Будь хорошим песиком, Аякс.

       Скарамучча милый работник большой компании, с высоким статусом в ней. Все отчеты он сдает всегда вовремя. Никогда не устраивал забастовок, даже наоборот, помогал другим высшим чинам, втираясь в доверие. Скарамучча наверно самый добрый и умный человек на свете, за ним сохнут девушки из многих отделов, да и парни часто тоже. Он думал что закончив старшую школу, а после университет ему перестанут признаваться в любви и интересе разными путями, но этого не случилось. Единственное что изменилось в них, это то, что они перестали выглядеть как романтичный момент из сериала, когда вокруг опадает сакура и тому подобное.        Тарталья — обычный подчиненный Скарамуччи, который так же как и остальные фанатеет по начальнику. Только вот в отличии от других, его мечты сбылись и он намного ближе знаком с ним, о таком коллеги могут даже не мечтать. Хотя на людях они и остаются просто боссом и просто подчиненным, наедине каждый из них раскрывает все свои слабые места.        И вот, скучный вечер разбавиться страстью. Скарамучча сидит на кровати сбоку в ожидании возлюбленного. —Ну что ты там? м?—спрашивает начальник, зная что подчиненный мнется за дверью.        Аякс стесняется выходить. Неуверенно он выглядывает из-за двери, глядя с то ли с мольбой, то ли с каким-то восхищением на Куникудзуши. И все-таки решается. Фиолетовые глазки сразу раздевают и без того почти голого подчиненного. Тарталья одет в полупрозрачное розовое нижнее белье, с кружевами и объемными рукавами, которые подчеркивали подкачанные руки. На голове были собачьи ушки, которые смотрелись как родные с рыжими волосами, на шее ошейник, с бубенчиком. Подчиненный мнется, старается прикрыться хотя бы руками, неловко стоя перед начальником. Скарамучча же в свою очередь приказывает: —Собачки ходят на четвереньках.        Произносит он властным тоном. Тарталья был в шаге от того чтобы позорно не кончить просто от голоса возлюбленного. Аякс покорно спускается на пол, чуть выгибаясь в спине. Фиолетовым глазам открывается еще одна интересная деталь образа — собачий хвостик. Скарамучча ухмыляется пошло, беря лежащий на полу конец поводка в руку. На пробу легонько дергает, заставляя подчиненного «пройти» чуть вперед. Начальник хмыкает, наблюдая за чудной картиной того, как возлюбленный трясется, возиться, от возбуждения.        Куникудзуши уже увереннее подтягивает к себе поводок, усаживая подчиненного между своих ног, в брюках. Тарталья нервно сглатывает, поджимая под себя ноги, ерзая усаживаясь. Голубые глазки смотрят то на пах начальника, то в будто темнеющие от возбуждения фиолетовые глаза сверху. Напряженная тишина только больше возбуждала. Скарамучча потянул руку к рыжим волосам, казалось он собирается почесать Тарталье «за ушком». Только вот вместо этого за волосы наклонил к паху ближе. И властный голос снова разрушил тишину: —Будь хорошим песиком, Аякс.        Подчиненный нервно сглатывает. Понимает, что руками вряд-ли разрешат воспользоваться, Тарталья недолго думая хватает молнию зубками, с небольшим усилием оттягивая вниз. С пуговкой сверху помогает начальник. Только вот приступать к главному приказу не спешил. Аякс легко проводит по возбуждению языком, дразня своего хозяина. На такую шалость, Скарамучча шумно выдыхает, дергая за поводок. Тарталья хмыкает. Оттягивает зубками белье, освобождая член возлюбленного. И все же, как бы было нельзя пользоваться руками, дабы было удобнее, подчиненный опирается о чужие бедра, раскрывая их чуть сильнее.        Языком Аякс ловко проводит по возбужденной головке, выбивая сверху стон. Обхватывает головку губами, посасывает ее, чувствуя как на затылке сжимают волосы. Только вот Тарталья уже знает, что это означает, поэтому старается расслабить горло как можно сильнее. Куникудзуши поддается бедрами, в один момент насаживая рот подчиненного на себя. Голубые глазки чуть слезятся, но Аякс терпит. Делает некий вакуум, не отстраняется.        Скарамучча видит как возлюбленный ерзает, поэтому недолго думает, достаточно осторожно наступает на чужой пах. От неожиданности, Аякс застонал, давая вибрацию по возбуждению начальника.        Куникудзуши чувствует, как его бедра сжимают, а темп Тартальи дурманит голову, заставляя сжимать и разжимать его дурацкие рыжие волосы, стонать и извиваться на чертовом краю кровати. Он чувствовал, что еще немного и не выдержит. Аякса начальник не останавливал, в какой то момент наоборот, властный голос сменился на слабый, молящий, со скулежом. —Аякс, прошу…        Тарталью пробило будто током, останавливаться было нельзя. Глаза уже наполнились слезами от хаотичного вбивания в собственную глотку. Но с другой стороны, как же подчиненного возбуждало все происходящее. Кажется еще одно нажатие на его член и он и сам кончит прямо так, только начав.        Скарамучча весь трясся, настолько уж хорош его возлюбленный в отсосах. Своей дрожащей ручкой Куникудзуши сжимал рыжие волосы, скуля от того, как ему нравилось.        По телу кажется прошел разряд электричества, возбуждение внизу живота наконец развязалось. Начальник опирался на кровать рукой с поводком, дабы не упасть. И все же, какое у Тартальи прекрасное личико, обмазанное слюнями, слезами и смазкой.        Аякс выпускает член, показывая на пару секунд язык с семенем, а после сглатывая, напоследок целуя головку. Он расслабленно улыбается, опухшие губы, глазки. Скарамучча чешет у подчиненного «за ушком», притягивая к себе, размазано целуя. —Хороший песик..