Ветвление Эдды

      Темно. Накровавых улицах Асгарда нависла мрачная ночь, и лишь звезды блекло мерцают на небе, указывая путь суровым эйнхериям, грубо тащущим пойманного предателя во дворец.       Несколько часами ранее…       Ранним восходом солнца страшная попытка восстания была совершена коварным йотуном Локи, узнавшего тайну о смерти Всеотца. Трикстер возжелал отнять трон асов нечестным путем, ради чего он предстал перед всем своим народом и утверждал, что имеет полное право воссесть на престол асов. Убедив ледяных великанов многословными речами, он немедленно двинулся на Асгард с многотысячной армией воинов, намереваясь убить Тора Одинсона — единственного наследника на престол.       Асы, к неожиданности, уступали в количестве воинов трикстеру, но он не насытившись и этим, призвал своих устрашающих детей.       Громоздкий Фенрир появился в закате, темным пятном мозоля глаза воинам, острыми когтями он оставлял попытки асов подойти ближе, разрывал их на части своей огромной клыкастой пастью. Ёрмунганд, выпрыгивая из-под воды радужного моста, тащил на дно морской глуби своих жертв. Солнце окончательно село, и Локи возликовал…       Тем не менее Норны были не на его стороне. Тор Одинсон мешкался во дворце, его народ погибал безо всякой надежды на спасение, могучее море Асгарда окрашивалось в красный, мерзкий вопль выродков трикстера заставлял трещать стены. Но когда солнце исчезло, уступив место ночи, он понял — медлить нельзя. Молясь всем богам, наследный принц спустился в подземелье, в сокровищнице глаза сразу заметили его. Мьелльнир — молот, выкованный искусными цвергами, что должен был стать по праву его оружием, если бы состоялась коронация. Но времени нет!       Наплевав на традиции, Тор, призвав на помощь Норнов, ухватился за рукоятку молота. Веки прикрыты, боясь лицезреть вероятный провал, но рука поднялась чувствуя тяжелую ношу. Голубые глаза распахнулись и ликующе зажглись. Он достоин.       Тор Одинсон, продемонстрировав остаткам армии молот, внушил веру в победу народу и сумел разбить армию противника в дребезги.       Локи — предвотитель мятежа, узрел своими глазами раскол войска. Фенрира огромного волка закололи насмерть копьями насквозь, а ужасного Ёрмунганда порвали в клочья. Трикстер смотрел как сыновья его корчатся в пучине мук и страданий, пока он смотрел поверженный без единого шанса спасти их…       Настоящее время       Закованного в цепи, Локи несли по тускло освещенному подвалу, «наверняка казнить» — подумал коварный бог. Он нисколько не жалел о своем мятеже, но отрадно злился за свою непредусмотрительность. Он просчитался! Могучий молот определил судьбу битвы, которую трикстер почти успешно вел. Он ужасно гневался на свою глупость, по вине которой распрощался со своими детьми. Плевать, что будет с ним дальше, ведь эта затея с изурпрированием трона привела к смерти его хоть и дефектных, но любимых выродков. Его единственных детей, которые у него, к сожалению, не получались здоровыми.       Он был одарен ростом, необычной кровью и магической силой вкупе с хитростю, но, увы, был лишен здорового потомства и был проклят тем, что никогда не возымеет настоящую семью. Его медленно топила скорбь по детям, которых он не смотря на их недостатки искренне любил. С каждым новым шагом он чувствовал как разум его блекнет и погружается в темноту отчаянья. Стоны и визги сыновей, застывшие в ушах, снова и снова послышались будто из далека. И он опять рыкнул, бессмысленно стараясь противиться воинам. В этом не было никакого смысла, ведь главный бой он проиграл. Проиграл и с таким позором, когда мог торжественно отмечать вместе с наследником коронацию и попивать эля. Глупый, глупый триксер.       Вопреки ожиданиям, восставшего бога привели не на эшафот, а в подземелья. Воины в тяжелой броне со всей силы швырнули падшего принца Йотунхейма на земь, который упал, больно ударившись головой. Приподнявшись на локтях, он увидел, как что-то капнуло на холодную плиту. Кровь со сломавшегося носа — подсказало сознание. Злостными глазами, готовыми испепелить всех и каждого, Локи глянул вверх. Над ним возвышался в своих золотых доспехах сын мертвого царя — Тор Одинсон своей персоной, с нескрываемым презрением. А ведь когда-то давно они еще детьми бродили по асгардскому саду и что же теперь… громовержец подавляет усталый вздох.       — Ведь я считал тебя родным братом, Лафейсон, — начал он заливистым басом, — отцы наши побратились еще в юности. И что же могло заставить тебя пойти против своего короля?       — Возможно, я не так глуп, как ты, чтобы ждать, пока царь подохнет и захотел все взять в свои руки? — выплянул Локи свою кровь прямо на сапоги наследника, тот оскалился и тем же сапогом пнул в ребра трикстера.       — Ты все еще пытаешься язвить? Даже валяясь подле моих ног?       — Клянусь, не будь у меня цепей, я бы придушил тебя голыми руками, Тор Одинсон.       Ненависть закипала в его жилах, всем своим видом он демонстрировал ярость. Звеня цепями, узник попытался подняться на ноги, стражи поспешили столкнуть его с ног, но по взмаху руки наследника поспешно отошли.       — И что же ты выкинешь теперь, гордый предатель? — усмехнулся ас, глядя на Локи, высоко поднявшего голову. Рассказы о скверном характере среднего сына Лафея разносились по всем девяти мирам Иггдрасиля, Тор постепенно признавал факт того, что от трикстера нужно избавиться. И он знал как.       — Даже после смерти я продолжу портить тебе жизнь! Я явлюсь духом из Хельхейма, чтобы убить твоих детей. Поверь мне, я найду способ уничтожить тебя, — дрожащим голосом выплюнул он, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на наследника. Злость вперемешку с отчаяньем просили выплеснуться наружу, крушение планов стоило ему слишком дорого!       — Видишь ли Лафейсон, ты пока что жив, и стало быть у меня есть планы на тебя.       Трикстер непонимающе хлопнул глазами. Через пару минут в камере появилась прислуга с маленьким свертком в руке. Из-под ткани тут же послышались тихие всхлипы, и Локи уже отчетливо мог разлечить младенческий плач. Девушка по приказу приподнесла к узнику маленький плачущий комочек, тот вопросительно уставился на Тора. Зачем это здесь?       — Поговаривают Локи, что по легенде ты являешься предвадителем Рагнарека. И ты можешь обрести власть только с помощью своих детей.       Трикстер не слушал наследника, он чувствовал, что тут явно что-то не то, и странное ощущение подозрения в груди не давало покоя.       — Зачем здесь этот громкий младенец?       — Как я и говорил, это последний твой отпрыск, точнее дочь.       Локи неверяще хлопает глазами, выражение его лица чуть исказилось, и он резко потянулся к прислуге. Но она также ловко отошла к громовержцу, совсем игнорируя детский плач.       — Очень умно было с твоей стороны поместить свое потомство среди асов. Как говорится, спрятал прямо под моим носом! Не волнуйся, мать отпрыска скончалась сразу после родов, нам не пришлось ее пытать.       Бред, это невозможно. Это не может быть его дочь… Но святые Норны, он может поклясться, что чувствует невидимую связь с ней, как течет в венах ее йотунская кровь.       — К чему ты клонишь? — перебил громовержца Локи, что вообще может быть в голове Тора? Правильно, ничего хорошего. Как никак он устроил смуту, а значит ему не сдобровать.       — Ты вовсе и не слушаешь меня Локи, — злорадно усмехнулся ас, под всхлипы младенца, — я собираюсь убить ее на твоих глазах.       Последняя фраза, слетевшая с губ громовержца, словно ледяная вода окатила Лафейсона. Язык онемел и все его хитроумные уловки вместе с остроумием в пух и прах испарились.       — Ты… ты не сможешь, она совсем еще дитя! — скорее убеждая себя самого, выкрикнул со злобой трикстер, прекрасно осознавая, что Тор слов на ветер не бросает. О, Норны неужели ему придется пережить такую потерю?       — Мое решение не рушимо, но я не такой как ты Локи, — твердо заявил громовержец, побудив зеленые глаза на секунду зажечься искрами, — Я позволяю тебе посмотреть на нее в первый и последний раз.       Тор кивнул и прислуга поспешила аккуратно передать трикстеру младенца. Локи с осторожностью обхватил укутанную малышку, нежно покачав ее на ручках, он смог успокоить свое чадо. Как только она замолчала трикстер принялся рассматривать ее. Она была с такими же зелеными глазами, белой кожей и черными волосами. А ее маленькие непослушные пальцы сплелись на его мизинце, побудив Локи умилиться. Он неверяще рассматривал дочь… она такая крошечная, невинная, чистая… такая идеальная. Ни одного изъяна. Посмотрев в его глаза, малышка успокоилась и внимательно начала следить за ним. Он нежно пригладил ее по гладкой щеке, а она наивно хлопнула ресничками, и тогда Локи понял.       В бездну этот трон.       Он сделает все, чтобы защитить ее. Это был дар свыше! Боги преподнесли ему священный шанс, и на этот раз он поступит правильно. Пожертвует всем, но получит ее. А по словам Норнов именно его дочь должна сыграть огромную роль в пророчестве конца света, так что это еще сильнее раззадаривает его коварный пыл.       — Довольно! — приказал наследник.       Прислуга немедленно отобрала малышку из мужских рук, и Локи рефлекторно потянулся за ней, но его мигом сдержали стражники. Малышка вновь всхлипнула. Сердце трикстера сжалось от плача, наверняка она родилась недавно, такая слабая, такая маленькая, но… такая идеальная       — Тор, — он уставился на Одинсона совсем другими глазами, они были какими-то помутневшими, — не убивай ее.       — Я так понимаю, наш предатель проникнулся отцовскими чувствами к своему выродку, — издевательски протянул Тор, ухмыльнувшись, но следущее действие трикстера заставляет поменяться в лице.       — Молю, не убивай — он опустился на колени завороженными глазами уставившись на аса. Эйнхерии позади стали перешептываться, чтобы самый высокомерный принц Йотунхейма встал на колени — невиданно.       — Сдается мне ты всерьез взлюбил ее… На что же ты готов ради нее? — заинтересованно бросил Тор, обойдя трикстера, все также умело игнорируя рев младенца. Вдруг остановившись, он пнул в солнечное сплетение, тот упал на четвереньки, а эйнхерии, расценив это за призыв, принялись пинать узника, пыхтевшего, но не оказывавшего сопротивление. Что конечно же произволо невероятное впечатление на Одинсона. Если Тор все правильно понимает — Локи отдается его милости. Неожиданный поворот, он и не думал о такой перемене поведения трикстера. Он думал банально отомстить, повергнуть того в бессилие, но получил даже больше!       — Даже вытерпеть унижения к твоей царской персоне? Польщен, ну что же, я слушаю тебя, — скрывая интерес под маской издевки, заулыбался Тор.       Воины отошли в сторону, давая трикстеру время на отдышку.       У Локи всю жизнь были неудачи. Неудача в наследии, власти, силы и происхождения, неудачи семейные и любовные. И неудачные дети, заключает он. А сейчас увидев такую дочь, ту, что он даже представить себе не мог настолько идеальную, настолько родную потерял самообладание. О Норны, будто все по-другому он бы смог прижать к груди дочь и успокоить ее плач. Но жестокий Тор привел малышку для того, чтобы убить ее, потому что это его прямой наследник на престол Йотунхейма. Хэла подвергается к жестокой казни всего лишь из-за того, что ей не повезло родиться дочерью жалкого отца, не способного защитить ее.       — Я отдаюсь на твою милость, новый царь Асгарда, обещаю исполнять любые твои приказы, если ты пощадишь меня и ребенка. Проси чего угодно, и я исполню твою волю, откажусь от трона, добровольно сяду в темницу — все что пожелаешь. Только смилуйся, — озабоченно проговорил трикстер, не сводя глаз с наследника.       Одинсон еле поверил своим ушам, Лафейсон признал его царем и принялся унижаться перед ним. Не смотря на это, он все же колебался с решением, взгляд его метался с трикстера на ревущего младенца, которого нервно покачивала прислуга. Ведь дочь Локи, именованная Хелью, по предсказанию Норнов сыграет не самую последнюю роль в Рагнареке. Громовержец отвернулся от трикстера, критически обдумывая свое решение, прежде всего, когда есть шанс слепить из мятежника покорного раба нелья мешкаться, в противном случае он ничего не теряет — Локи теряет. Решено. Грациозно развернувшись к узнику на коленях, который взволнованно приподнял брови, Тор заявил:       — Поклянись, что не посмеешь устраивать смуту в Йотунхейме против сводных братьев и оставишь свои козни. Станешь верным слугой, забудешь любые попытки восхождения на трон и главное: поклянись во всем подчиняться мне.       К несчастью, Локи не единственный сын мертвого Лафея, детей было у него множество, как и жён, что пораждало постоянную смуту ради власти и влияния среди наследников. Йотунхейм никогла не был спокойным миром, особенно благодаря среднему царевичу Локи. Но теперь с этой клятвой все станет гораздо проще, верно?       Трикстер стиснул кулаки, понимая что ему придется покориться ненавистному царю. Царю той расы, что он практически покорил, поставил на колени! Какое же это унижение и для чего?! Но стоит ему опять взглянуть на прислугу, в чьих руках малышка наконец-то стихла, Локи плюнул на все.       — Клянусь, — процедил он сквозь зубы.       Наследник недолго пораскинув решил, что ссылка будет самым лучшим исходом событий. Повергнуть их забвению, чтобы никто даже не мог вспомнить о нем или сказать, жив ли коварный трикстер, устроивший кровавое восстание или все-таки мертв. В таком случае, будет не лишним скрывать проклятый род новорожденного отродья.       — Поклянись, что она, — презрительно бросил Тор, небрежно кивнув на младенца, — не узнает свое происхождение.       — Даю клятву, что она ничего не узнает ни о своей матери, ни о том, кто я на самом деле, — упомянув мать, Локи не солгал — он понятия не имел, кем она могла быть.       — Я Тор Одинсон, царь всея Асгарда, ныне полноправный хранитель Девяти миров, торжественно объявляю, что отныте ты лишен своего титула и приговариваешься к изгнанию!       Бросив многозначительный взгляд на эйнхериев Тор добавил: — До скорой встречи, надеюсь, мы больше никогда не увидемся. Иначе ты сильно пожалеешь, — было последнее, что запомнил трикстер, прежде чем его смачно ударили по голове. Он погрузился в спасительную темноту под ликующий смех дружины.