул хорошенько, а не вот это всё… Айщ-щ… — Юнги почти скатывается по стене, но крепкие руки перехватывают и несут на мягкую кровать. Хосок дрожащими пальцами поднимает плотную ткань толстовки, осторожно снимая её. Он не может не улыбнуться: его омега немного поправился, теперь не так сильно торчат тазовые косточки и не просвечивают рёбра. Они не виделись всего месяц, но Чон не мог не думать о том, как сейчас чувствует себя его господин. Как добирается до института, прошла ли его ангина, получены ли все зачёты. Так хотелось спросить у Мина-старшего, но Юнги прав… Кто он такой, чтобы интересоваться личными делами единственного сына своего босса. Узнали бы — вышвырнули б, как шавку, за ворота, а так далеко от своего омеги Чон Хосок бы точно не смог прожить. Хосок целует каждый сантиметр бледного живота, ведёт ладонями по давно изученным созвездиям родинок, приспускает мокрые насквозь шорты. Юнги цепляется руками за простынь, поджимает пальцы на ногах, кусает изнутри щёку. Он так скучал по этим губам на своей коже, по этим касаниям, по корице в лёгких. — Что-то не так с твоим запахом. Он немного меняется в этот период, конечно, но сейчас… Как будто что-то ещё… Как будто нотки… лимона?.. Как давно ты был у врача? — Поговорим об этом?! — Юнги тяжело дышит, потирая ладонью глаза. — Просто помоги мне, ладно? Почему я должен уламывать тебя на секс? Хосок сглатывает, застывая на секунду, а после даёт своему альфе выйти наружу. Он сгребает Юнги, притягивая к себе. Целует жадно, надавливает рукой на пах и собирает каждый стон губами, чтобы никто не услышал звуки, что предназначаются только ему. Пальцы входят слишком свободно, омега елозит ногами в нетерпении, обхватывает тонкими руками горячую спину альфы, чтобы придвинуться к нему, чтобы быть ещё ближе. Классические брюки уже валяются на полу, лоб Хосока в испарине, Юнги беспорядочно матерится в мольбах заменить уже наконец пальцы на член, и Чон избавляется от белых боксеров. Головка упирается в истекающий вход, заставляя Юнги дрожать от предвкушения. Он никогда не был таким нуждающимся и он знает, почему сейчас именно так. Каждый толчок ощущается ещё острее, чем раньше. Ещё чувственнее. Непозволительно мало, хочется глубже, быстрее, сильнее. Стенки сокращаются, приятно сдавливая член Хосока, и тот рычит гортанно, ускоряясь. — Ну же, Хоби… Ну же! Хорошенько, чтобы колени дрожали. — Как в бреду, шепчет омега, а Чон, кажется, использует максимум своей выносливости, чудом не забывая дышать. — Юнни… — Ещё! — Юнги… — Да! Да, нужно ещё немного… — Боже… — Чуть-чуть… Мне… Я… — Давай вместе. — Хосок облокачивается руками по обе стороны от Юнги и, закусив губу, срывается на такой ритм, что кровать сопровождает каждое их движение скрипом. — Хосок… — Шепчет омега, наконец изливаясь на свой живот. — Господин… — Выходя из Юнги, заканчивает рукой альфа. — Хах… Поздно, Чон Хосок, уже поздно… — Мин поворачивает голову набок, вымученно, но довольно улыбаясь. — Что?.. — Хосок непонимающе зеркалит улыбку и ждёт разъяснений. — Я ходил к врачу. — Юнги поворачивается на бок и морщится от неприятного ощущения касания влажной салфетки к коже. Хосок аккуратно вытирает омегу и укутывает лёгким одеялом. Он ложится рядом, но поверх ткани: Юнги всегда любил личное пространство во время течки, хоть и отчаянно нуждался в альфе. — Эй, мне холодно под этой простынёй, обними… Как ты не мёрзнешь спать один? — Я мёрзну. — Отвечает, приподнимая ткань и пробираясь к любимому телу руками. — Что сказал доктор? — Сказал, что мне нужно поскорее найти успешного богатого альфу и переспать с ним. — Злобно проговаривает Юнги, отводя взгляд. — И поэтому ты пошёл ко мне? — Смеётся Чон, приняв слова за шутку. — Я пошёл к тебе вопреки, идиот! Потому что мои дурацкие гормоны не дают мне жизни, а я больше… больше никого не хочу, кроме тебя. — Конец фразы Мин произносит почти шёпотом. — Это из-за противозачаточных? — Хосок зарывается пальцами в волосы любимого, тихонько перебирая пряди. Юнги резко выдыхает и прикусывает губу, обдумывая, рассказать ли о том, что противозачаточные он никогда не пил. Слишком боялся поправиться, да и считал, что в девятнадцать приём таблеток может сбить к чертям весь гормональный фон. — Мгм. — В своей голове омега уже сделал выбор. Решил за двоих… За троих. — Я попросил маму найти мне альфу. — Что?.. — Хосок напрягается, отстраняясь от Юнги. — Хочу настоящих отношений, знаешь… С нормальным альфой, с меткой и свиданиями в дорогих ресторанах. — В уголках глаз собираются слёзы, омега дрожит, не ощущая больше тепла родного тела и прикосновений нежных пальцев. — Уходи сейчас, ладно? — Хосок очень старается выглядеть спокойным, хоть и хочется разбить кулаки о стену, чтобы в груди не так болело. — Хо… — Ты всё правильно решил, у нас бы всё равно не вышло. — Чон встаёт и натягивает на себя брюки. — Я работаю на твоего отца, живу в его доме, ем его еду. Сам из себя ничего не представляю. Юнги укутывается ещё сильнее, не собираясь вставать с постели. Он шмыгает носом, незаметно поглаживая низ живота. — Ты пишешь замечательные романы и почему-то не пытаешься их издать… — Я уволюсь, чтобы… Чтобы не было у тебя соблазна прийти ко мне в течку, чтобы не мешать тебе с твоим альфой. — Чон потирает переносицу, пересиливая желание посмотреть на омегу. — Лимон — это его запах, да? Юнги округляет глаза, поднимается с кровати, закутываясь всё в то же тонкое одеяло, и подходит к Хосоку вплотную. — Идиот! — Раза три за сегодня слышал. — Мало! — Выплёвывает Мин. — Ну назови ещё! — Поворачивается к нему Хосок, и Юнги видит слёзы на впалых щеках. Он бросается с объятиями, не обращая внимания, что одеяло спадает на пол. Омега жмётся, полностью обнажённый, к торсу горячего альфы. — Юнни, ты же тоже любишь меня. — Хосок целует сухими губами лицо омеги. Каждый миллиметр, аккуратно придерживая ладонями. — У тебя и щёчки стали покруглее, мне так нравится. — Улыбается Чон, а сам всё ещё плачет, принимая, что прощается. — Я скоро вообще весь круглым стану, будешь тогда любить меня? — По-детски дуется Мин. — Ты наконец-то перестал так пристально следить за фигурой и начал нормально кушать? — Ведёт ладонями по талии Хосок, любуясь. — Мне приходится за двоих же… — Слетает с губ забывшегося от нежности любимых глаз омеги. — Что?.. — Вот чёрт… — Что ты имеешь в виду? — Хосок смотрит внимательно прямо в глаза. Молчание длится недолго. — Врач посоветовала, чтобы я поскорее лёг под влиятельного альфу, пока живота не видно. — Юнги поднимает одеяло с пола, укутывается снова и садится обратно на кровать. — Я рассказал матери и попросил её найти подходящего… Я правда весь месяц пытался, ходил на встречи с богачами этими из холдингов, но я не могу… Я не хочу ни с кем, кроме тебя. Сбегал со свиданий в тех самых роскошных ресторанов, стыдливо глядя после матери в глаза… — Но… — Ещё это либидо дурацкое! Обычно обостряется на втором триместре, но у меня пришло раньше. — Мин теребит в руке мягкую ткань. — Я не сдержался, Хосок. Извинился перед мамой и пошёл к тебе. — У нас будет ребёнок? — Хосок смотрит неверяще. Он не знает, как реагировать, потому что его омега совсем ещё юн. Разве можно, чтобы наследник крупной корпорации, не доучившись, не достигнув даже двадцати лет, забеременел от простого водителя? — Выходит, что так. — Вздыхает омега. — Лимончик… — Улыбается Хосок, вставая на колени перед любимым. Парень тоже улыбается, кивая. — А твоя мать знает, от кого?.. — Знает. — Заправляет прядь волос за ухо Юнги. — Сказала, что у тебя хорошие гены. И романы хорошие тоже… Я давал ей прочесть, прости… — Ерунда! Главное, что пятьдесят процентов согласия у нас уже есть. — Альфа берёт хрупкие ладони в свои. — С ума сошёл, отцу знать нельзя! — Мотает головой в отрицании Юнги. — Убьёт! — Ну, тогда тебе точно придётся искать другого альфу. — Усмехается Чон. — Да иди ты! — Вырывает свои руки из чужих и прячет лицо. — Ещё скажи, что готов рискнуть. — Готов. — Серьёзным тоном и без единого сомнения в блеске глаз. — Наш Лимончик стоит того, чтобы рискнуть всем. — Альфа приоткрывает кокон из одеяла и целует острые колени Юнги, заставляя того перестать прятаться. — Мама посоветует одному из издательств твою книгу, и её напечатают. Я уверен, что им понравится. Отец не сможет злиться вечно… — Закусывая губу, мечтательно и тихо произносит омега и запрокидывает голову от щекотных касаний. — Поскорее бы животик округлился, тебе так пойдёт. — Утыкается холодным носом во внутреннюю часть бедра Хосок. Юнги вздрагивает от мягких поглаживаний и ощущает, как между ног снова становится влажно. Он тянет альфу на себя, впиваясь в его губы. Царапает ноготками спину и пытается выпутаться из дурацкого одеяла, которое на самом деле ничуть не греет. Нужно принести поплотнее, потому что Юнги теперь планирует ночевать здесь куда чаще, чем в своей комнате.