Утренние ласки

Новый день. Солнце встает над замком в крошечном пустом мире, созданном, чтобы быть островком рая для Бога, для его уединения и отдыха. Первые лучи падают на лицо Эо через огромное окно круглого эркера, в который встроена большая кровать, по мягкости напоминающая облако. Он жмурит свои глаза, отворачиваясь, морща нос и чувствуя взгляд на себе. Он нехотя открывает глаза, еще сонные, с ленивым взглядом, смотрит на Бога этой вселенной. На него глядит Эбардо полный сил и с влюбленной искрой в глазах, уже упрашивая любимого на утренние ласки. Эо нежно улыбается и целует нос своего милого Божества в ответ же получает целый поток поцелуев на своем лице. От поцелуев слегка щекотно, их приятно чувствовать на своем лбу и щеках. Эбардо всегда такой энергичный и неутомимый. Почти каждое утро их начинается с нежностей, во время которых Эо еще только просыпается, а Эбардо скачет рядом и пытается разбудить его. Они обнимают друг друга, прижавшись телами под одеялом, продолжая короткие поцелуи в губы, пока Эо краснеет, чувствуя утренний стояк у двойника. Его смущает это положение, пока по лицу второго расплывается бесстыдная улыбка, руки его ложатся на ягодицы старшего, сжимая их мягко в своих руках. Ласки Бога принимают с каплей неуверенности, прижимаясь лицом в его грудь и сжав рукава его футболки. Внизу у самого начинает скапливаться тяжелое, почти мучительное возбуждение, соприкасаясь с выпиранием из белья Эбардо. Тяжкий горячий вздох обжигает грудь младшего, давая молчаливое согласие. Возбужденный Эо в глазах своего любимого становится хрупким как фарфоровая кукла, дрожит, розовеет и будто разлетится на осколки при любом неправильном движении, с ним нельзя без ласки и нежностей, без теплых слов. Его это всегда удивляло как погасшая искра могла его так поменять, но может это и к лучшему, два доминанта просто бы не ужились вместе. Успокаивая привычное волнение старшего, Эбардо углубляет поцелуй, запуская свой язык к языку даска. Длительный и мягкий поцелуй забирает все волнение и тело расслабляется в руках Бога, чувствуя, как ткань не приятно давит на его возбуждение. — Уже готов? — тихим ласковым голосом спрашивает младший, проводя по румяной щеке пассии, заглядывая в его глаза, слегка напряженный взгляд давал понять, что возбуждение уже сильное и неприятное без ласки ниже пояса. В ответ Эо кратко кивает, отстраняясь от объятий и переворачиваясь на живот, грудью ложась на подушку, обняв ее одной рукой, а второй спуская с себя нижнее белье. Под расслабленный взгляд даска Эбардо избавился от своих трусов, образуя в своих руках тонкий квадратик. Открыв упаковку, он достал оттуда презерватив, с которого обильно стекала смазка. Защита быстро была надета. Бог пристроился сзади, начав тереться о вход в Эо, обдавая его кратковременным холодком от смазки. Комната тоже была еще холодной после долгой ночи, солнце еще не успело ее нагреть, Эбардо накинул на себя одеяло, наклоняясь к Эо, закрывая его от холода. Двумя руками младший раздвинул ягодицы погасшего, легко входя в него, слушая тяжелые частые стоны в подушку от любимого. Уже много времени прошло с начала их совместной жизни и в растяжке они уже не нуждались, Эо очень легко принимал в себя размеры партнера без боли, с удовольствием почувствовать себя заполненным. Эбардо ложится на худощавое тело старшего, придавливая его к поверхности кровати, проводя ладонями по горячей коже боков и бедер, слегка щекоча его тело, вызывая мурашки на позвоночнике. Он медленно входит по всю длину, чувствуя движение таза под ним, благодаря которым Эо трется о простыню своим членом, тем самым надрачивая себе. Стоны в подушку были тихими, еле слышными, но приятными для ушей партнера. Эо приятно чувствовать горячий член Бога в себе, получать ласки и быть вжатым в мягкую кровать. Даск не жалеет о своем решении согласиться на подобного рода отношения, хоть по началу было страшно. Эбардо совсем не производит впечатление заботливого нежного партнера, со всеми существами в своей вселенной он легкомыслен и чересчур жесток. Это огромная привилегия быть любимчиком столь эгоцентричного Бога. Эбардо полностью входит, выгнув свою спину и тихо выдохнув с облегчением. Его щека ложится на лопатки Эо, потиравшись о них сквозь тонкую ночную футболку. Под ним любимый сладко промычал, улыбнувшись, сведя ноги вместе, скрестив их в щиколотках, сжимая член партнера в себе, чувствуя, как он упирается в его плоть, грея ее, приятно массируя двигаясь в ней. Толчки были ленивыми и осторожными, Эбардо стимулировал простату даска, кайфуя и вздыхая от сжатия его достоинства мягкими стенками. Он приподнялся, задирая футболку партнера и снова опустился на голую спину, принимаясь расцеловывать ее мягкими поцелуями и издавая причмокивания, смеша Эо. Так они и проводят свое почти каждое утро, уделяя друг другу время и ласку, перед тем как Бог уйдет из своего маленького рая к выполнению обязанностей или просто будет упиваться своей властью. Эти несколько минут были прекрасными, тела грелись об друг друга под одеялом в холодное утро, даже потея. Их разрядка была близка. Эбардо переворачивает себя и Эо на бок, подняв ногу любимого вверх, второй рукой взяв его член, сжимая его слегка и проводя по длине, пальцем лаская головку и отверстия в ней. Кончают они одновременно, стонут от опустившего их возбуждения и переводят дух отстраняясь от друг друга. Эо чувствует, как из него выходят, оставляя неприятное чувство пустоты вновь внутри. Голова идет кругом после оргазма, он только и может пускать сейчас слюни на подушку, пытаясь открыть глаза. Приходит даск в себя когда Эбардо уже все убрал своей магией и ушел, оставляя двойника в одиночестве в огромном холодном особняке и таком же пустом и тихом мире, в котором он только и может молиться, чтоб его милый сегодня пришел на ужин, уделил еще внимание слабому хрупкому существу, каковым его оставили, наградив за спасение лишь бессмертием и возрождением. Он не посмеет просить большего.