Мне бы твои пули переплавить в струны

Утром Катя проснулась за барной стойкой. Вечер явно прошел весело, если судить по ее растрепанным волосам, одежде, облитой коньяком, и отсутствию кроссовок на ногах. В результате долгих поисков девушка нашла свою обувь в разных углах танцпола и, пошатываясь, направилась домой. Проходя по любимой набережной, она вдруг почувствовала крепкую хватку на своем запястье. Ее резким рывком развернули. Перед лицом постепенно собрался образ Кислова. Катю мучило жутчайшее похмелье и еще не прошедший эффект наркотиков, так что зрение она фокусировала с трудом. - Чего тебе надо, отцепись! - потребовала она и попыталась вырваться из его ладони, но пьяное тело не могло оказать большого сопротивления уже протрезвевшему парню. - Что за сцены ты вчера устраивала? - Я устраивала? - слова Кисы настолько разозлили Катю, что она сумела выпрямиться и почти четко проговорить - А не ты ли пару дней назад тут со шлюхами всякими обнимался? Кислова будто по голове огрели. Он явно не ожидал того, что Катя узнала о его похождениях. - А ты че следишь за мной? - выпалил он, не придумав ничего лучше. - Что? Да больно ты мне нужен! Я вообще, я уже про тебя забыла, понятно! - заорала Катя и едва не упала, когда попыталась драматично взмахнуть рукой. - Забыла? Ты поэтому передо мной показательно с какими-то левыми полупокерами сосешься? - С кем хочу, с тем и сосусь! - Катя вновь махнула рукой, но на этот раз устоять на ногах ей не удалось. Киса поймал девушку раньше, чем та успела шлепнуться на асфальт. Катя отчаянно пыталась встать на ноги, но парень решил, что будет надежнее придерживать ее. Когда Катя оказалась вплотную прижата к нему, он потянул носом воздух и спросил: - Что ты употребляла? - Ничего. - надулась Катя - ЧЕМ ТЫ ЗАКИНУЛАСЬ Я СПРАШИВАЮ?! - разозлился Кислов. - Отстань от меня! - От тебя пасет как от псины, я этот запах знаю. Кто тебе продал? Говори! - Никто мне не продавал, отпусти меня! - Кто. Сука. Тебе. Продал. - прошипел сквозь зубы Киса, который к этому моменту уже был в бешенстве - какая тварь посмела тебе дурь толкнуть. Я блять всех торгашей в городе знаю, если надо, каждому голову откручу! - Не лезь, это не твое дело. Ты сам юзаешь как черт, почему мне нельзя. - Да потому что...сука...потому что это хуйня тебя убьет к чертовой матери! - Ну ты же какого-то хера живой до сих пор! И вообще, че ты лезешь ко мне, нашелся самый заботливый. Иди о шлюхах своих позаботься! - Катя сорвалась на крик, на глазах выступили слезы. Пьяный разум был перегружен. - СУКА! - заорал Киса на всю улицу. - Блять, Хенкалина, точно, вы ж теперь друзья до гроба, да? Щас мы с ним поговорим по этому поводу и узнаем какого хуя он позволил тебе хуйней страдать. - Боря тут не при чем! Не трожь его! - Да? А кто при чем? У него подруга летящей походкой в могилу шагает, а ему похуй! - Да он даже не знает, блять! Я только вчера это... - Катя не знала как закончить мысль. - Что это? Сдохнуть решила? - вздохнул Ваня - Я последий раз прашиваю: кто тебе продал? - Не скажу! - Почему? М? Назови хоть одну причину? Поставщика своего жалеешь? Че, уже все, уже подсела? - Киса тяжело дышал, сжимая плечи Кати и глядя ей прямо в глаза. - А тебе оно нахуй надо? Ты ж меня послал куда подальше! Ну так и иди! - Хуй с тобой. - Киса развернулся на пятках, спрятал руки в карманы и твердым шагом направился куда-то в сторону города. Катя смотрела ему вслед до тех пор, пока он окончательно не затерялся за домами. *** Прошло еще несколько часов прежде чем Катя протрезвела. Она понятия не имела, сколько она выпила, но, судя по пакетику, таблеток она больше не принимала. К счастью, было раннее утро, так что у нее еще было время, чтобы прийти в адекватное состояние перед работой. День в целом шел своим чередом, но кое-что мучил девушку. Весь день ей было плохо, все мысли были только о том, как она хочет снова опьянеть. Нет, не от вина, она нестерпимо хотела снова сьесть ту дурь, которую купила день назад. - Только этого не хватало. Я че, реально подсела? Час, два, пять, восемь. Наконец смена закончилась и девушка побрела домой. *** В дрожащей руке она сжимала маленький пакетик. - Ну нет, да что ж это такое. Ну нельзя так - уговаривала она саму себя - В мои планы на жизнь точно не входило становиться наркоманкой. Ебаный Кислов. В дверь постучали. Катя быстро спрятала пакетик и пошла встречать гостя. На пороге стоял Хенк. - Мне Киса все рассказал. - Что? - Влетел как ракета, орал, что ты начала таблетками баловаться. Это правда? - Нет. - девушка уставилась в пол. - Кать, посмотри мне в глаза. - Я... - она не решалась поднять взгляд. - Блять! - Боря со всей силы ударил по дверному косяку. - Сука! Какого черта? - Я...я не знаю...так...так вышло - сейчас Кате стало ужасно стыдно. - Ты понимаешь, что ты творишь? Ты ж себя убиваешь! Ты мне клялась этого никогда не делать! - Все нормально, че вы все как мамочки? - стыд вдруг сменился агрессией - Я сама со своей жизнью разберусь. Не надо мне указывать! Боря отшатнулся назад. - Знаешь что? Хорошо. Живи как тебе вздумается. Но только учти: я тебя спасать не буду. Хватит с меня нариков в жизни. Все. Если ты хочешь сама себя гробить - давай. Я не буду "мамочкой"! Катись к черту. - Боря хлопнул дверью и ушел. Постепенно до Кати дошел смысл его слов. Хенкин всегда был против всякой дряни, часто вытаскивал Кису из всякого дерьма. И катя прекрасно знала, что все это ему порядком надоела. Да что там знала - она дала ему клятву в том, что никогда ничего не попробует. А теперь... Одна таблетка разрушила их дружбу... Катя не выдержала. Вынула пакет, быстрым движением открыла его, положила в рот один маленький кругляшок. Почти сразу она почувствовала эйфорию. Все вновь хорошо, вновь нет никаких проблем, перед глазами все плывет. *** Девушка сама не поняла как, но она вновь оказала на злополучной набережной. В гордом одиночестве она, пошатываясь, шла вдоль парапета. Вдруг перед ней снова возникла знакомая фигура. - Кислов? Да какого хуя ты здесь постоянно ошиваешься? - У меня к тебе такой же вопрос. А еще новость хорошая: поздравляю, ни один барыга в городе тебе больше ни грамма не даст. - Чего? - Со всеми я мирно поболтал, а этому гаду, который тебе колеса втюхал я руки переломал, чтобы остальные все осознали. Все. Лавочка закрыта. Впереди у тебя только светлое трезвое будущее. - Зачем ты это делаешь? - спросила Катя после короткой паузы. - Чего? - Ну...вроде как заботишься обо мне. Почему? - Ну потому что... - Киса не мог продолжить. - Скажи это. Скажи. Скажи и я не съем больше ни одной таблетки. Я обкурилась, чтобы забыть, как ты лапаешь эту козу драную. Я таблетки купила, чтобы о тебе, паршивце не думать. Понимаешь? Скажи мне. Три слова. Все очень просто. И я все брошу. - Катя говорила почти шепотом. Киса только молчал в ответ. Катя рассмеялась. - Боже, да какой же ты мудак. Я на тебя столько нервов потратила. Я ради тебя была готова...на все. А ты мне в душу плюнул, сука. Ну какая же ты тварь, Кислов! Тварь! Полнейшая! Вот скажи: почему тебе на меня похуй, а я...а я ведь люблю тебя! До сих пор люблю, понимаешь? Поэтому и пытаюсь забыть. Но у меня не получается. Я о тебе, скотине целыми сутками думаю. Ты мне жизнь сломал, блядота! Выкрикнув это, Катя быстро развернулась и ушла. Она быстрым шагом направилась в одно безлюдное место. Маленький участок пляжа, закрытый от лишних глаз склоном берега. Там почти никогда никого не было. Это было их место. Здесь они вместе проводили вечера,когда все было хорошо. Когда Киса лил в уши красивые слова от бесконечной привязанности, а Катя всему этому верила. А сегодня он не смог сказать самого главного. Того, что ей так нужно именно сейчас. Она тонет. Тонет в океане слез, собственных чувств и страхов. И только у него есть спасательный круг, но он не бросил его. Он просто оставил ее тонуть дальше. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих? А если руки уже обессилели? Если от разбитого сердца не осталось ни кусочка? Если последнее, что имело смысл растворяется на глазах, то не лучше ли вдохнуть в последний раз поглубже и уйди на дно? На дно опустевшего пакетика. Одна таблетка - эйфория. Две - опасно для жизни. А если их сразу шесть? *** Кислов брел по пляжу. Он направлялся в то единственное место, где ему сейчас было бы спокойно. Их маленький уголок, сокрытый от посторонних глаз. Он хотел посидеть там, подумать о недавнем разговоре. "А вдруг она правда бросит? Блять, какой же я дебил! Надо собрать яйца в кулак и... сказать ей все" - думал он, шагая знакомой тропой. Шуршание гальки под ногами, пара прыжков по кочкам на мелководье и вот он на месте. Перед ним маленький участок суши, закрытый с двух сторон скалистым берегом. Посреди него стоит большой плоский камень - это он сам его когда-то сюда притащил, соорудив небольшую скамейку, такую, чтобы на ней помещались ровно двое. Но вот только кто-то его опередил. По камню были разбросаны пряди черных волос, вниз свисала рука. Розовые лучи заката подсвечивали фарфорово-белую кожу, играли отблесками на густых ресницах. Киса бросился к девушке. Рядом с камнем он заметил пустой пакетик, его обдало холодом. Он наклонился к лицу девушки: дыхания не слышно, грудь не колышется. Пульс, проверить пульс! Дрожащими пальцами он прощупывал тонкое запястье. Ничего. Его девочка, его милая Катя, его роковая красотка, единственная девушка, которая смогла пробудить в нем нежные чувства. И вот она лежит перед ним. Едва теплая. - Котенок, - сказал Киса дрожащим голосом. Из его глаз полились слезы, - прости меня, прости меня, родная. Не оставляй меня. Котенок, я люблю тебя. *** Похороны состоялись через неделю. На них пришли только четверо друзей. Никто не решался заговорить. Рита без остановки плакала, Мел утирал ее слезы, едва сдерживая свои. Хенк ходил бледный, будто пришибленный. А Киса...он заметно похудел, под глазами сияли синяки. Он стоял на коленях перед маленьким холмиком земли и плакал. Он не уберег ее, не смог. Три коротких слова - и она была бы жива. Но он не смог. Не успел. Над головой сгущались тучи, подул порыв ветра и вдруг в лицо парня ударил запах. Откуда-то с берега повеяло табаком. "Винстон...эти проклятые сигареты" - подумал Киса, достал из кармана зажигалку и положил рядом со свежим венком. - Держи, Котенок. Я люблю тебя.