подстраховка

⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀       То утро у Субина не заладилось с самого начала. Разлитый кофе, пропущенный автобус и, как итог, опоздание на работу. Еще и там настроение портить продолжили.       Тогда казалось, что каждый в цирке говорил лишь об одном. «Новенький, лучший среди своего выпуска», — шептались эквилибристки. В гримёрке иллюзионисты тоже не умолкали, восхищаясь его способностями. «Потрясающе красив», — вздыхала канатоходка.       Субин на все эти речи закатывал глаза и продолжал проверять канаты на прочность. В их цирке новеньких не наблюдалось на протяжении целых пяти лет, но их появление все равно не должно было восприниматься как что-то невероятное. Второй раз за всю историю существования цирка в «Дарласе» так возбуждённо обсуждали одного единственного человека. Чхве лично кроме раздражения ничего не испытывал.

✧✧✧

      Субин проснулся от тихих шагов. Опять задремал в зале. «Ну кто там?» — подумал он, закатывая глаза на собственную оплошность.       Парень в чуть мешковатых штанах и узкой футболке стоял посреди арены и что-то активно делал с канатом. Тонкая ткань подчеркивала стройное подтянутое тело, утомленное тяжёлыми тренировками. Чхве нахмурился. — Эй! — окликнул его Субин, уже собравшись вышвырнуть на улицу. — Шаг назад! Что ты тут забыл?       Чхве спустился к манежу, скрестив руки на груди. Спутанные после сна волосы упали на глаза и мешали обзору. — Здравствуйте! Простите, не знал, что тут кто-то есть, — парень выпрямился по струнке и отпустил канат. — Я новенький. — Кай? — Субин недоверчиво вскинул бровь.       Парень кивнул, оттряхнул ладони и поправил ободок на своих пшеничных волосах. — Хюнин Камал Кай. По-другому меня представляли? — беззлобная усмешка и протянутая для обозначения знакомства ладонь. — Не то что бы я вообще о тебе думал, — соврал гимнаст, проигнорировав попытку рукопожатия.       Субин вздохнул и недовольно отметил, что школьник этот оказался одного роста с ним. — Вы Чхве Субин, да? — Вроде того, — гимнаст хрустнул пальцами. — Весь цирк гудит о тебе и твоих способностях.       Лицо Кая вмиг озарила довольная улыбка. Субин с раздражением цокнул. — Покажи, что представляешь из себя, — Чхве одним движением руки перебросил новенькому канат и отошёл к барьеру.       Хюнин спокойно выдохнул и приступил к выполнению первого элемента. В кор-де-парель ему не было равных — так говорил тренер.       Однако Субин, кажется, был не согласен.       Как только Кай встал на землю и отпустил канат, Чхве приблизился и очень недовольно, но с усмешкой начал перечислять чужие ошибки, загибая пальцы: — Переход на кронштейн с ножного замка исполнил криво; такой задний провис, как у тебя, — ткнул пальцем в плечо и усмехнулся, — даже моя племянница лучше делает. Даже стрела на среднем уровне, ты где такое вообще видел?       Скрестив руки на груди, Субин окинул парня взглядом с ног до головы. Он уже не выглядел таким воодушевленным. — Сколько тебе лет? — Двадцать, — выдохнул Кай.       Чхве посмотрел на руки новенького. Ладони мелко дрожали. Возмущение комом застряло в горле Хюнина. Ещё никогда критика не била так больно. Субин продолжил: — Зелёный ещё. Ничем не лучше других, если честно.       Чхве перенес конец каната к краю манежа и закрепил на специальном крюке. — Через две недели начинается программа. Тогда и посмотрим на тебя, — хмыкнул он. — И кого только понабрали... — пробубнил гимнаст уже себе под нос, отворачиваясь.       Субин, насвистывая что-то, вышел с манежа. Как только он скрылся, Кай обессилено свалился на пол. Неподалёку от него блестел свалившийся с головы во время исполнения элементов ободок. Хюнин загнано дышал, пустым взглядом испепеляя канат. Однако совсем скоро в его глазах мелькнуло что-то ещё. Злоба. Он всегда был лучшим. Сначала в школе, после в академии. С первого и до последнего дня. Теперь Кай должен был стать лучшим в «Дарласе» и заставить Чхве Субина взять свои слова обратно.

✧✧✧

      Кай громко выругался. Последний час он пытался отточить спуск кульбитом назад. Первое выступление приближалось неумолимо быстро, а он совершенно не был готов. Голова кружилась, в глазах темнело, Хюнин с трудом переставлял ватные ноги. Сколько дней он не ел нормально? Два? Три?       «Ты поправился», — заметил бывший тренер во время последнего разгрвора. Кай попросил помощи с западавшими элементами, только вот получил огромное количество упреков и всего два более-менее полезных совета.       Кай болезненно зашипел и потёр запястье, которое вновь поставил неправильно, пока взбирался на канат. Тогда по манежу эхом раздался недовольный голос. — У тебя так много жалости к себе, аж смотреть тошно.       Кай поднял голову в поисках источника звука. Субин сидел под потолком на платформе для гимнастов, свесив ноги. — Тем не менее, ты смотришь, — передразнил чужой тон Хюнин, развернувшись к канату.       Глядя на содранную кожу на руке, он подумал, что не нужны ему были ни этот канат, ни одобрение Чхве Субина, ни вывихнутое запястье. Его профиль был совсем иным. Это и следовало показать публике.

✧✧✧

— Трапеция?!       Субин застыл, не в силах пошевелиться. Так и остался стоять в одних штанах с наполовину расчесанными волосами. — Он рехнулся?! Ладно этот, вы-то как ему позволили?!       Шпрехшталмейстер странно пожал плечами и скрылся за дверью гримёрки. — El es tan idiota, — вздохнула иллюзионистка Агата, сидевшая неподалеку. — Абсолютный, — поддержал Субин, но тут же отвернулся к зеркалу.       Впрочем, это была не его проблема.       Когда Кая объявляли, Субин уже стоял за кулисами и выглядывал на сцену через специальное окошко. Он не видел Хюнина первые секунд десять, а после тот появился словно из воздуха. Его обтянутое серебряной тканью тело напряглось, подобно струне. Для зрителей все трюки гимнастов выглядели так, словно ничего не стоили артистам. Субин же опытным глазом видел, что Кай прилагал титанические усилия. Во время обрыва у Чхве на секунду замерло сердце.       Он прекрасно знал, что такое — выступать с трапецией.

1999

— Милый, все будет хорошо! Это последнее выступление.       Музыка гремела на манеже. Женщина с ярким сценическим макияжем сидела на корточках перед грустным мальчишкой, гладила его по голове и улыбалась. — Точно? — Субин надул губы и взглянул на маму исподлобья. — Точно, солнышко. А после мы поедим пиццу. Какую хочешь! Хорошо? — М-м… Ладно!       Чхве обнял женщину за шею и похлопал три раза по спине ладошкой на удачу. Такова была их традиция. — Миён, пора!       Мужчина, стоявший у кулис, поманил женщину пальцем. Та кивнула и попросила приглядеть за Субином. Чхве смотрел, как удалялся силуэт его мамы, сверкавший в тусклом свете из-за обилия блесток и страз на ее костюме.       Пиццу они так и не поели.       Субин не помнил, сколько времени прошло прежде чем он услышал крики в зале и гримерных, а после вой сирены. Всё слилось в один громкий гул.       Чхве испугался. Ему хотелось как можно скорее вернуться к маме в объятия. Субин, подгоняемый непонятной тревогой, вырвался из рук присматривавшего за ним клоуна и выбежал на манеж, однако не увидел там ничего, кроме лежащей на полу женщины в луже странных красных пятен. Его не волновали повскакивавшие со своих мест и разбегавшиеся в разные стороны зрители. Чхве бежал туда, где мерцали потухающие одна за другой звёздочки на костюме. — Мама!

✧✧✧

      В «Дарласе» номер на трапеции в последний раз исполнялся, когда Чхве Миён была жива. Именно после ее смерти из-за сорвавшегося троса все забыли об этом жанре, как о страшном сне.       «Лишь бы эти никчемные верёвки выдержали», — думал Субин, наблюдая как тонкая серебряная фигура совершала очередной кульбит.       Кай эффектным сальто приземлился на ноги. Зал взорвался аплодисментами, Чхве смог лишь выдохнуть медленно, короткими ногтями царапая кожу на внутренней стороне ладоней.       Хюнин появился за кулисами так внезапно, что практически врезался в Субина. — Как я? — радостно спросил он.       Чхве замер. Улыбка на лице Кая сияла ярче, чем прожекторы на арене. — Еres tan idiota, — тихо сказал Чхве, глядя в пол.       «Как я?» — так же радостно поинтересовалась Миён где-то в далёких воспоминаниях Субина.       Кай глупо хлопал глазами, примерно понимая смысл слов, но улыбаться все равно не переставал. — Сойдёт. Но в следующий раз предупреди меня, когда захочешь резко сменить жанр выступления, — пробормотал Субин настолько уставшим голосом, что Хюнин растерялся на секунду. — Э-э… Сочту за комплимент, — хмыкнул он.       Номер Субина Кай тайком подсмотрел из-за кулис с открытым от восхищения ртом и отметил, что как-то чересчур странно реагировало на Чхве его сердце.

✧✧✧

      В гримерной пахло лаком и сладкими духами Агаты. Кай в тысячный раз методично стирал свой макияж влажными салфетками. Это занятие стало своеобразным ритуалом после каждого выступления. Хюнин использовал его как способ привести в порядок мысли и успокоить нервы. Только в этот раз у Субина были иные планы.       Чхве вошёл в гримерную, закрыл дверь. Он встал позади Кая и взглянул на слабую чужую улыбку через зеркало, а после сказал спокойно: — Совместный номер. — Совместный номер?       Кай недоверчиво уставился на совершено невозмутимого Субина. Скрестив руки на груди, Чхве ждал вердикта. — Заключительный день сезона. Мы должны удивить зрителя.       Кай распахнул глаза ещё шире. Субин стушевался и поспешил добавить: — Это не я придумал, так директор сказал. — Ну… Хорошо? — Кай перевёл взгляд на свои носки в желто-зеленую полоску и шмыгнул носом. — Только если… — Никакой трапеции, — отрезал Субин. — Да почему?! — обиженно воскликнул Кай, чуть ли ножкой не притопнув.       Для Хюнина такое странное отношение Чхве к трапеции все ещё оставалось загадкой. Кай прищурился загадочно и скрестил руки на груди. — Боишься что ли? — Я не очень хорош в этом.       Субин соврал. А Кай это прекрасно понял. Чхве хорош во всем, к чему бы ни прикасался, это каждому в цирке было известно. Однако кого бы Кай не спрашивал, ни один человек Субина и трапецию в одном месте не видел. — И что ты предлагаешь? — Всё, что угодно, кроме трапеции, — сухо ответил Чхве.       Видно было, что его уже начинал раздражать и этот разговор, и любопытство Кая. Субин положил ладонь на плечо Хюнина, тот невольно вздрогнул от удивления. — Думай, — Чхве внезапно поспешил покинуть гримерную. — Ладно, я согласен! — с улыбкой крикнул Кай ему вдогонку.       Хюнин ещё какое-то время чувствовал тепло чужой руки, что словно насквозь костюм прожигало. Вроде уже несколько месяцев вместе работали, а все равно привыкнуть никак не получалось…       Субин стал гораздо мягче за эти полгода. Он практически не язвил Каю, а тот старался проявлять вежливость в ответ. Что-то очень резко изменилось в отношении Чхве в какой-то момент. Жаль только, что Хюнин этот момент совсем не уловил.

✧✧✧

— Осторожней с поворотом здесь!       Субин держал Кая за предплечья, пытаясь помочь в понимании техники элемента. — Руку выше, да, и носок натяни, а то как гусеница. Прогиб сильнее, молодец, а теперь толкайся!       Хюнин осторожно приземлился на носки в нужной позе и тяжело выдохнул. Они тренировались каждый день практически без перерывов. Кай, конечно, профессионал, но даже его на столько не хватало. Особенно если рядом постоянно находился полуголый Субин, особенно, если с этим самым Субином он то и дело повторял совместные элементы. Кай не отрицал, что ему невероятно нравилось дотрагиваться до гимнаста, но для сердца это действительно было слишком. — Ты сегодня так стараешься, — Чхве улыбнулся. Хюнин, кажется, не дышал. — Спасибо, сонбэ...       Кай неловко переминался с ноги на ногу, избегая встречи взглядами. Слишком смущало то, как Субин смотрел на него. Никогда не было понятно, что в этих черных омутах вообще можно прочитать. — Хён. Мы же договорились, — цокнул парень.       Была у Хюнина эта дурацкая привычка даже в другой стране быть верным традициям своей родины. Чхве это забавляло, но излишней формальности совершенно не хотелось. За все это время он вообще стал слишком открытым для «какого-то выскочки», которого раньше так сторонился. — Не хочешь сходить проветриться? Мы практически живём на манеже. — Хочу, — Кай свёл руки за спиной и тихонько ущипнул себя. Вроде не спал. — Тогда иди переодевайся, я буду ждать у входа.       По пути Хюнин ущипнул себя ещё пару раз — все было взаправду.

✧✧✧

— Но ты только представь, если мы сделаем двойное сальто с кронштейна!       Кай разглагольствовал, казалось, на весь город. Прохожие постоянно оборачивались на шумного парня, но тот не замечал. Его дело действительно было его страстью, и Субин понял это в очередной раз, разглядывая покрасневшие щеки. Кай все не замолкал, вдохновленный предстоящим выступлением: — Кстати, разбег перед «замком» надо сделать побольше, а... — Можем добавить эквилибр, — перебил Субин. — А? — Каю показалось, что он ослышался. — Но ведь это трапеция же... — Знаю, — вздохнул Чхве с улыбкой. — Почему ты передумал? — Хюнин нахмурился недоверчиво. — Ты очень хотел трапецию.       Каю тогда показалось, что он впервые различил во взгляде Субина что-то кроме иронии. Хотелось бы верить, что не ошибся. — Как по-испански будет «спасибо большое»? — поинтересовался Кай.       Такие вопросы уже стали привычными, Хюнин брал уроки испанского у Чхве ежедневно. Непонятно было, каким образом сам Субин его выучил. Но когда он, утомлённый тренировкой, начинал осыпать канат ругательствами на испанском, Кай готов был отдать всё, чтобы понимать каждое слово. — Me gustas. — Me gustas, хён! — с улыбкой и немного смешным акцентом повторил Хюнин. Субин не ответил, но почему-то на несколько секунд отвернулся и сделал вид, что разглядывал вывески магазинов. — У тебя руки уже синие, — задумчиво хмыкнул он спустя несколько секунд.       Кай не успел ответить что-либо или переварить сказанное. Чхве смело взял его ладонь и спрятал в огромный слитный карман своего бежевого худи. — У меня есть карманы, Суби... — И ты можешь сделать так?       Кай почувствовал, как теплые пальцы Субина переплелись с его. Чхве не проявлял никаких эмоций. Словом, выглядел, будто делал так каждый раз. — Я хочу есть, идём, — резко сменил тему Чхве.       Кай заторможено кивнул, с трудом заставив себя не визжать.

✧✧✧

      Фанфары оглушили даже в гримёрке. Кай заканчивал последние приготовления, мысленно прогоняя их с Субином выступление. Тот шёл первый, после Хюнин должен был присоединиться к нему и закончить номер в одиночку.       Чхве зашел в гримерную буквально на пару минут, но этого было достаточно, чтобы Кай окончательно потерял дар речи. Этот Субин, с этим его макияжем, с этими уложенными лаком с блестками волосами... какой-то кошмар.       Финальный удар сердце Хюнина сделало, когда Чхве внезапно обнял его и трижды похлопал по спине. Кай не очень понял посыл данного действия, но ему точно понравилось. — Субин здесь? — внезапно появившаяся Агата снова насмешила Кая своим акцентом. — Нет, он вышел, — хихикнул тот, оборачиваясь к девушке. — Что-то случилось? — Просто хочу спросить, не сошел ли он с ума, — мило улыбнулась Агата. — Собрался выступать с трапецией, полный идиот! — Что в этом такого? — удивлённо пробормотал Кай.       Почему в «Дарласе» у всех были такие странные отношения с трапецией? Что им не нравилось? — А… Так ты не знаешь, — стушевалась Агата. — Не спрашивай меня. Субин сам тебе расскажет, если захочет. — Ладно, эм… Я… — Кай вздохнул и затараторил быстро. — Знаешь, мне, кажется, нравится Субин, и я хочу сказать ему об этом сегодня… — Я так и знала! — девушка захлопала в ладоши. — Сделай это на испанском!       Кай хотел было сказать, что не знал такой фразы, но Агата опередила его: — Me gustas. — Что?

✧✧✧

      Кай честно старался соблюдать ровное дыхание во время исполнения элемента. Не потому что он сложный, а потому что Субин находился невероятно близко.       Он, черт возьми, профессиональный гимнаст, почему вообще позволял себе ненужные эмоции на сцене?       Чхве одним лишь взглядом сказал: «Держись крепче», как и на репетициях каждый раз. Субин исполнил идеальный прогиб с последующим сальто, улыбнулся ярко публике, как обычно, и выглядел самым счастливым. Он так любил свое дело, что Каю, наблюдая за ним, хотелось реветь.       В руках Хюнина трапеция, им осталось четыре элемента и завершение. Но он заметил в глазах Субина... страх? Это было так странно... Кай никогда не видел Чхве напуганным или хотя бы взволнованным.       Прямо в тот момент захотелось бросить все, остановить номер, взять Субина за руку, спуститься на землю и увести. Возможно, с трапецией у него и правда было связано что-то ужасное.       «Show must go on!» — довольно убедительно повторил Фредди Меркьюри. Почему они вообще выбрали эту песню как саундтрек к своему выступлению? Как банально. Кай сделал шаг вперёд. Обрыв, эквилибр, поворот. Субин полетел навстречу к Хюнину, чтобы схватить того за руку и повиснуть в воздухе…       Обрыв. Не элемент, а самый настоящий обрыв. Они оба упали, ничего толком не успев осознать. Все, что смог сделать Субин, — обхватить Кая крепче, чтобы смягчить удар.       Испуганные крики смешались с возгласами восхищения.       Субин медленно открыл глаза, не понимая, почему все его тело до сих пор не пронзила боль. Только запястье странно пульсировало, но думать об этом не было времени. Кай лежал к нему спиной, прижатый к груди Чхве ещё во время падения.       Хюнин развернулся к парню, встал и улыбнулся ещё ярче. Он протянул ладонь, чтобы помочь ему подняться. — Я же говорил, что страховочная сетка — это отличная идея, — прошептал Кай на ухо Субину, когда тот выпрямился.       Чхве только тогда пришёл себя и ощутил под ногами переплетенные верёвки, которые прочно держали их испуганные тела. Хюнин в следующую же секунду повернулся к зрителям и исполнил фирменный поклон. Нужно было притвориться, что падение оказалось задуманным. Субин последовал его примеру.

✧✧✧

      Они сидели рядом в коридоре травмпункта и почему-то обоим так хотелось смеяться. Может, потому что это было самое мягкое падение с практически десятиметровой высоты. Подвешенная у манежа страховка и правда оказалась отличным решением, о котором Субин совсем забыл. Да, возможно, слегка не по-«Дарласовски», но директор, услышав об очередном намерении Кая выступать с трапецией, да ещё и с Чхве за компанию, моментально распорядился о предоставлении им хорошей сетки. — У вас двойной перелом кисти без смещения.       Когда доктор говорил это, Субин не переставал глупо улыбаться. Ему действительно так повезло? Кай же вовсе не пострадал. — Я разрисую твой гипс, можно? — спросил Хюнин на обратном пути. — Конечно.       Субина не так просто растрогать, но прямо тогда он был готов разреветься, как ребёнок. Нежность переполнила сердце. Чхве не сдержался и повернулся к Каю, выпалив: — Me gustas.       Кай улыбнулся загадочно, заставив Чхве испуганно уставиться в землю. Субин вспомнил старый разговор и за секунду успел помолиться всем богам в надежде, что Хюнин до сих пор воспринимал это фразу как "спасибо". — Ты мне тоже.       Субин поднял удивлённый взгляд на Кая, словно собирался что-то сказать, но тот опередил его: — Я знаю, как это переводится. Теперь.       Хорошо, что в темноте не было видно, как густо покраснели щеки обоих. Субин на секунду коснулся своими губами чужих и резко отстранился. — А все остальное получишь, когда научишься нормально делать переход на кронштейн. — Эй, ты!       Кай был возмущен, но засмеялся громко, на всю улицу. Казалось, что несуществующие прохожие снова оборачивались на них. — Я был лучшим в академии!       Субин улыбнулся, оглаживая щеку гимнаста большим пальцем. — Поверю, как только увижу нормальный кор-де-парель в твоём исполнении, милый. ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀