Не поможет

Кафка ворвалась к нему без стука и привычной грации, вызывая мысли о сорванной миссии, и из ее несвязных речей Элио смог разобрать только "внезапность", "яд" и "Блэйд", поэтому он вскакивает с места и идет за ней, даже не представляя, насколько он просчитался. Из коридора он слышит роботизированный голос Сэма о критическом состоянии организма и крики Серебряного Волка, пытающейся достучаться до Блэйда. Ему хотелось рассмеяться от абсурдности и отчаяния. Из сотни переписанных им сценариев, ни один не содержал ситуации, в которой у Блэйда будет интоксикация. Он предполагал, что это может случиться с Кафкой или Волком, но не с тем, кто может с легкостью ее вывести, благодаря способности к самоисцелению. Блэйд не приходит в себя, только бледнеет с каждой минутой все сильнее и сильнее, и его тело сводит судорогой все чаще и чаще. Радары Сэма пищат, уведомляя об отсутствии пульса, но когда он появляется снова, Блэйд только вздрагивает и снова умирает. Они кладут его на диван, и Серебряный Волк указывает на трещины на его коже, которые рвутся, выпуская кровь, и не заживают. Элио знает, что Блэйд сегодня не умрет, но он не знает, восстановит ли тот способность соображать. Неизвестно какой яд использовали враги, что даже бессмертное тело не может с ним справиться. В комнате раздается заглушенный взрыв, сообщая о перегретых шестернях Сэма, и тот уходит на починку. Из-за этого паника Волка увеличивается, и та не знает, куда себя деть, но добивающим фактом и для нее и для Элио послужило то, что лицо Кафки выражает неподдельный ужас. Она протягивает к лицу ладони и закрывает ими рот, стараясь не издавать звуков, и ее плечи мелко подрагивают. Волк уходит вслед за Сэмом, и они остаются вдвоем рядом с полуживым телом, хотя Элио не уверен, что Кафка сейчас в состоянии содействовать. Элио уносит Блэйда в санузел на случай, если его вывернет, а сам удаляется на поиск вещества, которое породило такое жалкое положение в лице Охотника. В итоге Кафка остается наедине с животным страхом и запахом смерти, витающим над ее партнером. Она часто моргает и старается не смотреть на Блэйда, дыхание которого учащается по мере распространения токсиканта в организме. У них даже нет возможности обратиться к медикам, которые при первом же упоминании Охотников приходят в ярость и спешат сдать их в соответствующие руки. Нахождение на Лофу Сяньчжоу делает ситуацию еще хуже. Имя Блэйда, как и его лицо, распространено здесь сильнее, чем ее собственное, и, в лучшем случае, врачи посмеются над ним, желая скорейшей смерти, а не доложат на них облачным рыцарям. Но Кафка не может сидеть сложа руки. Она прокручивает в голове всевозможные варианты и останавливается на единственном, более-менее достижимом. Она хватает телефон Блэйда, моля всех существующих Эонов, чтобы у того был контакт или социальная сеть, или хоть что-то, позволяющее связаться с Генералом Лофу Сяньчжоу. У нее нет выбора, она будет умолять о помощи, наплевав на гордость, останется в долгу перед ним до конца своей жизни, сделает что угодно, только бы он помог. У Генерала есть возможность приказать своей свите излечить, даже если пострадавший – враг, вопрос только в том, согласиться ли тот на содействие. У Кафки нет времени думать над временем суток, она жмет на вызов и подносит дрожащую руку к уху, вслушиваясь в гудки. Уверенность в благодушии Генерала пропадает с каждой секундой. – Что-то случилось? – спокойный голос, не сонный. Не раздраженный ни поздним звонком, ни именем звонившего контакта, если он, конечно, записан. Кафка слышит вопрос, и одного взгляда в сторону причины звонка хватает на то, чтобы она завещала душу в обмен на услугу. – Генерал, прошу, помогите, – она старается говорить уверенно, но в конце концов ее голос проседает и затихает. – Что случилось? – Цзин Юань повторяет вопрос, на этот раз с беспокойством. Долго объяснять не пришлось, Кафка попросту не смогла, поэтому Цзин Юань, не дослушивая, выдвинулся по адресу, который она назвала. Корабль Охотников за Стелларонами потрясающе замаскирован, что позволяет им находиться где угодно, оставаясь незамеченными. Он подходит к пустой пристани и видит Кафку, обнимающую себя руками, то ли от ночного холода, то ли от причины, по которой она его вызвала. Она замечает его и разворачивается, шагая в пустоту, Цзин Юань следует за ней, и они входят в корабль. Кафка идет очень быстро и он старается от нее не отставать, успевая краем глаза заметить дороговизну корабля, на котором путешествуют Охотники. Они заходят в комнату. Кафка не двигается с места, поэтому Цзин Юань обходит ее, и его взгляд падает на бледного Блэйда, сидящего на полу, облокотившись на стену, тяжело дышащего и усыпанного ожогами. – Это яд, – Кафке не надо много говорить, чтобы Цзин Юань ее понял, – он не приходит в себя. Прошло много времени. Цзин Юань садится перед Блэйдом на колени и проводит пальцем по кровоточащей щеке. Раны не заживают. Проклятие Эона Изобилия не справляется. Блэйд отравлен чем-то, с чем не справляется Мара. Он понимает, что Кафка искала поддержку не в нем, а в его возможностях вызвать соответствующих людей для помощи, но это не так просто. Врачи Сяньчжоу за пределами Лофу обвинят его в предательстве моментально, а в Лофу, из самых умелых лекарей, можно выделить лишь малышку Байлу, вот только и та здесь вряд ли чем-то поможет. Насколько ему известно, с отравлением борятся промыванием желудка, но что делать с химическим отравлением, которое, судя по всему, моментально убивает? Цзин Юань прощупывает пульс Блэйда и подтверждает свои догадки. Будь Блэйд смертным, давно лежал бы трупом. Его неубиваемость дает простор для импровизации. Нестандартная проблема требует нестандартного решения. Если ему нужно убить вещества, до которых Мара физически не может достать, чтобы устранить, то Цзин Юань полностью уничтожит Блэйда изнутри вместе с токсикантом, чтобы восстановление началось с самого начала. Абсурд. Но может сработать. Он абсолютно не уверен в эффективности своих действий, но разворачиваясь лицом к Кафке, пытается подарить ей надежду. – У вас есть уксусная кислота? Кивок. – А спирт? – Есть. – Отбеливатель? – Есть! – Неси все, – Кафка выбегает и в догонку слышит, что нужно прихватить нашатырь. Цзин Юань обводит комнату взглядом в поиске чего-то, где он сможет смешать всю бытовую химию. Кафка не заставляет себя долго ждать, принесенное она кладет на пол. – А вино есть? – Да. – И вода. И Кафка снова удаляется. Цзин Юань ставит перед собой стакан, поочередно открывая бутылки. Он берет первое попавшееся под руку полотенце и не жалея льет на него нашатырный спирт. Кафка возвращается с двумя новыми бутылками. Цзин Юань встает, наматывая на левую руку проспиртованное полотенце, и говорит: – Теперь выйди, закрой дверь и отойди от нее. Кафка кивает и выходит, закрывая дверь. Она делает два шага назад и глубоко вдыхает. Корабль Охотников наделен звуконепроницаемыми стенами для общего комфорта, но сейчас это не играет на руку. Она осталась одна без единой мысли о том, что происходит за дверью. Так желаемое ей чувство страха удушает и заволакивает зрение. Она чувствует как по щекам текут слезы. Элио ломает голову над оторванным рукавом от одежды Блэйда. Он смешивает реактивы в надежде понять что из себя представляет яд, которым надышался его подчиненный. Перезапущенные механизмы Сэма отдают отчеты Элио о том, что и сколько выливать, но этого катастрофически мало. Мало информации, мало навыков. Они не знают даже примерного состава. Элио не химик, он не совсем понимает что делает, а Сэм, руководствующий доступными сетями в голове, не может докопаться до самой тени интернета. Без знания состава, они не сделают антидот. И тогда на помощь приходит Серебряный Волк. Отошедшая от шока, она обусловила свое желание помочь ни чем иным, как нежелание смотреть на "и без того жалкого Блэйда". Она подключает свой ноутбук к Сэму и заходит в недра интернета для поиска новой информации о веществе, с которым они столкнулись. От химии кружится голова, поэтому Цзин Юань кусает внутреннюю сторону щеки, лишь бы оставаться в сознании. Ему нужно напоить Блэйда, но пока тот в отключке, это будет сложнее. Он предполагает, что смешанные кислоты могут начать разъедать кожу, а мучить Блэйда сильнее, чем сейчас, не хотелось ни при каких обстоятельствах. Да и с таким "лечением" пережить ему придется не меньше. Цзин Юань до побеления костяшек сжимает руку с полотенцем и набирает в рот раствор, мгновенно чувствуя жжение. Голова кружится нереально, края глаз покраснели от подступающих слез, и он зажмуривается, вдыхая нашатырь, отрезвляюще бьющий в голову. Он наклоняется к Блэйду и поит его химической смесью со своих губ. Блэйд реагирует сразу, но Цзин Юань не дает ему выплюнуть содержимое, прижимая к его рту полотенце. Было бы славно, если бы тот очнулся от нашатыря, но концентрация яда в организме все еще огромна. Мара не знает что делать при отравлении ядохимикатами, но при физических травмах начинает работу мгновенно. У Цзин Юаня мало времени на то, чтобы сжечь Блэйду внутренние органы. Помимо того, что его самого мутит от химии, так еще и убивая Блэйда физически, он губит себя ментально, и никакие мысли о так называемой помощи его не спасают. Каждый раз прижимаясь своими губами к губам Блэйда, он ставит на себя клеймо изверга за жестокое обращение с и без того проклятым на постоянные страдания, человеком. В конце концов, Цзин Юань сам травится токсикантом, разделяя участь Блэйда, и теряется в пространстве до тех пор, пока Блэйд впервые за ночь не открывает глаза в сознании. Самоисцеление начинает свою работу, и Блэйд хватает Цзин Юаня за руку со стаканом с раствором в просьбе остановиться. Цзин Юань выглядит почти заплаканным с красными глазами, кровоточащими губами и растрепанными волосами, и Блэйд борется с желанием снова закрыть глаза, показывая что он в порядке. Он отпускает его руку и пытается сесть ровно. Цзин Юань помогает ему в этом. Он чувствует, что тело перед ним ледяное и все еще дрожит. Сожженная гортань, настолько, насколько это возможно, позволяет Блэйду сказать, что его сейчас к чертям вывернет, и Цзин Юань улыбается, готовый держать ему волосы, хоть до рассвета. Кафка сидит на полу в коридоре, когда дверь перед ней открывается и в нос бьет, разъедающий все на своем пути, запах. – Все в порядке, но сюда лучше не заходить, – Цзин Юань улыбается, прогоняя от нее плохие мысли, и та вскакивает с места с желанием уведомить Элио. Стоило ей уйти от одной химии, как в кабинете Элио ее встречает новая волна. Остальная часть Охотников, судя по всему, готовят ответную атаку на врагов, не иначе. Стоило Кафке сказать, что Блэйд здоров, как Волк разбивает вдребезги колбы, находящиеся под руками. Датчики Сэма пищят об опасности, и Элио выводит его из кабинета, прикрываясь рукавом. Не хватало ему еще интоксицированных сотрудников. Серебряный Волк крошит стекло своей обувью, поливая все это нецензурной бранью на разных языках, пока Кафка тащит ее за обе руки наружу. Блэйд сидит в одежде в ванной, наполненной теплой водой, и пьет вино, смешанное с водой, когда на него набрасывается весь состав Охотников. Пришедшая в себя Кафка треплет его по волосам и вглядывается в его зажившие щеки, стирая пальцами второй руки остатки крови. Волк, что есть силы материт его за то, что тот всех напугал, переходя на более детские слова, называя глупым и бестолковым. Сэм считывает жизненные показатели, обращая внимание на то, что сейчас все хорошо, но могло быть и лучше. Элио стоит в дверях, когда Цзин Юань, пытается уйти незамеченным. Они отходят от двери на расстояние, дающее им говорить без повышенных тонов. – Генерал, мы в долгу перед вами. Цзин Юань хочет улыбнуться, но это получается настолько жалко, что он оставляет эту идею. – Пустяки. Я рад, что у меня получилось. – Но какой ценой. Вы тоже пострадали. Может останетесь хотя бы до рассвета? – Элио наклоняет голову в приглашающем жесте. И это звучит довольно заманчиво, но Цзин Юань так устал, что у него не останется сил на утренние разговоры с Кафкой. Он едва заметно вздыхает. – Пожалуйста, проследите за ним, пока он полностью не придет в себя. Элио кивает. – Я понял, – и вздыхает. Он хотел бы поговорить с Генералом о том, что произошло на Лофу. Он хотел, чтобы Блэйд тоже с ним поговорил, но у него нет права давить и лезть в чужие жизни, даже если обычно он так и поступает, – Спасибо за помощь. Берегите себя по пути. – Спокойной ночи. – и Цзин Юань давит из себя последнюю улыбку на эту ночь.