Рана

"Пиздец", – заключает Хьега. Он достает из своих вещей лоскуты ткани, служившей ему, как бинты. Не то, чтобы пользоваться ими приходилось очень часто, но парочка всегда имелась в наличии. На всякий случай. И, кажется, этот случай прямо сейчас и настал. Беловолосый озадаченно стискивает это подобие перевязочной ткани в руках и бросает взгляд в сторону раненного Модзу. Хьега осознает: маловероятно, что он сможет попросить кого-то на корабле о помощи, даже несмотря на то, что он уже стал их союзником, а если попросит, и они вдруг согласятся помочь, навряд ли гордость позволит ему эту помощь принять. Да и времени не слишком много – рана у этого недоумка серьезная. Правда, по самому недоумку это не особо заметно. Он словно и не чувствует боли вовсе. Вальяжно развалившись на чужой кровати в чужой, мать его, каюте, только внимательно наблюдает за всеми действиями копейщика и лыбится хитро, как хищник затаившийся. Словив на себе мимолетный взгляд, а, вернее, догадавшись о нем по чужому повороту головы, ведь прищур Хьеги едва ли можно счесть за взгляд, Модзу переворачивается набок и расплывается в широкой лыбе. – Ну что, подлатаешь меня, хозяюшка? – лукаво спрашивает он, и блондин отчетливо различает в его глазах нехороший блеск. Будто бы он сделал все это намеренно. И Хомуру подговорил – такого предательства, конечно, Хьега никак не ожидал –, и под кудаяри нарочно подставился, безусловно наслушавшись советов какого-нибудь Гена, которому после этого теперь точно не жить – и все ради того, чтобы оказаться сейчас здесь и вынудить копейщика о нем, как женушка, позаботиться. Светловолосый готов поклясться, что этот кусок извращенца будет кайфовать от процесса, от того, как человек, к которому он слишком неровно дышит, станет лапать его раны. – Какая жалость, что у меня другие планы, – равнодушно отзывается Хьега и, запулив ему прямо в рожу комок бинтов, тут же разворачивается к двери. По чужому сценарию он играть уж точно не намеревается. – Эй, подожди! – Модзу, вновь потерпев очевидное поражение, пытается подорваться с койки, но резкая боль от ранения моментально укладывает его обратно, заставляя шипеть. – Ты меня не оставишь. – Оставлю. – Нет. Я… Не умею раны перевязывать. – … Че? Хьега недоуменно поворачивает на него голову через плечо. – Что?.. – растерянно переспрашивает темноволосый. – Это так удивительно? – И как ты до сих пор не сдох с навыками перевязки трехлетнего ребенка? – Ха, мне просто было нечего перевязывать. Знаешь, на острове я был самым сильным и никогда не получал ран – их получали те, кто выступал против меня, – невозмутимо закинув руки за голову, объясняет Модзу. – Изредка происходили, конечно, некоторые несчастные случаи, но тогда такими делами занимались мои девочки, – расплывается он в пошляцкой улыбке. – Ну, а теперь... Брови Хьеги непроизвольно съезжают к переносице, стоит лишь мыслям самостоятельно закончить эту фразу. А брюнет специально, издевается словно, выдерживает длительную паузу, в то время как уголки губ ползут все выше. Глаза сверкают, и на его слащавой роже все, как черным по белому, написано: так и хочет выкинуть "а теперь моя девочка – ты". Копейщику совсем не трудно оказать ему помощь, только вот и гордость свою он вовсе не потерял. Если с языка этого идиота слетит подобное заявление или еще что похуже, светловолосый его скорее на месте добьет, нежели по-настоящему поможет. А Модзу молчит. Лыбится и рассматривает возможные риски, взвешивает все за и против, прекрасно осознавая свое текущее положение. Но в конце концов, по-актерски отыграв сценическую паузу, опускает руки и с наигранной тоской выдает: – А теперь я один. Блондин вздыхает и, развернувшись, все же подходит к Модзу. Если он будет вести себя по-человечески и не наглеть, то Хьега вообще не против помочь, учитывая, что где-то в глубине души он до сих пор чувствует небольшую вину за случившееся. Темноволосый воодушевленно принимает положение сидя, пока копейщик опускается на койку рядом, снимая с себя перчатки. – ... Или, может быть, не один, – вдруг ехидно добавляет Модзу, после чего тут же зарабатывает удар в плечо и смеется. Это просто Модзу. Модзу не умеет быть паинькой. Наглость и выебистость – неотъемлемые черты его характера. Однако грань он никогда не пересекает. Чувствует Хьегу до безумия хорошо и умеет не перегибать палку в своих издевательствах, на деле действительно очень блондином дорожа. Сконцентрировавшись, Хьега осторожно подцепляет черный лоскут ткани, который не так давно был низом его плаща, и отдирает его от чужой раны. Из-за этого остановленное кровотечение вновь возобновляется, и светловолосому приходится запачкать руки в крови. Брюнет внимательно следит за тем, как копейщик неспешно накладывает бинты, один слой за другим, и не может не отметить невероятную точность и аккуратность, очень даже заметную опытность всех его неторопливых, но уверенных движений. Неописуемо нежных движений. Модзу откровенно не представлял, что руки такого сурового Хьеги способны быть такими нежными. Многие девушки с острова справлялись с подобными задачами куда более профессионально, но их нежность совершенно не могла сравниться с просто волшебной нежностью его рук. Темноволосый лишь пялится завороженно, выпав из реальности, но все заканчивается слишком быстро. Приходит в себя он только тогда, когда Хьега, уже закончив, собирается уходить, однако перед этим ищет взглядом что-нибудь, чем мог бы вытереть испачканные ладони. Модзу ориентируется быстро. Он моментально хватает запястье блондина. Притягивает к своему лицу и погружает в рот его измазанные кровью пальцы, жадно облизывая с самым похотливым в мире видом. – Это негигиенично, идиота кусок, – рычит Хьега и пытается выдернуть руку, но ее стискивают лишь крепче, вонзаются ногтями в бледную кожу и прикусывают пальцы. Светловолосый стискивает зубы, но не сопротивляется, только оторопело глядит на картину перед собой, а Модзу, через пару мгновений закончив вылизывать собственную кровь с чужой ладони, вдруг припадает к ней губами и оставляет один обжигающе ласковый поцелуй. Бросает короткий взгляд на копейщика – никакой реакции – и довольно продолжает. Вся рука смущенного блондина в один миг покрывается окровавленными отпечатками поцелуев, и темноволосый совсем не собирается останавливаться. Хьега слышит, как с его стороны раздается негромкое "спасибо", и даже позволяет себе слегка дать слабину и не противиться, пока щеки пунцовеют настолько, что скоро это будет заметно прямо из-под маски. – Ты, хозяюшка, – шепчет Модзу с соблазнительной хрипотцой, впиваясь в предплечье светловолосого своими губами, и ухмыляется. – ... Даже лучше всех девочек, что у меня были. ... Пиздец. Хьега решает все быстро. Проходится кулаком прямо по морде этого настырного идиота и сматывается куда подальше из каюты. Модзу, смеясь и придерживая свой разбитый нос, весело тянет ему вдогонку: – И я тебя люблю.