Узник грозовой горы

На одном из островов Инадзумы ходила легенда, по которой, якобы на самой высокой горе острова, скрытой под стенами дождя и грозовых облаков, обитает сосланный на нее узник, некогда бывший сыном самого Сёгуна. Молва тянулась около пятиста лет, искажаясь и меняя смыслы, дойдя до наших дней урывками. Неизменным оставалось лишь то, что всякий, кто хоть раз отважился подняться на эту гору, пропадал без вести. Однажды, боясь утратить остатки своего народа после войны и леса с равнинами из плодородной почвы у горы, правитель острова решил задобрить узника, отправив к нему невесту. В их поселениях бытовало мнение, что любовь могла изменить даже самого ленивого, сделав того добрым и достойным человеком, и мужчина смело решил проделать это же с загадочным сыном Эи, провинившимся перед матерью в каких-то ужасных проступках. Но узник не принимал философию главы острова, и после уже первой девушки ее браслет нашли у подножия горы, заляпанный кровью. Безответственный мужчина подумал, что первая девушка не понравилась узнику горы из-за присущей ей дерзости, а потому отправил новую, но безуспешно. Спустя десять исчезнувших девушек, об острове пошла мрачная молва, мол, узник превратился в злобного духа, поедающего невест даже с косточками. И вот весной, когда подошел момент отправки девушки на гору, никого из желающих, разлучиться со своей молоденькой дочерью, отправив ту на растерзание «зверю», не осталось. Но глава, боясь за свою жизнь, точно так же, как и о должности, решил не нарушать закрепленных десятилетием традиций, выкупив у охотников за сокровищами пойманную рабыню, утратившую память. Приведя девушку в «архонтский вид», помыв и расчесав благодаря прислуге ее длинные золотые волосы, нарядив в дорогой наряд, стражники главы довели ее до горы, солгав, что на ее высоте девушка найдет ответы на вопросы прошлого, и они помогут вернуть память. Наивная красивая девушка лет двадцати на вид, не ведая своих и чужих поступков, продолжила самостоятельно двигаться наверх, - по заросшей дикой травой тропе. Чем ближе она подбиралась к высоте, тем сложнее было дышать, а уж тем более, - что-то видеть. Настоящая дождевая стена, похожая на магический барьер, закрывала взор впереди. Посмотрев на свои синие испачканные сандалии, украшенные золотыми нитями, блондинка, затаив дыхание, шагнула вперед. Промокнув до нити, она, ощутив свет, распахнула веки, но то было обманом: вместо желанного теплого солнышка над головой нависали косматые тучи, небрежно роняя в стороны молнии. Одна из шальных искорок под раскат грома выпорхнула из грозного облака, прочертив узор оборвавшейся кисти в небе. Нервно сглотнув, девушка выжала с подола платья воду и продолжила путь, унимая дрожь в подгибающихся от хлада коленках. Прямо по курсу раскинулся сад спелых слив, окружающий хижину без окон и дверей. Здесь не было птиц или насекомых, воя ветра или других посторонних звуков, - лишь мрак да сырость. «Быть может, здесь никто и не живет больше?», - подумалось деве, и она решила развернуться, дабы пойти обратно, пока визуально помнит тропу сквозь непроглядную стену дождя. Однако стоило ей возвратиться до нужного прохода, тот не открылся, образовав из себя непроходимую стену. Мелкая дрожь табуном прошлась по хрупкому тельцу девушки, а ее теплые глаза помрачнели. – «Неужто, слухи от грязных охотников о том, что это путь в один конец, - правда? Значит, они меня продали, а глава поселения солгал и отправил меня на верную смерть, дабы спать спокойно?», - одолеваемая тяжелыми эмоциями, девушка замахнулась и со всего маху ударила кулачком в стену, и ее костяшки окрасились в алый. Капли одна за другой стекали с руки, некрасиво плюхаясь наземь, смешиваясь с грязью, дождем и водой. Отойдя от стены и скрепя зубами от ноющей боли, блондинка решила пройти до самой высокой сливы, с которой мог бы раскрываться вид на округу, если бы в той не царствовала унылая серость. Хотелось просто скрыться от возможного дождя, прикоснуться к шероховатому на ощупь стволу и вспомнить свободу, - время до того, как ее схватили охотники, принуждающие добывать дичь и карты сокровищ. Этот ли финал уготован девушке судьбой? Быть заточенной на горе с грозами и молниями? С едой в виде слив и бесконечной тоской в ноющем сердце, которое взывает к кому-то, кого не помнит затуманенный разум?.. Прислонившись спиной к дереву, девушка закрыла глаза, представляя, как всё происходящее превращается в дурной затянувшийся сон. Она выдавливает из себя улыбку, распахивая глаза, и видит перед собой одетого в длинные одежды юношу с пронзительными синими глазами с фиолетовыми бликами. Его темно-синие волосы, разбросанные по светлым в тон глаз одеждам, имеют сказочный блеск и очевидно мягки на ощупь. Не отдавая себе отчет в действиях, девушка тянется к спутавшимся волосинкам (она всегда их распутывает себе, так как носит тоже длинную прическу), но ее запястье грубо перехватывают. Обволакивающе угрожающий голос резво срывается с губ вопросом: - Что ты здесь, черт возьми, забыла?! И она не знает, как ответить на этот вопрос, потому что всё, о чем она сейчас думает, так это о глазах цвета грозового неба, которые кажутся такими близкими и далекими одновременно. Будто бы они знали друг друга всю жизнь и видят оба впервые. Юноша дразняще ухмыляется, но его выражение лица при этом выглядит так, будто бы его личный покой грубо нарушили, словно он хранил обет молчания, который на эмоциях был нарушен. И не мудрено, на него впервые смотрят столь долго без отвращения, но с немым вопросом в медовых глазах. Чертов глава острова продолжает ему докучать, посылая новых дев, и юноша не знает, о чем тот думает, но уже готов вправить ему мозги! Он никогда не говорил, что ему здесь одиноко, никогда не просил еды, воды или даров. Он просто влек свое жалкое одинокое существование и не задумывался о том, что ему тяжело без кого-либо. Ему не нужны девушки для романтики, он живет слишком долго для обычных людей, потому ему не нужны собеседники, еда, вода или чье-то общество. И будь у него возможность спуститься с горы, он непременно бы устроил гневный разбор полетов главе острова, но он действительно узник, - с этим он смирился давно. Ловко расчесав пятерней спутанные волосы, юноша другой рукой потянул деву на себя, ловя ее в падении. Он с нажимом держал ее хрупкие плечи, всматриваясь в медовые глаза с немым, но очевидным отвращением. Однажды ему уже приходилось видеть, как одна из «даров», романтизировавшая лик неизвестного узника, начала проявлять к нему неуместные знаки внимания. Тогда синевласый юноша напугал ее до чертиков, разрушив свой образ в ее восприятии, и жертва главы острова покинула гору. Лишь он не мог этого сделать, другим же было дано покинуть это мрачное место, если таково было их истинное желание. Рана на руке блондинки и неприятный запах крови, шлейфом тянущийся за ней, говорили о том, что новенькая не может покинуть это место. Ее боль, смешавшаяся с его негодованием, вылилась в мягкость хватки на плечах, в пушистые ресницы, закрывающие любопытные синие очи, в беспомощный, похожий на крик отчаянья, всхлип. Дорожки слез проложили влажный путь по его красивым, похожим на хрупкий фарфор, светлым щекам, и, не думая о последствиях, он обнял девушку так, словно бы в ней был весь смысл его существования. Похожий на ветер, несущий лепестки воспоминаний, плед памяти окутал деву, позволяя ей вспомнить, как этот же юноша, к которому ее сейчас волшебно тянет сама нить судьбы, чувственно, но бережно, целует ее в губы, как в последний раз перед важной в истории схваткой, в которой исчезает ее брат. Они с возлюбленным расходятся из-за вспыхнувшей искорки ревности, из-за горького безрассудства со стороны Люмин, когда она, не решаясь мириться с утратой, даже найдя тело упокоенного брата, не смотрит на Странника, отказавшегося даже от имени, которое она же ему после равнодушия Эи дала. Люмин значила для него гораздо больше, чем она была любима своим братом, он находил в ней свой кислород, свой лучик света, свой стимул для существования, которое ему небрежно подарила Архонт для своих целей. Но горе для ее шаткого разума оказалось ценнее и ближе, чем его трепетные объятия, скрывающие от всех тягот чужого для нее мира. Он ждал знакомства с ней пятьсот лет и ждал ровно столько же для их долгожданной встречи. Заключив себя на одинокой горе, закрыв самого себя непроглядным дождем, накрыв голову тучами, похожими на бурю в его груди, он смиренно ждал, понимая, что их встреча приравнивается к одному проценту из ста. Он пускал слухи, плел легенды, чтобы его никто не трогал, просил некоторые личные вещи у «даров», вовлекая их в спектакль, позволяя за это уйти с мешком ненужной ему моры, из-за чего девушки полноценно начинали свою жизнь с нуля. Их ведь тоже использовали, как когда-то использовали его, поэтому, на самом деле, он был мягче, чем пытался себя вести. - Прости меня, Аки!.., - она плачет, вжимаясь в его родные объятия, наконец, обретая тепло для своего остывшего пепелищем горя сердца. А он гладит ее по отросшим волосам, таким знакомым на ощупь, похожим на лучи солнышка на рассвете, которые были ценны, когда они были вместе. В тот день кто-то из жителей острова видел, как красивая пара медленно спускается с горы, держась за руки. Они выглядели счастливыми и невероятно далекими от мира сего, будто бы их ничто уже не могло сломить, пока они есть друг у друга. Непогода развеялась, но лишь до следующего дня, тогда, когда и пропал глава острова. Спустя какое-то время «невесты для духа» правдоподобно рассказывали, что глава отправлял их в качестве выкупа, за что был сослан загадочным, но добрым юношей туда же, став новым узником грозовой горы. Только вот желающих стать невестой того или как-то задобрить не было. На горе был дождь, растения, фруктовые деревья и даже хижина, а окна и двери в ней пусть он делает оставленной пилой, ведь времени у него теперь очень много. Пусть глава острова и думал, что задабривает «духа» во благо, он совершенно не знал картины здравого смысла, толкая родителей своих жителей на предательство, а после предавая и их детей. К тому же, его могли навещать родственники, если бы осмелились пройти через дождевую стену. Барьер и молнии никогда не причиняли вред тем, кто имел чистое сердце. Он закрылся тогда для Люмин лишь из-за того, что она подсознательно, ощущала рядом человека, который был для нее всем, как и она для него. Конец.