Глава 1. Оставить прошлое под руинами
25 октября 2024 г., 20:38
***
Ночь стояла в этот день поистине чудесная. Теплая, тихая, освещённая полной луной и скоплением миллиардов звёзд. Где-то очень далеко все же можно было расслышать звук проезжающих машин, левее, где парк, голоса людей, которые вышли насладиться моментом под дуновения прохладного, но не ледяного, для начала февраля, ветра. И все как будто призывало выйти наконец из четырёх углов и направиться на недолгую прогулку возле дома, ну или хотя бы открыть окно и выглянуть, наслаждаясь спокойным мгновением в манящих пейзажах зимней ночи. Наверное, так стоило бы и поступить. Наверное, стоило бы подышать свежим воздухом после небольшого дождя, купить что-нибудь из еды запрещенного и горячего, дабы наконец отвлечься на что-нибудь приятное после тяжелого трудового дня, но планы, к большому сожалению, были совсем другие. Се Лянь не обращала внимание на раскрытое окно, на картину за окном, даже на внезапно раздавшийся громкий сигнал машины где-то там, нарушающий ночной покой. Она смотрела куда-то сквозь. В ее взгляде не читалось абсолютно ничего, даже намека на какие-то мысли или эмоции, не было в них ни боли, ни печали, даже страха. Она просто смотрела, пока ее глаза медленно закрывались, дыхание сливалось, а сердечный ритм то ускорялся, то замедлялся. Лянь не чувствовала этого, как и не чувствовала как вспотела, как лоб покрылся испариной и даже как легла. Сколько это продолжалось? Не знала. Она перестала следить за временем, когда при взгляде на часы стрелки менялись с бешеной скоростью, хотя она лишь моргала. Вроде было семь вечера. Семь с чем-то. В семь, конечно, когда она прибывала в реальности и была в состоянии думать, в голове засиживались мысли о том, что же будет, когда ее мертвое тело обнаружит менеджер после проигнорированных сообщений и звонков. Когда ее тело будут вести на скорой по оживленной сеульской трассе, когда вокруг нее соберутся врачи и когда объявят время. Наверное, ее поклонники сильно расстроятся, будут нести кучу цветов и венков к агенству, другие участницы, облаченные в черных одеждах, будут стоять от шока, как вкопанные, думая что же будет дальше с группой. Хейтеры будут поражены новостью, кто-то сильно порадуется, а кто-то почувствует впервые вину за свои поступки по отношению к незнакомому человеку и тихо извинится, прошептав что-то на подобии «Покойся с миром». Разумеется все каналы и новостные издания объявят о смерти известной артистки, любимице миллионов — Се Лянь. Она так и не дожила до их возвращения в сентябре. Интересно, как много коллег приедет с ней попрощаться? Это была ее последняя мысль перед тем, как она вылетела из реальности, скатываясь по стене вниз. Еще в тот момент она чувствовала. Вина. Какой же виноватой и глупой дурой она себя ощущала во время поглощения таблеток минута за минутой. Она поступила так эгоистично, что все злые слова, сказанные в ее адрес были оправданы в ее глазах. Глупая жалкая эгоистка и врушка, для вида старалась для всех и помогала, а сама плюнула на все руководство, коллег, родителей, на подруг. Плевок в самое сердце, а ведь для всех она была не такой. Как грустно не оправдывать ожиданий близких людей, возможно она действительно заслужила позорную смерть и ненависть от них после? Потому что любви и хорошего слова эгоисты не заслуживают. Но сейчас лишь шуршание пустых блистерных упаковок из-под таблеток было единственным знаком, что девушка пошевелилась, пока переворачивалась на другой бок, чтоб подавить очередное накатывающееся чувство тошноты, пока запах крови сливался с горьким послевкусием различных лекарств, которыми она пыталась спастись. Очиститься, искупиться и отмыться от всего этого вранья. Врать она не любила. Лянь поджимает колени под себя, непроизвольно закрывая глаза от усталости. Осталось совсем чуть-чуть, и наверное все закончится сейчас, ведь сил и желания больше не было даже ползти до туалета, чтоб снова прочистить желудок, с трудом ползая полу. Он бы не оценил ее поступка сейчас, будь рядом с ней, назвал бы ее лгуньей, которая учила его любить жизнь, а сама пошла против собственных же слов и учений. Это был конец. Конец ее борьбы, лжи и поставленная точка в ее фальшивом амплуа. Она лишь хотела, чтоб ее за это простили все, потому что себя она простить не сможет. Уж лучше все закончить так, чем страшная правда с чужих уст покончит с ней сама. Стук в дверь Лянь, подобно падению с высотного здания, резко возвращается в реальность и «здесь и сейчас», немного болезненно приходя в себя, и находя себя в коридоре агенства. Яркие розовые цвета помещения немного били в глаза в добавок с ярким освещением, но помогали быстрее прояснить разум после попадания в воронку воспоминаний годовой давности. Давно она не сидела тут, не приходила и почти забыла где что, будто совсем не проработала почти восемь лет в этих стенах, настолько всего за один год они стали ей совершенно чужими, и осознание этого приносило ей неприятные ощущения, похожие на боль. Но одно не поменялось — здесь все по-прежнему кипело работой, на что указывал пробегающий мимо персонал, менеджеры других артистов, визажисты и прочие коллеги, которые из-за занятности почти не обращали внимания на сидящую в углу девушку в черной маске, которая тихо наблюдала за происходящим, ожидая своей очереди. Впрочем, работы всегда было много, а у них, к тому же, из-за объема работы было еще и шумно, группа SIRIus только умножала этот хаос. Она невольно вспоминает, как в прошлом среди всей этой рабочей рутины бегала за руку с одной из участниц, чуть не сбивая ходящих по коридору людей, громко извиняясь и кланяясь на бегу. Наверное, в корейской культуре такое поведение бы сочли дерзостью, но почему-то ей прощали, что ее было много. Ее улыбка могла растопить их сердца, ведь это была Се Лянь. Улыбающаяся, всем готовая помощь, уважительная и любящая свой стафф Се Лянь. Менеджер частенько ругал девушек, отчитывал, как детишек, качал головой, когда они могли внезапно посреди разговора хихикать, смеша друг друга за спиной или вспоминая забавное происшествие, а менеджеры других групп ворчали, говоря, что эти хулиганки только портят их артистов и заражают инфантильностью и несерьезному отношению к работе, но плохо так уж к ним никогда не относились. После того, как они в начале и середине своей карьеры взрывали чарты, работали не покладая рук, зарекомендовали себя и помогли компании, им многое прощали. Имели право. Она задумывается на миг, а не не хватало ли кому-нибудь тут их смеха, танцев в коридоре, небольших шалостей, как ей? Она сейчас себя поймала на том, что на самом деле соскучилась по такой Лянь. Соскучилась по каждой проведенной в прошлом минуте. Лянь глубоко вздыхает, когда обращает внимание на работающий настенный телевизор, когда чей-то голос на тв озвучивает ее имя. Девушка наклоняется, чтоб лучше расслышать о чем именно речь, хотя она догадывалась. »…И о захватывающей новости из мира k-pop! Знаменитая группа SIRIus готовится к своему долгожданному возвращению в августе этого года! И, что самое важное, участница группы Се Лянь вернётся к команде после длительного реста, который она взяла по личным причинам и здоровью. Се Лянь приняла решение вернуться в группу поле нескольких месяцев реабилитации и восстановления, подписав новый контракт с агенством, подтверждающий ее неизменный статус участницы SIRIus. В официальном заявлении от агенства, а именно от директора PJP Ent, Пак Джинхёна, говорится: «Мы рады приветствовать Се Лянь обратно в группу. Она является неотъемлемой частью нашей команды, и мы готовы поддерживать ее на этом пути, она приносит свои извинения, что напугала поклонников SIRIus. Мы уверены, что ее возвращение станет настоящим подарком для поклонников и позволит выйти группе на новые высоты, мы уже занялись подготовкой к возвращению этой осенью.» Се Лянь дебютировала в SIRIus 10 сентября 2016 года и с тех пор завоевала сердца миллионов поклонников благодаря своему таланту и усилиям. Период ее отсутствия стал непростым испытанием для ее фанатов и группы, и теперь, к восьмой годовщине SIRIus, мы ждем ее возвращения и появления в медиа пространстве.» Лянь замирает, когда все эти слова проносятся в ее голове, контракт еще не подписан, но новостные порталы уже трещат о возвращении группы и такой скорой подготовки к камбэку. Она чувствует себя немного неловко и ежится, будто бы пытаясь спрятаться. Мысли о правильности решения все еще съедали ее, сомнения не покидали и без того больную заботами голову, но сердце подсказывало ей, что все правильно, а она привыкла его слушать и не любила спорить с ним. Как и не привыкла спорить с одним человеком, кто дал ей обещание, что все наладится и ей нужно вернуться, продолжая заниматься тем, что она так горячо любит. Только по этим двум причинам она сидела здесь, дожидаясь, пока секретарь Ли не подойдет к ней и не позовет к директору Паку для подписания документов и обсуждения некоторых формальностей. После этого она вернется к своей привычной и завидной звёздной жизни, полной интересных знакомств, съемок, посещений мероприятий и возвращения к публике. Появлялись вопросы о том, сможет ли она оправдать все те ожидания, которые поклонники и другие люди создали? Сможет ли она вновь скрепить группу и смогут ли ее понять и простить участницы? Предстоящий камбэк был на удивление обсуждаем, больше, чем раньше и причины понятны, но она все равно надеялась, что это не будет настолько давящим. — Госпожа Се, — заученная вежливая интонация секретаря Ли обращает внимание девушки на себя, — Доброе утро, — молодой мужчина вежливо кланяется ей, на что айдол повторяет его действия, — Директор Пак вас ожидает. — Благодарю, — Лянь поднимается с места, следуя в лифт за сотрудником, поднимаясь на этаж директора агенства. Чем ближе они подходили к кабинету, тем сильнее билось ее сердце, готовое издать свой последний удар, прежде чем остановиться и избавить ее от этого страдания ожидания. Встреча с Джинхёном была необратимым, но все равно стрессовым этапом на пути к возвращению своего привычного образа жизни. Она нервно потирает ладони, прежде чем двери кабинета открываются перед ней, позволяя войти. Директор Пак, как обычно в глупой кепке, стоял, облокотившись о стол, держа в руках очередную пачку с бумагами, которые он обычно просто мельком просматривал, но подробно никогда не читал, взваливая это на других людей. Мужчина сразу реагирует на появлении постороннего человека в помещении, переводя взгляд уставших темных глаз на стоявшую перед ним девушку. Он не скрывает улыбки, когда видит ее, раскидывая руки в стороны, показывая свою радость и удивление. — Лянь! — бодро начинает он, — Ты отлично выглядишь! Хорошо доехала? Выспалась, надеюсь? Ты кушала? Лянь сразу же расслабляется, услышав его оптимистичный тон и ее рука тянется снять маску, открывая вид на свою улыбку. Она вежливо кланяется начальству, улыбаясь шире. — Спасибо, директор Пак, все хорошо. Мужчина кивает, присаживаясь в свое кресло за столом, приглашая рукой сделать девушку то же самое, на что она послушно садится рядом, скромно положив руки себе на колени, ожидая от директора продолжения диалога. Пак долго копается в ящике стола, пытаясь там что-то найти, но когда попытки становятся тщетны, он нервно вздыхает, вызывая секретаря Ли принести нужную папку. — Надеюсь, ты полна прежней решимости работать дальше, потому что дел очень много, банально до возвращения правильно подать себя и собрать вокруг прежнее внимание. — Я понимаю, — китаянка кивает, потянувшись за ручкой на столе. — Это хорошо. Если ты следила в этом году за индустрией, то должна понимать как моментально все тут поменялось в столь короткие сроки, начиная от стили и подачи музыки и внешности, заканчивая молодыми конкурентками, которые готовы рвать и метать за свое первое место на Западе и в Азии, сейчас большинство групп уже выходит на западный рынок и как раньше появлением в США никого не удивить. Когда-то у вас это получалось, но сейчас это будет сложнее, когда меняются поколения фанатов и артистов. Ты понимаешь к чему я, Лянь? — вид директора становится серьезным, убирая все черты недавнего хорошего настроения мужчины, теперь же его взгляд прожигал артистку изнутри, что-то от нее ожидая, не говоря чего. — Позволите… пояснить?.. — Лянь очень осторожна в своих словах, чтоб ни в коем случае не нарвать себе лишних неприятностей после того, как доставила их всему агенству и своей группе. — Нам очень жаль, что твоя моральная и физическая усталость спровоцировала у тебя желание покончить с собой, но по телефону не так давно я уже сказал тебе, что если ты дальше будешь страдать и пытаться оборвать свою жизнь, то просто лучше дождаться окончания контракта через год и делать со своей жизнью все, что хочешь, однако ты проявила желание вернуться, а значит, пожалуйста, возвращайся. Будь снова той, кем ты была и не подставляй себя и остальных девочек, — он ставит перед девушкой ту самую папку с документами, — И если ты приняла решение возвращаться, то автоматически принимаешь решение бороться дальше не только с собой, но и с конкурентами среди других групп, возвращая прежнюю славу группе и себе. Китаянка с пониманием и полной серьезностью относится к словам директора Пака, чья первая задача была думать о компании, рейтинге и акциях, большая благодарность ему была даже банально за то, что он все еще серьезно был готов продвигать их не смотря на то, что остальные компании ставили в приоритет продвижение и создание новых групп с молодыми артистами, оставляя своих «детей» постарше пылиться на чердаке, становясь тенью новичков и призраком прошлого агенства. И, конечно, хоть их группа с годами не теряла своей актуальности и потребности в них, все же мысль о замене всегда пугала Лянь, как лидера своей группы, да и других участниц в том числе. Одна из немногих женских групп в PJP, окруженная мужскими айдолами, в третьем поколении найдя в себе силы прорваться, на то время в доминирующем мужском k-pop времени, вперед. — Я все решила, директор Пак, я готова нести ответственность за себя и группу, как раньше. Я готова вернуться, — она сжимает ручку, опуская взгляд на аккуратно разложенные бумаги возле себя. Китаянка нервно сглатывает, прикусывая губу, когда ее пальцы аккуратно касаются первого листа, чтоб взять его. Ответ заставляет директора улыбнуться и кивнуть, скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как девушка внимательно просматривает бумаги. — Тут ничего особенного. Статус участницы группы, обязанности и обязательства, срок действия контракта, условия выхода из контракта, промоушен и работа с медиа, клауза о здоровье, финансовые условия и NDA — о не разглашении информации, — директор комментирует ее изучающий взгляд, надеясь избавить ее от сомнений, если таковы оставались. Когда все было просмотрено и подписано, небольшой камешек упал с ее плеч, дабы освободить дорогу целому валуну, пришедшему ему на место. Ведь теперь стояли задачи усердно готовиться к записям, проводить все свободное время в танцзале, но эти рабочие моменты не пугали ее так сильно, как возвращение в общежитие группы и строгий взгляд менеджера, который неодобрительно покачает головой. Будет неловко и стыдно смотреть им в глаза после всего, что произошло. Когда-нибудь тревожность ее поглотит целиком, как и все эти нарисованные «а если…». Пак будто бы интуитивно ловит ее мысли и переживания по этому поводу, считывая ее. Он медленно встает, снимая кепку, оставляя ее на рабочем столе. — Возвращайся в общежитие как можно скорее, тебя там очень ждут, — он сжимает губы в улыбке, кивая. Наверное, его фраза помогает и она улыбается тоже, прежде чем встать и покинуть кабинет директора, кивнув на заключительную фразу «Менеджер свяжется с тобой по поводу расписания позже». Как только артистка покидает кабинет директора, она вдыхает как можно глубже, совсем забывая про маску, оставшуюся на столе директора. Белоснежное лицо наконец озарила улыбка, когда на выходе персонал дружелюбно кланялся ей и прощался, наконец узнавая ее, а может ее замечали с самого утра, просто она сама не хотела признавать этого, скрываясь от своих страхов и тревожности перед пугающей гильотиной начать сначала, но хоть ком в ее горле все еще был застрявшим, с каждым новым шагом она оставляла позади одну нехорошую мысль. Вера умирает последней, надежда так вообще у Лянь бессмертна. По крайней мере, сейчас она пыталась себя в этом убедить. Она выходит из здания агенства, бросая взгляд на высокое стеклянное здание с крупными сине-белыми буквами «PJP», прежде чем сесть в заказанное такси и направиться в квартиру, где она жила во время своего восстановления вот уже как год. С ней будет нелегко прощаться. Такая мысль промелькнула у китаянки в голове. Все же за период вне групповой деятельности она успела привыкнуть к атмосфере там и тишине, где она могла часами заниматься каллиграфией или ухаживать за своими растениями, без надобности даже выходить в магазин, пользуясь услугами доставки. К подобной размеренной и тривиальной жизни быстро привыкаешь, но, как говорил ее близкий человек — еще и быстро деградируешь. Се отводит взгляд от здания, щурясь от попадания солнечных лучей в глаза, и садится в машину. Вечер будет долгий, вещи для возвращения в общежитие еще даже не были собраны, а туда возвращаться почти через пару дней.***
— Будто бы и вовсе не уезжала… — сквозь улыбку шепчет Лянь, заходя в общежитие группы. Она медленно делает еще шаг, обводя взглядом родной коридор. Ничего не поменялось. Круглое зеркало все еще стоит со стикерами на нем, которые четыре года назад наклеила Ына, добавив немного пестрого и блестящего. За открытой дверью общей комнаты отдыха все еще весели их портретные фотографии крупного размера, а по середине коллаж из общих полароидных и обычных фотографий, их даже не нужно было разглядывать, чтоб догадаться что на них. Первый совместный ужин вместе в качестве группы. Совсем юные и неопытные девочки, не знающие что ждет их впереди и куда завернет их тропа. Фото с премии во время получения своего первого в жизни дэсана, момент их поездки для съемок в США, несколько фото со времен первого мирового тура, в особенности снимки сделанные в Европе на фоне местной архитектуры. Нелепое селфи сделанное во время девичника в глупых масках и забавными повязками на голове. А еще снимок Лянь и ее коллеги, где оба были ведущими на премии и вели ее в Китае — родине Лянь, хоть и большую часть жизни девушка прожила в Австралии. Каждая фотография на этой стене вонзалось болезненным стеклом ностальгии в ее сердце, осознания отсутствия возможности повторить каждый их прожитых моментов было ее личной и тайной трагедией. Даже портретные фотографии взрослых и состоявшихся артисток, гордо висевших по отдельности, что сделаны были всего год назад, напоминали как скоротечно время и когда казалось, что все плохо, то было как раз не так уж и отрицательно. Она трепетно держалась за эти воспоминания, благодаря себя в прошлом за инициативу сделать эту стенку из фотографий, каждый раз напоминая всем о том, какой длинный путь они прошли, научившись дружить. Фотография в японском кафе, где изображены две обнимающиеся девушки еще больше погружает Лянь в тоску. Рейчел и она, когда кушали рамэн в 2018 году, когда были в Токио на съемках. Тогда Ю Ына шутливо обижалась, будто Лянь любит метиску намного больше всех остальных, а старшая глупо улыбалась и отнекивалась, размахивая руками, пока Рейчел показывала Ю язык, соглашаясь ее доводами. Лянь прижимает руки к телу, одаривая стену с памятью грустной слабой улыбкой, прежде чем снова найти в себе мужество шагнуть дальше в глубь дома. В этом месте происходило слишком много, чтоб все забыть и так легко бросить, войдя сюда она понимала это. Айдол идет дальше к лестнице наверх, поднимаясь к своей комнате. Уборки должно было быть валом из-за ее долгого отсутствия, но на ее удивление спальня выглядела чисто и каждая оставленная ее мелкая вещь стояла на своем месте, словно она не покидала дом вовсе, а лишь отлучалась. Это приятно отдает теплом в ее груди. Она заходит глубже, положив сумку на свой рабочий стол, где все лежал ее блокнот с записанными делами и целями, а стикеры с заметками были наклеены на стену и не сняты. Девушка проводит подушечками пальцев по деревяной поверхности, вспоминая о том, как сидела за столом, увлеченно записывая то, что могла обсудить потом с менеджером Кимом. — Мы не думали, что ты приедешь так рано, — за открытой дверью раздается тонкий голос. Лянь оборачивается на источник звука. Ю Ына, одетая все еще в пижаму, стояла в дверном проеме, сонно глядя на китаянку из-под опущенных ресниц. Осветленные волосы небрежно убраны в хвост, а полоска для носа давно съехала еще посреди ночи во сне. В целом, Ына не поменялась абсолютно и это радовало. Девушка довольно часто писала Лянь во время ее реста, постоянно спрашивая о самочувствии, пускай сообщения девушки с каждым месяцем были все реже, Се была благодарна Ю за заботу и потому очень обрадовалась, увидев наконец девушку. — Я… — Лянь взволнованно начала, нервно улыбнувшись, — Мне… уйти?.. Ына еще раз непонимающе и сонно посмотрела на коллегу, сморщив нос в раздумьях, пытаясь спящим мозгом переварить сказанное. Айдол пожала плечами и дальше зашаркала пушистыми розовыми тапочками по коридору в сторону ванной комнаы, бросив еле разборчивое «Нет». Се смотрит ей в след, пока миниатюрная фигура девушки окончательно не скрылась. Действительно не изменилась. Каждое утро реагирует одинаково — никак. Ей требуется как минимум полчаса для того, чтоб функционировать нормально и воспринимать чьи-то слова. Лянь могла спорить, Ына даже не поняла кто перед ней и что Лянь вернулась в общежитие. До нее это дойдет только после душа и утренних процедур, потому девушка спокойно отпустила кореянку, вспоминая про первый базовый чемодан с вещами, оставшийся в коридоре, который нужно будет разобрать до завтрака. Лянь бесшумно спустилась вниз, по дороге поправляя ослабивший хвостик. Интересно было как отреагируют другие девочки и что скажут, когда проснутся и соберутся все. Ына, опять же как проснется, будет тихо рада этому факту и начнет задавать кучу вопросов, Кан Дана, что же писала первые месяцы Лянь, тихо кивнет ей и задаст очень тихо максимум два вопроса, дожидаясь пока Лянь сама все расскажет, а вот… Рейчел… За реакцию Рейчел Лянь больше всего боялась. Девушка не написала ей абсолютно ничего. Год. Год этого молчания, словно Морган-Ли Рейчел никогда не существовало. Лянь заметно напряглась, думая о Рей, что ее кулаки автоматически сжались, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. А что ей сказать? Просто привет? Дождаться ее? Как это вообще будет выглядеть? В глубине души Лянь надеялась, что кто-то из девочек возьмет инициативу и разрядит эту неловкость между, Ына поможет, как обычно начиная рассказывать про свой сон с психоделическим содержанием или же сюжетом кино от Тарантино, но Се была лидером, как она себе постоянно напоминала, а значит должна была выстраивать дружбу с каждой из них сначала сама. Китаянка боялась выглядеть глупо, но еще больше боялась ее разозлить, еще больше обидеть. Девушка наконец находит свой чемодан в коридоре, но в попытках осторожно его открыть и покатить наверх, шумно роняет. Чуть ли не подпрыгнув от неожиданности, Лянь торопливо начала поднимать его, но снова роняет, создавая второй источник шума, что вынуждает кучерявую темноволосую девушку наконец выйти из общей гостиной и посмотреть что происходит. — Ха-ха… — Лянь неловко улыбается при виде девушки, — Дана?.. Я разбудила тебя, да? — Нет, я же спустилась сюда, — девушка качает головой, по привычке надув пухлые губы, прищурившись, — Я проснулась, когда ты еще поднималась к себе, но не хотела мешать. Я сделала тебе кофе, если желаешь… — А? Да? — девушка заметно смутилась жестом доброй воли макнэ, — Да, спасибо! — Лянь не стала отказываться, особенно когда кофе уже был приготовлен Кан Даной, а потому следует за ней на кухню, присаживаясь на голубом стуле, вдохнув поглубже аромат свежего зернового кофе. «Как обычно горький» — была ее мысль. Дана никогда не добавляла сахар по привычке, даже если кофе было для всех. В комнате повисло молчание. Кан Дана не отличалась особой разговорчивостью в жизни, на интервью и во время работы, за все годы Се привыкла, но в данный момент почему-то чувствовала засевшую в воздухе неловкость, вызванную, скорее всего, навязчивыми, и не имеющими ничего общего с правдой, мыслями. Китаянка сначала пропадала в своих мыслях, держа кружку в руке, но так и не сделав ни глотка, но девушка снова приковала ее взгляд. Тихая, молчаливая, красивая. Глядит в окно и подпирает острый подбородок рукой, как обычно. Лянь не скрывает, что безумно скучала по самой младшей участнице, видя каждый день ее взросления и теплые ощущения внутри вызвали на лице айдола улыбку. — Красивая, — повторяет свою мысль артистка, на что получает удивленный взгляд Кан и вскинутые брови, — Ты с каждым днем только хорошеешь! — она прикрывает глаза, улыбаясь еще шире, — Не зря тебя называют вторым негласным вижуалом группы! — Да… наверное… — девушка сильнее хмурится, совсем не ощущая восторга от комплимента и напоминания ее «прозвища», за которое она и Лянь получали множество гневных комментариев от нетизенов, вечно наблюдая за конфликтом внутри фандома о том, кто из них двоих должен был получить позицию вижуала, осуждая либо Лянь за нацию, говоря о том, что девушка не достойна этого звания, либо же оскорбления в сторону Даны, ведь малолетка Се и в подметки не годится. Се Лянь тут же будто вздрагивает, словно сказала что-то непозволительное, принимаясь извинятся, замахав руками. Дана только покачала головой в знак того, что все нормально и снова замолчала. Не было никаких вопросов, у Лянь даже сложилось ощущение, будто она и не уходила в рест, а просто проснулась со всеми вместе как раньше, если бы не шрамы, скрытые под длинными рукавами, то она бы поверила в это. Дана медленно тянется к скрытой под салфетками пачке сигарет, доставая одну, зажимая меж зубов, лопая кнопку на ней, сразу ухватив ту двумя пальцами, прикуривая. Она выпускает дым в сторону открытого окна подальше от Лянь. Китаянка же прикусывает язык, когда борется с желанием сказать что-то, ощущая вину за свой поступок, а оттого принимая мысль об отсутствии права что-либо говорить им и давать советы. На кухню, зевая, наконец заходит Ю после принятого душа и утренних процедур, все еще зевая. Она морщит нос, когда улавливает запах сигарет и начинает нервно почесывать затылок, пока пальцы путались в светлых непослушных волосах. Недовольно цыкая, Ына поворачивает голову в сторону Се, удивленно распахивая глаза. — О… онни?.. — Ына хлопает ресницами, спешно присаживаясь рядом, со скрипом двигая стул к старшей, — Онни-и! Как ты себя чувствуешь?! Ты на совсем? Ты кушала? Я оставила вчера после ужина салат вкусный, тебе надо попробовать, а чай? Может чай все же хочешь? — айдол начала тараторить, сливая слова в одну линию, что глаза Се становились шире с каждой произнесенной буквой, в попытках не потеряться в этом шторме, — Точно, балда! — она хлопает себя по лбу, — Ты же еще раньше приехала, я даже не поняла сначала. ащ… Лянь не сдерживается. С ее уст срывается смешок, перерастающий в тихий смех, о чем свидетельствуют подрагивающие плечи и глаза, сформировавшиеся в дугу. Девушка прикрывает рот ладонью, глядя на Ю, чем еще больше рождает недоумений у девушки. Дана даже отвлеклась от разглядывания дыма наверху, вслушиваясь в диалог участниц. — Ына, я так рада тебя видеть! — у Лянь случается порыв нежности и она берет ее за руки, шире улыбаясь, — Мне не хватало этого по утрам! — Хе?.. — Ю Ына на выдохе издает звук, замирая, — Это…го?.. Китаянка не успевает ничего ответить, так как все ее внимание переводит на себя вошедшая тихо брюнетка. Она складывает руки на груди, опираясь о дверной косяк, не моргая смотря на Лянь. Точнее в ее душу. Холодный взгляд некогда лучшей подруги обрек Се на чувство, похожее на страх. Она резко меняется в лице, белеет и не находит слов даже для приветствия, все ее мысли о первой встрече спустя год и планы рушатся в один миг. Поза Лянь становится скованной. Руки прилипают к коленям, челюсть сжимается, а неугомонное сердце грозит вылететь под этим мрачным блеском почти черных глаз. — Рейчел, — ситуацию разряжает на удивление Дана, приветственно кивая, — Онни, кофе? Рейчел дергает уголком губ, выпрямляясь. Ее движения резкие и даже нервные. Ли наконец выпускает китаянку из зрительного плена, ничего ей не сказав, она только поворачивается в сторону выхода из кухни, покидая помещение быстрым и шумным шагом, только ее топот вверх по лестнице дал понять — она ушла к себе. — Кажется… Она не совсем рада меня видеть, — проговаривает китаянка очевидное с грустной полуулыбкой, — Не могу ее за это осудить... Внутри Лянь снова тихо накрывало чувством вины и стыда, как обычно бывает после совершенного преступления. Се скромно улыбается, их-под ресниц смотря на двух остальных девушек, пожимая плечами. Она задумалась, а не скрывают ли за маской безразличия и дружелюбия они то же самое чувство, что и Рей? Мысль, как трое против одной Лянь, гнобят ее за спиной, ненавидя и обвиняя, совсем подкашивают айдола и ее рука непроизвольно дернулась. — Просто… Рейчел сейчас переживает трудное время, — эмпатичная Ына одобряюще гладит айдола по плечу, заметив дрожь старшей, — Пока наша группа была неактивна, то у нас появилось больше свободного времени и она полностью пропала в социальных сетях, а ты понимаешь, онни, что обычно пишут. Рейчел-онни всегда остро относилась к тому, о чем про нас пишут. Буквально с самого начала, ты же помнишь, мы даже ей запрещали доставать телефон. Онни сильно боится не оправдать свои же ожидания от камбэка, боится подвести аудиторию, уступить кому-то и провалиться. Она считает, будто это... последний шанс, данный нам агенством показать себя, — Ю тихим голосом объясняет чувства Ли Лянь в надежде снять груз с нее, но делает ей только непроизвольно хуже. — Дай ей переварить это. Рей нужно больше времени, чем нам, — Дана продолжает играться с окурком, давно потухшим кончиком постукивая по дну пепельницы, — Ее строптивая натура должна была давно стать тебе привычной. — Может тебе помочь с вещами?! — Ына полностью переводит тему и настроение в комнате, возвращается к прежнему воодушевленному состоянию, чем взбадривает старшую и та активно кивает, беря Ю за руку, чтоб вместе встать, — Дана, ты с нами? — М, — Кан отрицательно качает головой, — Нет, онни, я пойду растянусь, тело никак не может проснуться. — Хорошо! Только снова не опоздай, у нас запланировано посещение агенства, менеджер Ким в ожидании. — Забывать и опаздывать по части Ына-онни. Ю театрально цыкает, закатывая глаза. Она еще раз подзывает Се и они обе выходят из комнаты, скрываясь за поворотом, оставляя дверь на кухню открытой. Лянь послушно следует за ней, пытаясь не смотреть в сторону закрытой двери Ли Рейчел. Директор тоже упоминал сложность возвращения на законное место на пьедестале, бороться за любовь и внимание в десятилетие пика популярности к-попа сложнее с каждым днем, а когда тебя долго нет… Се Лянь отбрасывает негативные мысли, вслушиваясь в рассказы кореянки, вместе открывая чемодан, она не хотела навязчивыми идеями и мыслями заражать тревожностью остальных. Это с момента создания группы ее святая обязанность и долг.
