Поломанные люди

      Он проснулся от ощущения тёплой вибрирующей тяжести на груди. Столь бесцеремонно на него могло забраться лишь два существа, однако для Дэна вторженец был явно мелковат. Том слабо улыбнулся собственным мыслям и открыл глаза. На груди, подобрав под себя лапы, устроился громко урчащий мистер Крокус.       - Привет, Лысый.       Тот несколько раз коротко боднул протянутую ладонь, затем прогнулся в спине и неторопливо перебрался на одеяло. Том потянулся к телефону. Шесть сорок три. На семнадцать минут раньше будильника. Валяться дальше не имело смысла. Неохотно выбравшись из кровати, Том отправился прямиком в душ. Сунул грязную одежду в корзину для белья, отрегулировал воду до горяченной и смело шагнул под её струи.              Условия программы бесплатного обучения в Дуверском университете предполагали не только тяжёлую учёбу и дополнительные обязанности, но и в некотором роде походили на испытания по выживанию. Через жесточайший отбор в виде экзаменов и рекомендаций на бюджет попадал десяток человек, причём без права получать эту самую стипендию. Средства, выделенные попечительским советом, покрывали лишь предоставляемое студенту жильё, библиотеку и преподавателей, а обо всём остальном, в том числе и желудке, приходилось заботиться самому. И далеко не всем везло, как Тому, который уже на третьем курсе получил стабильную и неплохую работу.       - Студент – фактически безработный, - говорил он, как-то раз заявившись в бухгалтерию. - А даже безработным платят пособие.       - Так, может, сходите на биржу труда? – отвечала худая, похожая на цаплю, главбух, изображая вежливую улыбку. – Мистер Браун, вы же читали договор перед тем, как его подписать.       Том лишь бессильно стиснул зубы, а в начале третьего курса передал в ректорат коллективное письмо студентов с просьбой включить в стипендию хотя бы обед, но на фоне играющего первую скрипку попечительского совета их малочисленный голос прозвучал тихим мяуканьем. Среди руководства не находилось желающих хлопотать за горстку стипендиатов, да и большинство из них не торопились лезть на баррикады - они получали неплохую поддержку из дома. И лишь став полноценным и уважаемым преподавателем, Том сумел вдарить по застарелым правилам программы.       С упорством Энди Дюфрейна он строчил длинные и подробные письма в попечительский совет, где взывал к совести меценатов, приводил доводы пагубного влияния дополнительной работы на учёбу и расписывал преимущества сытого студента перед голодным. Тут пригодилась и окрепшая с годами дружба с мистером Мёрфи. Будучи допущенным на заседания, как завкафедрой истории, он протаскивал написанные Томом манифесты и зачитывал их перед членами совета.       Им потребовалась куча бумаги, убедительные аргументы и полтора года, чтобы инициатива нашла отклик в сердцах толстосумов. Так в университете появился Дуверский ланч, а через год, воодушевлённый успехом, Том выбил и дополнительные два места под бюджет на новых условиях.       - Они когда-нибудь вытащат все занозы из своих мягких мест? - веселился мистер Мёрфи.       - Никогда, - хмыкал Том.        При нём расширился кружок писательского мастерства, библиотека пополнилась новыми книгами и впервые за долгие годы студенческая газета получила не только дополнительное финансирование, но и независимость. Руководство шарахалось, едва завидев его в коридорах, мистер Мёрфи весело и немного зло улыбался, а сам Том летал на крыльях счастья, ввязываясь в любую инициативу – от написания сценария театральной постановки до помощи в организации литературных конкурсов. А когда один из его студентов удостоился престижной премии среди начинающих писателей, даже начальство сдержанно похвалило их обоих.       На вручение наград, казалось, съехался литературный мир не только Дувера, но округа Брентон. Полукруглый главный зал Большого Драмтеатра наводнился критиками разных мастей, именитыми и не очень литературоведами, книжными блогерами, да и просто читателями, желающими посмотреть на любимых авторов. Лауреатов разместили в партере ближе к сцене, гостей же распределили по оставшимся местам. Тому достался бельэтаж. Он как раз расположился в одном из мягких кресел, когда на соседнее справа опустилась Кайла Дженкинс. Том узнал её сразу (уже тогда она славилась в литературных кругах, благодаря цепкой хватке и хорошему чутью на бестселлеры), но не подал вида, опасаясь показаться навязчивым. Почти всю церемонию они молчали, однако, когда на сцену вышел Райан, Кайла неожиданно заговорила сама:       - А этот Пирс хорош.       Тот светился от счастья, принимая маленький хрустальный томик на подставке, и Том снова мысленно поблагодарил мистера Мёрфи, подтолкнувшего его на стезю преподавания.       - Да, не стану с вами спорить, - кивнул Том с улыбкой.       - Ваш неофит, верно?       - Верно. А вы были в жюри.       - Только при составлении длинного списка, - отозвалась она, не отрывая взгляда от Райана, произносившего благодарственную речь. - Но я считаю, что Пирс победил справедливо. Из него выйдет отличный писатель, если не забросит.       - Надеюсь, что не забросит, - искренне отозвался Том.       - И разумеется, если бы не мой учитель, я бы сейчас здесь не стоял, - взволнованно продолжал Райан, находя его взглядом. - Мистер Браун, вы - самый лучший наставник в мире. Спасибо!       Перед тем, как раздались бурные овации, до Тома донёсся одобрительный смешок Кайлы. Райан улыбался, а Том, хлопая, чувствовал себя так, будто только что получил Нобелевскую премию мира.              Не успел Райан переступить порог ресторана, где проводился праздничный фуршет, как его обступили со всех сторон. Посыпались поздравления и вопросы, звучали аплодисменты, кто-то снимал и фотографировал. В том, что завтра все информационные площадки – от книжных блогов до солидных изданий – будут говорить о лауреатах, не сомневался никто. Как и в том, что Райан выступит одной из главных звёзд.       Тихонечко отделившись от толпы, Том отправился перекурить. На веранде оказалось малолюдно и тише, чем в общем зале. За одним из столиков он увидел Кайлу, дымящую тонкой сигаретой.       - О, мистер Браун, - оживилась она, тоже заметив его. - Составите мне компанию?       - Буду рад, мисс Дженкинс, - не слукавил Том.       - Просто Кайла. Мисс Дженкинс я только для конкурентов и госслужащих. Надеюсь, к вам я тоже могу по имени обращаться?       - Конечно, - кивнул он, опускаясь в кресло. - Только не полным. Я предпочитаю Том.       - Договорились, Том. Можно задать вам вопрос?       - Без проблем.       - Как вам удалось создать такой бриллиант? – в её голосе слышалось жадное любопытство. - Если честно, я удивилась, когда узнала, что Пирс из Дуверского. Обычно подобные дерзкие произведения в вашем заведении не поощряются.       - Иногда во мне просыпается бунтарство, а вместе с ним и дар убеждения, - усмехнулся Том. - А что касаемо Райана, вы сами сказали - у него большой талант. Ему не хватало лишь смелости, чтобы раскрыться.       - Что ж, это я могу понять, - хмыкнула она и затянулась.       - А вы сами окончили юридическую школу в Кантри, если не ошибаюсь?       - Не ошибаетесь. Там учился мой отец, так что я решила не придумывать велосипед. Было интересно и весело, надо признаться. Но на магистратуру меня не хватило. Любовь к книгам перевесила жажду выступать с пафосными речами в зале суда. Но как в Дуверский занесло вас?       Том вкратце рассказал о стипендии и становлении в должности преподавателя. О других обстоятельствах, вынудивших покинуть родной город, он, как и всегда, умолчал.       - Мощно, - кивнула она и улыбнулась: – И как, уживаетесь с этими ханжами?       Том не сдержал ответной улыбки.       - Иногда трудно, но справляюсь. Даже они понимают, что мир не стоит на месте.       Они неторопливо покурили, затем вернулись в гудящий весельем зал. Кого-то из присутствующих Том знал лично, с некоторыми его знакомила Кайла. Но большую часть времени они провели вдвоём. С ней оказалось легко и интересно. Она была шумная, громкая и без стеснения сдабривала речь бранными выражениями, но это лишь добавляло её эксцентричности шарма. А ещё обожала свою работу, болтая о ней практически без умолку.       - Знаешь, когда откапываешь неизвестного чувака из очередной жопы мира, а потом делаешь из него звезду - это невъебенно крутое ощущение. В такие моменты чувствуешь себя немного Богом. Ты ведь понимаешь, о чём я, да?       - Да, - с улыбкой кивнул Том. - А кого бы ты хотела «открыть» из писателей прошлого?       Она задумалась всего на мгновение.       - Кафку, наверное. И не столько открыть, сколько уговорить на публикацию «Процесса».       - Ты тоже из тех, кто считает Брода плохим другом? – оживился Том.       - Разумеется, он херовый друг, - ухмыльнулась она, - но поступил правильно. Литература – общечеловеческая ценность. Оно не должно умирать вместе с автором. Если ты что-то написал, должен показать. А читатель сам решит, сколь оно значимое и нужное.       - Довольно категоричная позиция.       - Иначе большинство моих подопечных до сих пор писали бы в стол, - фыркнула Кайла.       Когда гости начали расходиться, их отыскал Райан. Его щёки раскраснелись, глаза взбудоражено блестели. Он явно перебрал с шампанским.       - Мистер Браун, это лучший день в моей жизни, - выпалил парень, хмельно улыбаясь, и повернулся к Кайле. – Вы не представляете, какой он классный, мисс…       - Дженкинс, - сказала Кайла. – Поздравляю с заслуженной победой, мистер Пирс.       - Не-ет. Я правду говорил. Если бы не мистер Браун, вот этого бы у меня не было, - он продемонстрировал хрустальный томик, который, похоже, не выпускал из рук весь вечер. – Он способен вдохновить даже на освоение Марса, уж поверьте. И пишет отлично, очень советую.       Кайла вскинула брови, но промолчала. Под её пристальным взглядом Том неожиданно сконфузился так, будто громко и прилюдно выпустил кишечные газы.       - Давай я вызову тебе такси, - пробормотал он, трогая подопечного за плечо.       Музыка стихла, ресторан потихоньку пустел, официанты прибирали на столах. На улице оказалось не так прохладно, как в кондиционированном зале ресторана, и Райана окончательно развезло. Том даже встревожился и предложил поехать с ним, но тот клятвенно заверил, что доберётся сам и даже пришлёт смс. А перед тем как залезть в машину, вдруг неожиданно крепко обнял Тома.       - Вы правда самый лучший, - чуть запинаясь, пылко выговорил Райан. – Спасибо.       От такой горячности Том на несколько мгновений растерялся. Он знал, что на них смотрит Кайла, и оттого чувство неловкости лишь усилилось. Коротко похлопав подопечного по плечу, Том торопливо отстранился и кинул на Кайлу встревоженный взгляд. Однако она, спасибо ей большое, сделала вид, что ничего особенного не произошло.       Когда такси с Райаном отъехало, она предложила прогуляться. Том не понял, приглашает она из вежливости или искренне, но отказаться не смог. Уж слишком чудесным получился вечер, чтобы заканчивать его. Они взяли кофе и направились к набережной. В какой-то момент пиликнул телефон - Райан сообщал, что добрался до дома.       - Да что ж такое, - пробормотал Том, глядя на экран, где помимо извещения о благополучном прибытии домой красовались очередные слова благодарности и куча сердечек.       - Пришлёшь своё? – вдруг спросила Кайла.       До Тома не сразу дошло, что она говорит о его писанине. Он до сих пор не оправился от неудобной сцены у ресторана, а теперь и сама Кайла добавила порцию смущения. Убрав телефон в карман, Том отпил кофе.       - Райан преувеличил. Поверь, он намного талантливее меня.       - А вдруг это ты себя недооцениваешь? – не отставала она. - Может, ты новый Кафка.       Том мысленно пожурил Райана за пьяный язык. Кайла ему нравилась, но он ни минуты не рассматривал перспективу набиваться в её протеже. А теперь выходило, что дальнейшие препирательства приобретут оттенок неуместного и пошлого кокетства.       - Что ж, буду рад. Да и кто я такой, чтобы спорить с Кайлой Дженкинс?       - Вот именно, - почти оскалилась она.       Они проговорили почти до трёх утра, выпили кофе и перекусили в круглосуточной забегаловке, а днём Том отправил Кайле рассказы. Она же перезвонила через пару дней и сказала, что берётся за него.       - Не Кафка, конечно, но пойдёт, - вынесла она весёлый вердикт.       - У меня не хватит денег на такую агентку, как ты, - снова попытался вразумить её Том.       - Станешь моим хобби, - пошутила она. – Но знаешь, тебе бы больше времени уделять писательству. Хоть иногда отвлекайся от своего выводка. И, кстати, дам бесплатный совет.       - От тебя и бесплатно? Весь внимание.       - Прекращай обниматься со своими студентами, - серьёзно сказала Кайла. - До добра такое не доводит. Особенно с твоими предпочтениями. Ты же понимаешь, о чём я?       Том сказал, что да, понимает. В то время даже в сравнительно прогрессивном Дувере косо смотрели на работавших не только в учебных, но и ряде других заведениях гомосексуалов. Вместе с тем указывать на дверь считалось дурным тоном, а потому держалось некое равновесие в виде «не говори, не спрашивай». Нравы смягчились значительно позже, а закон о разрешении однополых браков и вовсе подписали за пару лет до их с Дэном свадьбы.       Но пока правила действовали, Том честно их соблюдал. Он не распространялся о личной жизни, не знакомил коллег со своими любовниками, а на университетские вечеринки либо приглашал девушек, либо приходил один. И всё же слухи просачивались, однажды доползли до попечительского совета, и некоторым из его членов откровенно не нравилось, что в ряды преподавателей затесался гей. К тому же активно участвующий в акциях за права сексуальных меньшинств, пусть и вне стен университета.       От мелких провокаций и намёков Том успешно отбивался, да и руководство, в число которых входил мистер Мёрфи, долгое время прикрывало его спину. Однако против распечатанных с камер наблюдения фотографий оружия не нашлось ни у кого.       Поначалу Том не придал значения ни снимкам, ни самой истории. Даже когда его отчитывал разъярённый ректор в присутствии штатного юриста, он верил в собственную безупречную репутацию и, как следствие, неприкасаемость. Не увиливая, Том признал, что оступился, написал объяснительную с извинениями и заверил, что подобное не повторится. Дело вроде бы замяли, но через две недели после разноса в ректорат поступила жалоба от самого студента. Собралась дисциплинарная комиссия, а следом и заседание попечительского совета.       Его Том запомнил на всю жизнь. Как смотрел на выдавливающего обвинения мальчишку, и снова видел в нём себя, такого же юного и прямого, как палка, стоящего напротив дурной от таблеток Кэти. В который раз вспомнил изувеченную спину матери, которую сломал Томас-старший. И сломался сам, когда они сказали, что подадут заявление в полицию, если он не уйдёт по доброй воле.       Том попросил две недели, чтобы привести в порядок дела и передать их мистеру Мёрфи, но ему не дали и столь малого. Велели немедленно собрать вещи и освободить маленький кабинет, что Том занимал с тех самых пор, как начал преподавать. Ему не разрешили попрощаться со своими студентами, встречавшиеся в коридорах коллеги старательно отводили глаза, а бухгалтерия, выдавая расчётный листочек, изъяснялась скупыми холодными фразами. К ректору же Тома и вовсе не пустили. Он будто вновь стал безликим студентом, и, если бы не ужас и отчаяние ситуации, его бы это даже позабавило.       Не отвернулся лишь мистер Мёрфи. Он даже предлагал подать в суд на попечительский совет за клевету, однако Том вежливо отказался. Он знал, на что способны сильные миры сего, и подставлять под удар дорогого сердцу человека считал предательством.       - Том, что я могу для тебя сделать? – спросил тогда мистер Мёрфи.       Они сидели в маленьком скверике напротив университета. Пили кофе и курили. У Тома на коленях стояла коробка, в которой болтались немногочисленные пожитки. Сухими воспалёнными глазами он смотрел на размашистое, величественное здание, где провёл счастливейшие годы жизни, и пытался осмыслить новую реальность.       - Вы можете проследить, чтобы они всё сохранили?       - Буду занозой в их задницах до самой смерти, - серьёзно отозвался мистер Мёрфи.       - И, пожалуйста, присмотрите за Райаном.       - Том…       - Пожалуйста. Это только моя вина. Незачем и ему жизнь ломать.       - Хорошо, - помолчав, отозвался мистер Мёрфи. – Но только потому, что ты просишь.       - Спасибо.       Кайле он сообщил об уходе из университета через два дня. Позвонил, выпив для храбрости пару банок.       - Ты ебанулся? – предсказуемо орала она. - Звезда моя, тебе напомнить, что ты не Стивен Кинг, чтобы разбрасываться хорошей работой?       Своей звездой она начала его называть почти сразу. То ли подначивала, то ли пыталась замотивировать. А может, и всё вместе сразу, Том так и не понял.       - Ты ведь говорила, чтобы я больше времени уделял писательству.       - Я не просила тебя увольняться! Какого хера, Том? Ты же обожаешь преподавать.       Он не рассказал правду. Испугался, что Кайла не поверит. Или осудит. Она ведь собственными глазами наблюдала ту сцену с Райаном и предупреждала, чтобы Том не распускал руки. Она говорила, что такое плохо заканчивается. И оказалась права.       Лихорадочно глотая пиво из кружки, он бормотал в трубку какие-то нелепости, жалкие отговорки. Вроде, что он устал. Что ему нужна пауза перед тем, как он возьмётся за книгу. Тогда он свято верил, что сосредоточится на писательстве. Иного ведь и не оставалось. Однако пауза затянулась на два года запоев с краткими пробуждениями в безуспешных попытках завязать. Два года, за которые он промотал небольшие сбережения, лишился немногих друзей и едва не остался без работы, квартиры и книг. Пока, наконец, не позвонил Кайле.              Том перекрыл воду и взялся за полотенце. Выйдя из душа, замер, прислушиваясь. В квартире по-прежнему стояла тишина – ни жужжания кофемашины, ни звона чашек. Сандра со своей командой появятся лишь через несколько часов, когда в доме никого не будет. А Дэн, похоже, ещё спит.       Распахнув дверцу шкафа, Том задумчиво уставился на его содержимое. Для встречи с Дэвидом стоило одеться поприличней. Например, эта белая футболка, брюки цвета беж из тонкого льна и в тон им тенниски. Неброско, солидно и по-взрослому. Так он одевался, когда работал в университете.       Покончив с гардеробом, Том распихал по немногочисленным карманам мелочёвку – ключи, бумажник, пачка сигарет и зажигалка. В результате, на мобильник места не осталось. Да уж, это не шорты с карманами, как сумочка Гермионы. Зажав телефон в ладони, Том вышел в коридор и направился к их общей с Дэном спальне. Приблизившись, нерешительно переступил порог.       Дэн спал на животе, по привычке засунув руки под подушку. Одеяло сбилось, обнажая красивую сильную спину и верхнюю часть обтянутых боксёрками ягодиц. От столь откровенного зрелища в паху мигом потяжелело, и Том сглотнул. Желание залезть в кровать почти причиняло боль. Забраться, прижаться и лежать, пока Дэн не проснётся. А потом секс, кофе и завтрак. И чтобы всё стало, как прежде.       С руганью, ложью и взаимными претензиями? Динь-дон… Ну, ты сам знаешь, Том.       Да, он знает.       Том отвёл глаза от спины супруга, и тут взгляд неожиданно выцепил стоящую на прикроватной тумбочке фотографию. Ту самую, получившую множество восторженных отзывов и сердечек в соцсети. Вчера под ней появились новые комментарии, и Тому пришлось закрыть доступ к публикации.       - Прости, Дэн, - одними губами выговорил он, выходя из спальни, и спустился в гостиную.       Мистер Крокус уже устроился на своей простынке и взирал почти осуждающе. Будто читая его мысли и предупреждая, чем Тому грозит этот побег.       - Дэн жутко разозлится, - прошептал он. – Я знаю, Лысый.       Пальцы слегка дрожали, когда Том вызывал такси, обнимал Мистера Крокуса и поправлял ему простынь. Выпрямившись, он глубоко вздохнул и вышел из пентхауса, тихонечко прикрыв за собой дверь.