Молодость

Полюби меня любым. Когда я пьян, когда трезв, когда под травкой и ешками целую тебя. Когда сжимаю твое тело под своим натиском, силой давлю. Люблю. Но без тебя никак, как дуэт Скорпиона и Сабзиро. Ты такой горячий и колючий, а я холод. Нивелирую температуру твоего тела до нуля. Полюби меня еще раз в твоем нежном сне, где места не осталось для нового, ясного дня. Не отпущу, ты мой, а я расплываюсь как акварель, с большим количеством воды. Полюбил тебя так искренне и странно, мне стыдно, я сгораю. Танцуй для меня, беги от меня, люби меня, плачь из-за меня, не уходи от меня. Мое спасенье: видеть тебя открытого, неуязвимого, сильного. Хочу ударить тебя. Хочу вцепиться в твои щеки, прижаться губами. Хочу топить тебя так медленно и любимо, как я и умею. Уничтожать, сжигать, испепелять, ночами не спать, а я ненавижу настолько твои глаза, что утопаю в них. Люби мои стихи и песни про тебя. Мне нравится как стекает с твоих запястий кровь, после очередной неудачной попытки исчезнуть. Убежать от меня задумал? Не получится. Привяжу руки твои к кровати, сверху накрою собой, только не пинайся. Я отчаялся тогда так, что готов был пристрелить тебя прямо на нашей кровати. Только не отвергай меня. Никогда. Я ощупаю твое тело, пересчитаю позвонки и ребра языком. Изучу твои изгибы повторно. Тлей во мне, в этих софитах. Разлагайся без остатка когда я целую тебя, притягивая к себе за затылок. Сгорай на этой постели, в одной из комнат, где блядско-розовый свет скроет твои недостатки и ширину твоих зрачков. В этом идиотском доме где все танцуют, вливают в себя самбуку, стоят с билетом в носу в далекий, мефедроновый рай, я вижу как тебе не круто. Но это не дом. Все эти тусовки — не наше. Я утаскиваю тебя оттуда за руку, уверяю, нам вдвоем веселее будет, нежели там, где все. Мы выносим алкотеку ночью, бежим по пустым проспектам Петербурга. Ты в тележке из магазина сидишь, пока я разгоняюсь, бегу. Пьешь вино из продолговатого горла, щуришься пьяный. Розовый, малиновый рассвет встречает нас, красным заревом начинаясь где-то на горизонте. И птиц так много в небе, они стаями летят куда то, наверное от нас подальше. Питер пуст почти, пару машин изредка проезжали по дорогам. Кто-то уже спешил на работу, а мы молодые, глупые. Нам все прощается. На мостовой пустой стоим, смотрим на Неву, что отражает ту же розово-фиолетовую палитру с неба. Даже река спокойная, у нее есть путь и цель, а у нас? Твои порванные джинсы и голые коленки, они слегка покраснели от холода. Сидишь в этой тележке, обставленный бутылками, закуриваешь, дым едкий по ветру пускаешь. Я выхватываю бутылку из твоих рук, вливаю в рот терпкий, бордовый напиток, потом к тебе тянусь. И этот поцелуй непорядочный, грязный, со вкусом вина на губах останется у меня в памяти. Две тысячи семнадцать. Мы встречаем закат и рассвет, пишем музыку, курим один вэйп на двоих. Я — в твоем мерче, ты — в моем. Фотокарточки в памяти седьмого айфона, граффити на стенах, тупые посты во Вконтакте, первые трипы дома, разговоры ни о чем.

«Ты нравишься мне сильнее, чем планировалось.»

Данила сидит на своем кресле, просматривая эти фото и видео. Это было семь лет назад, он знает, что они могли бы все исправить. Он был переполнен словами, но не смог их связать, а на экране все ещё виднелась дата последнего фото.

15.07.17

Бежать в секс и наркотики:

Молодость, молодость

И продолжать улыбаться:

Молодость, молодость