Алёнка и Тёмные Царства: Буря перемен

Зайдя в свои покои Морок наконец-то скинул с себя тесное обличье Горца. Опасаться было нечего, даже царевна Варвара не заходила в его комнату не спросив позволения.  Владислав блаженно улыбнулся. Да, эта игра была даже веселее, чем он себе представлял семь лет назад. И дело не только в том, что он получил возможность чужими ресурсами избавляться от своих конкурентов, якобы поддерживая стремления Вари покончить с тёмными сказками. И даже не в том, что получив при дворе высокое место, смог медленно перекачивать ресурсы Штормграда в своё княжество. Нет, не только в этом. Оно всё конечно было приятно, но истинное наслаждение Мороку приносила сама Варечка. Удивительно, как в одном человеке может сочетаться такая умилительная наивность с выдрессированой царедворной подозрительностью. Трогательная забота к одним сказкам с беспощадной жестокостью к другим. А ведь он вначале думал, что сломать её моральный компас окажется гораздо сложнее. Бедная девочка, родители так плотно зажали её в свои рамки, что стоило слегка приоткрыть для неё дверцу, как она сорвала ту с петель. В этом он находил что-то знакомое. Они бесспорно многого достигли за эти семь лет, но как ни крути, а настоящую игру нельзя было начать, пока все шахматные фигуры не будут на своих местах. Царевну Алёну нужно вернуть в Сказочный Мир. Владислав жил в те далёкие времена, когда между мирами не существовало непреодолимого барьера. Сейчас лишь несколько сказок помнят о тех временах, когда Сказочный Мир отделялся от Людского лишь густым лесом и рекой Смородиной. Но во времена его детства, жители обоих миров постоянно контактировали друг с другом. При дворе его отца даже служило несколько придворных колдунов.  И пусть Морок и не был с рождения магом, но сейчас знал о волшебстве втрое больше этих самодовольных идиотов, что смеялись над маленьким княжёнком, желавшем стать частью их мира. Смешно право,  вообще он, слабенький человек, мог решить, что может стать ровней им! Владислав тогда поклялся, он не только станет им ровней, он их превзойдёт! Весь Сказочный Мир будет стоять перед ним на коленях! А клятвы данные себе князь Владислав никогда не нарушает. *** Кика тяжело вздохнула и выкинула из окна, недокуренную самокрутку из болотных трав. Последнее время курение никак не помогало справиться со стрессом. Девчонка вела себя очень странно. Никто вокруг этого, казалось, не замечал, но Кика, хоть и не слишком (да, вообще ни разу) ответственно подходила к своей работе, но проводила с принцессой больше времени, чем кто-либо и ясно видела изменения. Когда к ней подходили поговорить, она замирала и внимательно вглядывалась в лицо собеседника, словно ей требовалось время, чтобы вспомнить кто это. Свой любимый урок - боевую магию, она всячески избегала. Изменились предпочтения в еде. Можно конечно списать это на капризы приближающегося переходного возраста, но кикимору по непонятной причине не отпускала тревога. Все эти маленькие странности начались после их возвращения из той злополучной поездки. Возможно, так Фрейя переживает разлуку со своим дружком-двойником, скорее всего так и есть! Но могло ли быть… можно ли допустить, что… Нет! Нет, Кика! Нечисть яростно помотала головой, не давая даже в мыслях обрести форму страшной догадке.  Если это окажется правдой, она покойница.  К счастью, для кикиморы, никто из близкого окружения принцессы, включая её отца ничего странного не замечал. Да, темперамент её стал немного спокойнее, появились новые увлечения и интересы, но ведь это нормально, девочка взрослеет. Да и что там говорить, многие обитатели дворца вздохнули с облегчением от этих изменений и докапываться до их сути совсем не хотели. Король, как и обещал, на неделю отложил некоторые государственные дела, чтобы больше времени уделить своему ребёнку.  Фрейя все эти дни была похожа на комок концентрированного счастья. Ни на минуту не хотела отходить от отца и, даже если речь шла о чём-то незначительном, как, например, возможность просто позавтракать с ним в одном зале, девочка радовалась этому как большому празднику.  Корвин виновато подумал: может он и правда через чур мало уделял ей внимания? У Фрейи ведь кроме него никого нет, а фрейлины и няньки родных людей не заменят. На самом деле они её скорее раздражали, причём до такой степени, что в какой-то момент у неё осталась только одна Кика, остальных она вынудила уволиться. Впрочем, не Корвину её винить, он в её годы поступил аналогично.  У него за всё детство был один единственный человек, которого он был рад видеть рядом с собой. - Пап? - заметила перемены в его лице Фрейя. - С тобой всё хорошо? Фрейя очень похожа на Машу. Те же черты лица, та же улыбка и тепло в глазах. Наверняка, и Фрейр тоже на неё похож. Лицо Корвина невольно стало ещё более мрачным, и принцесса неправильно это истолковала. - Если ты устал, я не буду тебя беспокоить. - робко сказала она, опустив взгляд. - Я не устал, милая. - ответил ворон, погладив дочь по голове. - Просто жаль, что с завтрашнего дня я уже не смогу проводить с тобой столько времени. - У короля очень много работы, я понимаю. - сказала Фрейя улыбнувшись, однако в этой улыбке проглядывалась сдержанная грусть.  Наверное, полагалось, что-то сказать, но Корвин не знал что. Казалось бы, столько лет уже занимает пост короля, давно уже как перерос возраст мальчишки. Но так и не научился облачать свои чувства в слова.  Однако, в отличие от других, Фрейя никогда не чувствовала себя напряжённо или неловко, когда отец молчал. Она умела понимать его без слов. Фрейя это умела, а вот Фрейру только предстояло этому научиться.  - Пап? - детский голос прозвучал настолько тихо, что Корвин её скорее случайно услышал. - Что? - А ты бы меня любой любил? - Любой. - подтвердил ворон. - Даже если бы я не родилась колдуньей? - Да. - Даже, если бы чуть трусливой была. - Даже если. - ответил Корвин, немного недоумевая от таких странных вопросов. - А если бы… я родилась дриадой, ты бы меня тоже любил? У Корвина холодок прошёл по крыльям. - К чему вдруг, такие вопросы? - спросил ворон, возможно, слишком резко, так как дочь тут же сильно стушевалась. - Ни к чему, просто… - дрогнувшим голосом сказала Фрейя, не поднимая глаз. - Не обращай внимания, я наверное просто устала, вот и лезет в голову. Я лягу сегодня пораньше. Разволновавшаяся девочка поспешила уйти, оставив своего отца в беспокойных размышлениях. До своей комнаты она шла чуть ли не бегом, а оказавшись в ней, заперлась на ключ.  Фух, Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу. *** А в том же самом королевстве, в самой маленькой его деревушке, которая и на карте то не указана, ибо представляет из себя дюжину неловко жмущихся друг к другу лачуг, происходила ситуация, удивительно похожая на ту, что занимала ум Кики в королевском замке. Маленький ребёнок, чья жизнь резко изменилась после встречи со своей второй половинки. Вот только если в замке всё же был один человек, который знал об этом секрете и теперь пытался отогнать рой тревожных догадок, то в деревне никто и предположить не мог, что же случилось с таким робким и тихим Фрейром. А случились с ним удивительные перемены.  Фрейр, также как и его копия в замке, утёнком всюду следовал за мамой, с энтузиазмом брался за любое дело в хозяйстве, правда принося больше хлопот, чем пользу. Маша списывала это на адреналин от первой в его жизни поездки за пределы их унылого дома и на то, что он скучал по ней. Правда, это не объясняла, почему работа, что раньше летала в его руках, теперь из них валилась? Неужели немного праздного отдыха оказалось достаточно, чтобы он разучился? Но другой перемены объяснить было нельзя. В деревне жили не только дриады, но и кикиморы, которые, пускай и тоже считались в королевстве существами второго сорта, но всё-таки стояли на одну ступеньку выше дриад, поскольку их магия была тёмной. И в большинстве своём они относились к своим светлым «родственникам» также, как к ним самим относились вороны. Хотя и не часто могли позволить себе явно выразить подобные чувства, ведь такого же перевеса в силе они не имели. Но Жаба, тринадцатилетний кикимор-подросток, не видел никаких препятствий для того, чтобы задирать детей младше себя.  Толстый с крупными бурыми прыщами на зелёной кожей он своему имени невероятно подходил. Без дела он шатался по округе и, если видел, как кто-то ходит без старших, дрался и отбирал вещи. И обычно Фрейр, как и его друзья, старались избегать встречи с ним, а если уж не повезло пересечься, были вынуждены уступить. Но нынче, когда ребята ходили к колодцу, и увидели как Жаба издевался над худощавым мальчиком в очках, опрокидывая несчастного на землю, каждый раз, как он пытался подняться. К шоку для своих друзей, Фрейр, их нежный, робкий Фрейр рванул вперёд и влепил хулигану по носу! Кикимор в шоке выпучил глаза, ещё больше усиливая свою сходство с прыгучими земноводными. А маленький друид ни капли не испугавшийся, упёр руки в бока и глухо произнёс: - Учти, Жаба, я вижу тебя на сквозь! Ты всего лишь трусливый, слабый комок тины, который только и может, что обижать тех, кто ещё слабее, и дрожит перед теми, у кого сила! Так дрожи, Жаба, дрожи, потому что я сильнее тебя! Я знаю это, и потому больше тебя не боюсь! И если я ещё хоть раз увижу, как ты кого-то задираешь, ты у меня так получишь, что никогда больше не посмеешь вынуть свою толстую рожу из родного болота! И что-то такое жуткое и тёмное выглядывало со дна его глаз, что Жаба и пискнуть в ответ побоялся. Вскочил с земли и убежал, так быстро словно за ним мчалась стая кровожадных ворон. Его друзья были в шоке, но Фрейр спокойно, словно он не сделал ничего удивительного, подошёл к лежащему на земле мальчику и протянул ему руку. - Все задиры такие! Они пытаются казаться страшными, чтоб никто не узнал, что они трусы. Но стоит дать им сдачи, как они бегут поджав хвост!  Взрослые не заметили этого великого события. Они так привыкли думать, что видят этот мир более зрело и вдумчиво, что даже не представляют, как они на самом деле стали слепы. А дети видели, хоть и не могли этого объяснить, но очень чётко понимали. Что-то в этом мире стало совсем другим, и предвестником грядущих великих и страшных перемен стала маленькая детская драка.